А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но та и не подумала этого сделать.
– Как бы там ни было, дело улажено. Я подписала все бумаги.
– Невада. Скажите, а почему Невада? Я слышала, это нехорошее место. Говорят, там даже по воскресеньям играют в карты.
– Но там легко получить развод, – мрачно сказала Телма. – Полтора месяца – и готово.
– Развод?
– Да. Мой муж. – На этом слове она запнулась, и щеки ее порозовели. – Мистер Брим позвонил мне по международному телефону вчера вечером. Он просит развод. Полюбил другую женщину.
– Хорошо. Оч-чень хорошо.
– Не поражайтесь. Я не поразилась. Собственно говоря, я с некоторых пор ждала именно этого. И испытала вроде бы облегчение, оттого что мои предположения подтвердились.
– Бедное дитя. О, несчастная вы...
– Нет. Мне до него теперь нет дела. Я еще думала, что Гарри мне небезразличен, когда услышала его, но по телефону и голос звучал неузнаваемо, будто я говорила с совершенно посторонним человеком. Ее зовут Энн.
– Кого – ее?
– Ту женщину. – Телма захлопнула крышку сундука, но немного поздно, как Пандора. Слишком много чего вылетело наружу. И она сказала довольно грубо: – Все это старое барахло Гарри я выброшу вон.
* * *
Телма покинула город на первой неделе ноября. Тьюри предложил отвезти ее в аэропорт "Мэлтон", но она отказалась. Со всеми попрощалась по телефону, словно не хотела будить чувства, которые могли бы заставить ее переменить свое решение.
Послала авиапочтой письма миссис Мэлверсон, супругам Тьюри и Эстер о том, что благополучно прибыла в Лас-Вегас. Перелет прошел гладко, Ронни вел себя бесподобно, но город Лас-Вегас Телме не понравился. Вокруг него была пустошь, а в самом городе полно подозрительных личностей. Дождавшись развода, она намеревалась переменить место жительства, уехать куда-нибудь еще, например, в Южную Калифорнию. Никакого упоминания о ностальгии, одиночестве или сожалении. Или о Гарри.
К Рождеству она послала всем своим друзьям корзинки с фруктами, дочерям Тьюри – пояса с серебряной чеканкой, мальчикам Эстер – кожаные кобуры ручной работы. На обратной стороне поздравительной открытки Джо Хепберну, которая пришла только к Новому Году, она приписала, что получила документы о разводе и что теперь она с Ронни временно остановилась в мотеле в местечке Пасифик Палисейдс, пока не решит вопроса о постоянном местожительстве. Не сообщила ни название мотеля, ни сведений о том, где же находится Пасифик Палисейдс, о котором Хепберн в жизни не слыхал и отыскать его на карте не смог.
Создавалось впечатление, что Гарри и Телма Брим, когда-то неразлучные теперь старались отдалиться друг от друга на как можно большее расстояние. В феврале, в очередном письме Тьюри Гарри сообщал, что ему удалось получить перевод во Флориду. Климат Канзас-Сити оказался слишком суровым для Энн, здоровье которой оставляет желать лучшего. К письму в виде послесловия было приложено официальное объявление о свадьбе. Мистер и миссис Пол Девис Дьюган объявляли о бракосочетании своей дочери Энн с мистером Гарри Элсуортом Бримом.
– Вот оно как, – сказал Тьюри и через стол передал письмо и объявление своей жене.
– Да. Да, я понимаю.
– Ты как будто не очень рада этому. Я-то думал, тебе нравится, когда люди женятся и потом счастливо живут и тому подобное. Что тебя гложет?
– Когда видишь такие вещи напечатанными в газете, они представляются чем-то окончательным и бесповоротным.
– Будем надеяться, что это конец истории.
– Я ничего не могу с собой поделать... ну, мне всегда казалось, что Телма и Гарри созданы друг для друга. И я в душе надеялась, что у них все наладится.
– Ты мечтательница.
Нэнси перечитала письмо, издавая неодобрительные звуки, похожие на ворчанье.
