А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Видите ли, Биг-Спринг в недалеком прошлом был всего лишь городом скотоводов — особым местом на пыльной дороге, появившимся вокруг здания суда и прилегающей к нему площади. По его улочкам и улицам гуляла пыль, крытые железом здания летом плавились от зноя, а зимой покрывались инеем от порывов ледяного ветра, более свирепого, чем на Северном полюсе.Вот так он выглядел, когда его впервые посетили два авантюриста — дыра дырой у черта на куличках. Город же, со своей стороны, отнесся к ним с чуть большей благосклонностью. Здесь уже привыкли к искателям приключений — охотникам за нефтью, хотя эти двое не вполне вписывались в общую картину.Во-первых, они привезли с собою передвижную буровую установку «Стар-30», которая занимала вместе со всеми причиндалами две железнодорожные платформы. Никто из прежних авантюристов не имел ничего подобного — это оборудование стоило целого состояния. А во-вторых, эти двое, пожалуй, меньше всех прочих людей на свете могли бы претендовать на роль ее владельцев.Это были мужчина преклонного возраста и его сын. Отец выглядел явным неудачником, человеком, который бесконечно бурил лишь пустые скважины. Сын производил впечатление жадного, противного и очень болезненного малого, что полностью соответствовало действительности, если не считать того, что к выше перечисленному следовало добавить целый ряд других существенных недостатков.В эту бурильную установку и ту работу, которую ей приходилось выполнять, старик ухлопал все, что у него было, вплоть до последнего цента. Однако это была сущая прорва, требующая все новых и новых вложений, а поэтому сын и саму установку, и все с нею связанное просто ненавидел. Он был одинок с того момента, как научился ходить, и очень рано пришел к выводу, несвойственному детям, что весь мир — это одно большое отхожее место, окруженное колючей проволокой, и он брыкался в нем, как только мог, со временем находя в этом все больше и больше удовольствия. В его понимании ему абсолютно все были должны. И вот теперь, когда его отец соорудил ад на колесах, он колесил вместе с ним по свету, собирая долги.Когда они прибыли в Биг-Спринг, ему было уже девятнадцать лет. Он страдал от туберкулеза, кровоточащей язвы и хронического алкоголизма.Старика и его сына сопровождали рабочие, бурильщики, ремонтники. В бурильную установку впрягли огромные трактора, и они поволокли ее за девятнадцать миль от города к месту, где, как предполагалось, должна была быть нефть. Конечно, ни о какой дороге не могло быть и речи. Проложить ее через прерию, потоки, топи и пески только еще предстояло.На этот переход ушла куча денег. Они по уши влезли в долги еще до того, как приступили к работе. А потом, когда начали бурить и ушли на глубину в сто двадцать пять фунтов, каждый последующий фут тоже стал влетать в крупную сумму, выброшенную на ветер. Но бурильщик ничего не может знать наперед, ему только и остается, что вгрызаться в недра дальше.Авантюристы всегда полагаются на удачу. Они оказываются на неизведанной территории, и никто не может сказать заранее, чем все это кончится, пока не будет уже слишком поздно. А наши искатели приключений ко всему прочему имели на своем счету уже сотню пустых скважин.Паровой котел рвануло. Буровую охватило пламенем. Крепеж затрещал. Резцы, насадки и трубы бесследно терялись в скважине. Бурильный трос оборвался и чуть не снес полголовы буровому мастеру.Сын заявил, что с него хватит. У него уже ничего не осталось, кроме задницы и штанов на ней, да и то протертых до дыр. Его отец возразил, что они так или иначе выпутаются, он непременно найдет источник финансирования.Скважину наконец-то пробурили. Нефтяной фонтан не забил, но запасы нефти оказались хорошими, обещающими неплохие перспективы. Поколебавшись, старик спросил сына о его планах на будущее.— Ты имеешь в виду, что я буду делать, когда вырасту? — саркастически уточнил тот. — В любом случае тебе-то что за дело? Когда тебя вообще интересовало, что я хотел бы делать?— Сынок, — старик печально покачал головой, — неужто я и впрямь до такой степени плох?— О, дьявольщина, ты меня не понял. Просто я предпочитаю не распространяться о таких вещах. Начнешь говорить о том, что собираешься делать, а на поверку ничего не получится.Отец воспринял слова сына как камешек в свой огород. Возможно, он слишком часто увлекался пустой болтовней.— Я полагаю, — произнес он робко, — ты рассчитываешь на то, что сумеешь сколотить кучу денег?Сын ответил: а почему бы и нет? Они напали на хорошую скважину, а вокруг еще сотни незанятых акров, которые не составит труда взять в аренду. По большому счету на этом можно хапнуть несколько миллионов долларов.— Но я готов довольствоваться ста восьмьюдесятью двумя тысячами. Я не проживу столько, чтобы потратить более крупную сумму.— Сто восемьдесят две тысячи? Почему именно такая цифра?— С семи лет я веду черную книгу, — пояснил сын. — В ней сто восемьдесят два имени — это столько сволочей, основательно наступивших мне на мозоль. Начну копать под них, но чтобы вырубить каждого, в среднем мне понадобится тысяча долларов.— Сынок, — отец снова печально покачал головой, — что с тобой такое стряслось? Как ты можешь так думать?— Мысли об этом помогают мне выжить, — признался сын. — Я умру счастливым, только твердо зная, что прихватил с собой в ад всех этих мерзавцев.Отец решил, что самое время просветить сына. Тот слушал его с мрачным удовлетворением, давно привыкнув к тому, что мечты никогда не сбываются.— Итак, выходит, у нас нет ничего такого, чем мы могли бы владеть?— Увы, это так!— А бурильная установка и приспособления к ней?— Все пришлось продать, чтобы пробурить эту скважину. Грузовики, нашу машину, словом, все.— Проклятье! — заметил сын. — Эти сто восемьдесят две сволочи вполне могли бы умереть со смеху прямо на этом месте, узнай они, во сколько нам влетела скважина.У него было полное право сожалеть, но он, как ни старался, ничего подобного не ощущал. И чем больше думал о случившемся, тем сильнее ему хотелось расхохотаться: надо же, работали, работали — и на тебе!Сын начал было готовить себе выпивку, да решил, что, пожалуй, не хочет. Тогда закурил сигарету, заметив с удивлением, что боль от язвы вроде бы не ощущается. Кашлянул в носовой платок и не заметил следов крови.— О Боже, — обратился он к отцу со страхом в голосе. — Боюсь, мне еще придется пожить.Потом они оба отправились прочь, причем с пустыми руками и на своих двоих. Биг-Спринг с открытием нефти начал быстро преображаться. Старик обернулся, глянул на оставшийся позади город, и в его измученных глазах зажглась гордость.— Мы сделали это, сын, — сказал он. — Ты и я. В такой глуши расцвел город. Мы создали историю.— Да, но только вот переночевать нам негде, — заметил тот. Но затем рассмеялся и дружески хлопнул отца по спине. За последние два года улучшилось не только его физическое здоровье. Здесь, в этих прериях, где время, казалось, застыло и прекратило свой бег, где природа давила своими масштабами человека, молодой человек открыл лично для себя новую перспективу. Все его когда-то огромные проблемы как-то сжались в размерах, а сам он несоизмеримо вырос в собственных глазах, потому что понял наконец, что терпение и труд единственные качества, необходимые для достижения успеха.Сын и старик пошли вместе по дороге туда, где, будь для этого подходящий час, должен был бы заниматься рассвет. Так они и шли рука об руку. Молодой человек стал мужчиной и избавился от книги, где были записаны сто восемьдесят два имени, а заодно с ней избавился еще и от многого другого. И больше уже никогда не заводил черной книги. Глава 21 — Замечательная история, Арт! — рассмеялся Митч. — Значит, так появился Биг-Спринг?— Уж не намекаешь ли ты на то, будто я лжец? — раздраженно отозвался тот и рассмеялся. — Все очень близко к тому, как было на самом деле, скажем так, серединка на половинку. Никакая история не бывает доподлинной, если ты не располагаешь достоверными фактами и достаточным временем, чтобы их изложить. А я, увы, не имею ни того ни другого. Ты что, решил завладеть всей бутылкой или все же передашь ее мне, как подобает джентльмену?Митч ухмыльнулся и подвинул к нему бутылку виски. Арт отхлебнул из нее солидный глоток и, ничуть не изменившись в лице, начал скручивать цигарку. Ему было восемьдесят — это-то Митч знал точно, — но выглядел он лет на шестьдесят, не более. В прошлом пастух, игрок, ранчеро и даже банкир. О своем нынешнем времяпрепровождении он говорил, что охотится за девушками и дегустирует местные вина.