– Здоровье оставляет желать лучшего. Гм, она родилась и выросла в Канзас-Сити, а теперь оказалось, что тамошний климат для нее слишком суровый. О, держу пари, Гарри и на этот раз заполучил фальшивую монету.
– Нэнси, дорогая...
– Кроме того, я слыхала, что в этой самой Флориде чертовская жара, и люди постоянно гибнут в болотах.
Новая миссис Брим не завязла в болоте. Но она довольно быстро разочаровалась во Флориде, и Гарри был вынужден еще раз сменить место работы, устроился по протекции родичей Энн в нефтяную компанию в Боливии. Поскольку он не имел ни малейшего представления ни о нефти, ни о Боливии, то писал, что будет очень занят и не сможет слать письма так часто, как прежде. К следующему Рождеству он перестал писать вообще.
Глава 21
К рождественскому поздравлению Телмы в этом году была приложена фотография ее сына; мальчик стоял в неглубокой луже и смотрел в объектив серьезными, широко открытыми глазами. Красивый, черноволосый, как отец, плотного сложения, как мать; ему шел уже второй год. Письмо супругам Тьюри не было похоже на прежние письма Телмы. Даже почерк ее изменился, стал крупнее и размашистее, строчки капризно загибались кверху.
"Дорогие Нэн и Ральф! Вы смогли бы узнать Ронни? Спорю, что нет. Он уже такой большой, что я с трудом беру его на руки (23 фунта!), но, к счастью, мне редко приходится его поднимать. Он и без меня легко добирается туда, куда ему надо, иногда слишком легко!
Я так давно вам не писала, что не знаю, с чего начать. Впрочем, начну с главного, так будет вернее всего. На этой неделе я выхожу замуж, и я так счастлива, что еще чуточку счастья – и грудь моя разорвалась бы! Его зовут Чарли, он вдовец, дети у него взрослые, лучше его нет в мире человека. Мы повстречались летом на пляже Малибу. Он прогуливался с собакой, и собака укусила меня за ногу. Не очень-то романтично! Жить мы будем в Санта-Монике, у Чарли там дом (собственно говоря, я пишу оттуда – Чарли во дворе мастерит качели для Ронни). Надеюсь, у вас найдется время сообщить добрые вести обо мне Эстер, супругам Уинслоу и миссис Мэлверсон и передать им мои наилучшие пожелания. Теперь я долго не буду писать, равно как и получать писем от вас. Постараюсь объяснить почему и надеюсь, вы на меня не обидитесь. Чарли ничего не знает о моей прошлой жизни. Он думает, я вдова, потому что так я ему сказала при нашей первой встрече, а теперь должна придерживаться этой версии. Прошу вас, постарайтесь войти в мое положение и понять причины, по которым я не называю фамилию Чарли и мой новый адрес. Он удивительный человек, и я думаю, если бы он узнал обо мне всю правду, то простил бы, но я не могу идти на такой риск. Я слишком нежно его люблю.
Ощущаю себя на пороге совершенно новой жизни для себя и для Ронни (теперь ему нужен отец, посмотрели бы вы, как он тянется к Чарли!). И я не могу подвергать опасности его счастье, даже если для этого придется прервать общение с самыми дорогими моими друзьями.
Прошу вас понять и благословить меня – с любовью, Телма".
Нэнси безмерно обрадовалась такой вести.
– По-моему, это ужасно романтично.
– Поистине, – сказал Ральф. – А откуда ты знаешь, что он женится на ней не из-за денег?
– Каких там денег? У нее только то, что она получила на содержание ребенка из наследства Рона.
– А ты случайно не знаешь, что это за сумма?
– Нет, да и ты не знаешь, мой милый, Эстер об этом помалкивает.
– Зато другие не так щепетильны. Некий доцент кафедры французской филологии через жену связан с Мартиндейлом, адвокатом, которого наняла Телма. Так вот, после того, как Телма покинула город, Мартиндейл купил себе новый дом и машину на проценты с полученной Телмой суммы. Значит, сумма кругленькая.