Они сидели в номере Митча в одном из лучших городских отелей. Старик вряд ли был в состоянии выписать чек с указанием точного адреса отеля, однако тщательно затушил цигарку и спрятал окурок в карман поношенной рубашки.В отдаленных западных городах Митч видел немало стариков, делающих то же самое. Это были мужчины с подгибающимися коленями, лицами коричневыми, как седельная кожа, и настолько крупными состояниями, что даже сами толком не знали, какие они у них. Они просиживали в вестибюлях отелей Биг-Спринга, Мидленда и Сан-Анджело, почитывая газеты, оставленные другими людьми, многократно раскуривали одну и ту же цигарку, скрученную из коричневой папиросной бумаги. И все это вовсе не по причине крайней скупости — жадными они не были. Просто эти люди выросли в ту эпоху и в тех местах, когда мало что можно было купить, а возможностей для этого было и того меньше. Та же самая газета тогда месяцами ходила по рукам, ибо была редкостью и ею дорожили не меньше, чем сокровищем. Из тех же соображений мужчине приходилось очень бережно расходовать имеющийся у него запас табака, так как могло пройти немало времени, прежде чем ему предоставлялась возможность пополнить свой кисет. Эти старики были такими, какими их сделала жизнь в пору их молодости. Они умели ценить то, что для большинства современных людей не представляет никакой ценности.— Так о чем мы говорили перед тем, как ты спрятал виски и все запутал? — спросил Арт Сейвидж — друг Митча.— О миссис Лорд, — ухмыльнулся Митч. — А как это возможно такое — спрятать от тебя виски?— Эй, не корчи из себя умного мальчика! А что касается Гаджи Лорд, о которой я больше привык думать, как о Гаджи Партон, так вот я порядком за ней ухаживал перед тем, как она вышла замуж за Уина Лорда. Я был немного ее моложе, но она, по-видимому, ничего не имела против этого обстоятельства. Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы Уин не оттер меня в сторону, так как Гаджи была девчонкой что надо...Сейвидж сделал паузу. Его выцветшие голубые глаза как бы смотрели в прошлое, пытаясь разглядеть, что могло бы из этого произойти. Митч вывел его из раздумий, передав ему бутылку виски.— Так ты не видел ее все последующие годы? — поинтересовался он.— Какой дьявол мог сказать тебе такое? — возмутился Сейвидж. — Конечно видел. Через два-три месяца после ее замужества мы снова стали встречаться. Нельзя сказать, что это было порядочно с моей стороны — в Техасе не больно-то поощряют, когда волокутся за чужими женами. Но Гаджи сама так хотела. А если учесть, что Уин не просыхал от пьянства и вечно путался со шлюхами, то и я не могу сказать, что чувствовал себя виноватым. Но в конце концов мы порвали наши отношения, когда она забеременела. Думаю, пожалуй, это я ее бросил, так как к этому времени она успела многое перенять от Уина и могла бы с полным успехом потягаться с ним на равных. Над чем это ты ухмыляешься?— Я? — с самым невинным видом изумился Митч. — Ну, если честно, ни над чем. Просто пришло в голову, что, возможно...— Да как ты смеешь? — вскипел Сейвидж. — Как твой язык мог чуть не ляпнуть такое? Всякий раз, когда я вижу эту тварь Уинни Лорда-младшего, я готов оторвать ему башку! Он точная копия Уина, никому даже в голову не может прийти никаких сомнений. Вот уж воистину «по образу и подобию»! Если бы ты мог увидеть их в одном возрасте, то никогда бы не различил.В оправдание Митч пробормотал, что никогда всерьез не думал, будто отличный мужчина, Арт Сейвидж, может оказаться отцом такого скунса.— А что ты скажешь по поводу чеков, Арт? С какой стороны, по-твоему, с ними лучше подъехать?— Через суд. Все оформить законным порядком и судиться до победы.Митч объяснил, что об этом не может быть и речи. Сейвидж почесал мыском ботинка лодыжку и снова потянулся за виски. Вполне возможно, заявил он, что сутяжничество ничего и не даст, только ухлопаешь кучу времени и денег на адвокатов.— Лучше подумай, почему Гаджи так упорно отказывается платить по этим чекам. Ведь она делает все возможное, чтобы уклониться от оплаты, хотя это чревато неприятностями.— Да? — переспросил Митч. — Не вполне уверен, что понял тебя, Арт.— Да уж куда как трудно понять! Ранчо под угрозой, деньги под вопросом — все это толкает на размышления.— Но как такое может быть? Свыше миллиона акров земли, двести или триста работающих нефтяных скважин и...Сейвидж объяснил, как такое происходит. Потому что ранчо не заканчивается миллионом акров. Оно тянется до Нью-Йорка, в Южную Америку и даже в Иран, на Ближний Восток. На ранчо находятся склады и магазины, многоквартирные дома, судостроительные, промышленные компании и еще черт знает сколько других вещей, о которых Гаджи Лорд, возможно, даже сама толком не знает, что они из себя представляют.— О, конечно, у нее есть куча людей, которые заправляют всей этой мешаниной. Только в Нью-Йорке ими кишмя кишит целое административное здание. Но даже самые лучшие люди в мире не смогут помочь, если к ним не желают прислушиваться. — Сейвидж хохотнул с мрачным удовлетворением. — Сказал я ей как-то по-дружески еще давно, что она уж больно широко растягивается — вот-вот лопнет. И знаешь, что она ответила?— Полагаю, что-то весьма и весьма неприятное?— Ну да, конечно, это можно назвать и «неприятным», хотя, по-моему, слишком мягко для оценки низкопробной матерщины. Хотел ей об этом напомнить, когда она была у нас последний раз с визитом, но у меня язык не поворачивается произносить подобные вещи перед леди, пусть она таковой и не является.Сейвидж не стал скрывать, что Гаджи Лорд пыталась занять у него деньги, естественно, безуспешно. Банки уже битком набиты ее бумагами и отказываются принимать их наотрез, и она сейчас бьется как рыба об лед, чтобы залезть в карман к кому-нибудь из прежних знакомых. Ей нужны двадцать миллионов — так она, по крайней мере, сказала — и более половины этой суммы срочно.— Я спросил Гаджи, если ей приходится так туго, то почему бы не наложить арест на имущество Уинни? Но она конечно же никогда ничего подобного не сделает. Возможно, боится доконать сынка окончательно, а кроме того, сдается, он все так просвистел в кулак, что там уже и ловить-то нечего.— Ну, я так не думаю, — возразил Митч, — учитывая, как он позволяет себе развлекаться.— Это уж точно, развлечения — его любимое занятие.Они закончили бутылку, а точнее, расправился с нею главным образом старик. Митч проводил его до двери, и они обменялись рукопожатиями.— Ну, благодарю, что заскочил, Арт. Встретимся снова, когда я окажусь в здешних краях.— В любое время, — отозвался Сейвидж. — Только свистни, и я тут же примчусь галопом. Ну как, услышал от меня чего-нибудь полезного?— Полезного?— Угу. Например, насчет того, стоит ли тебе ехать завтра на ранчо?— Ну, что-то не припомню. Но...— Тогда повторю тебе прямо: не стоит! — Арт твердо кивнул и пошел через холл к лифту, прямой как палка, раскачиваясь на мысках ботинок.На следующий день в восемь утра Митч отправился на ранчо.Первые сорок миль он легко проехал по шоссе, затем свернул на проселочную дорогу, которая, постоянно и круто петляя, еще миль через сорок резко оборвалась у подножия небольшой горы.Вдоль нее в три ряда колючей проволоки тянулся забор. На верхней проволоке висела и со скрипом покачивалась на непрекращающемся техасском ветру ржавая жестяная вывеска:"ЛОРД.Держитесь подальше!"За забором виднелось что-то похожее на вытоптанную тропу, которая вела через колышущиеся заросли травы куда-то в юго-западном направлении. Митч свернул на нее, и днище машины тут же заскребло о почву. Он поехал очень осторожно, все время на самой малой передаче. Машина цеплялась кузовом за землю, билась об ухабы, из-под капота начала выбиваться струйка пара.Лорды мало проявляли интереса к дорогам. Большей частью они путешествовали на самолете или вертолете. С другой стороны к ранчо подходила ветка железной дороги, по которой доставлялось все, что они покупали, и увозилось предназначенное на продажу. А поскольку они редко пользовались дорогами, то, естественно, и не заботились об их содержании. Местные и окружные власти, ведающие сбором налогов, давно перестали даже пытаться заставить Лордов привести дороги в порядок.Не прошло и часа, как Митч вынужден был остановить машину, чтобы дать мотору остыть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23