– Даже если это так, у тебя нет оснований полагать, что Чарли женится на Телме из-за денег. Она пишет, что у него свой дом, стало быть, не такой уж он бедняк. Просто ты неисправимый циник, только и всего.
– Да, конечно.
– А я все равно считаю, что это очень романтическая история.
– Незачем так кричать, – сказал Ральф. – Да, я подумал еще об одном пункте. На месте Чарли я счел бы подозрительным, что моя жена начисто порвала со своим прошлым.
Той весной Тьюри получил приглашение прочесть курс лекций, в летнем городке Калифорнийского университета в Санта-Барбаре. Оплата предлагалась превосходная, и отказаться от приглашения Тьюри не мог. Но, с другой стороны, он не мог позволить себе везти жену и детей через весь континент и снять для них приличное жилье. А они все горели желанием поехать с ним, и страсти бушевали, пока Эстер вдруг не предложила компромиссное решение проблемы. Она уезжала с мальчиками на июль-август в Европу и предложила Нэнси с девочками воспользоваться охотничьим домиком.
Нэнси с благодарностью приняла это предложение, и страсти в семействе Тьюри улеглись. Исчезла горячность, высохли слезы, Нэнси и девочки перестали дуться и занялись приготовлениями к лету.
* * *
Тьюри отправился в путь в начале июня, автобусом доехал до Детройта, затем авиалайнер доставил его на западное побережье. Он собирался прожить как можно экономнее, чтобы привезти домой не только воспоминания и полезный опыт, но и кое-какую наличность. Поэтому он снял небольшую меблированную квартирку недалеко от университетского городка, окна которой выходили в лимонную рощу.
Сначала время летело незаметно. Надо было и работать, и ознакомиться с местными достопримечательностями, и изучить этот маленький испанский городок, ютившийся между горами и морем. Преподаватели факультета и их жены проявляли дружеское гостеприимство. Приглашали Тьюри на обеды, на концерты, на загородные вылазки; однако оставались еще долгие вечера, которые он проводил в одиночестве, особенно в субботу и в воскресенье, когда его коллеги занимались семейными делами. В одну из пятниц ему пришла в голову мысль поехать в Санта-Монику с утра в субботу и попытаться отыскать Телму.
Тьюри знал, что эта мысль таилась в его мозгу еще до его отъезда из Торонто, ибо положил в чемодан последнее письмо Телмы с фотографией Рони. Он сделал это потихоньку, ничего не сказав Нэнси, и вот теперь достал письмо, перечитал его и понял, что намерение отыскать Телму возникло у него сразу же, как зашла речь о поездке в Калифорнию. Тьюри не отдавал себе отчета, почему собирался это сделать: то ли из любопытства, то ли во имя старой дружбы, то ли просто хотел убедиться, что у нее все в порядке.
Перечитал письмо дважды, отыскивая, за что бы зацепиться. Потом взял туристические справочники Американской автомобильной ассоциации, карту Южной Калифорнии и блокнот многократного использования для заметок.
Чарли. Фамилия неизвестна. Род занятий – не установлено. Ловец женщин, насколько я понимаю, – мрачно подумал Тьюри. Возраст – вдовец со взрослыми детьми, стало быть, лет сорок пять-пятьдесят. Может, и больше, но это маловероятно, если судить по влюбленности Телмы. Другие сведения: владелец дома в Санта-Монике и кусачей собаки, иногда бывает на пляже Малибу.
Тьюри сверился по карте и по справочникам. Пляж Малибу тянется на много миль, а расположенный к югу от него город Санта-Моника имеет население свыше семидесяти одной тысячи человек. Шанс отыскать мужчину средних лет по имени Чарли, владельца дома и кусачей собаки был ничтожно мал.
Значит, от письма мало проку в поисках. Оставалась фотография мальчика, Ронни. Она была ясной и четкой, серьезное лицо ребенка вполне позволяло опознать его. Видно, снимал кто-то более искушенный в вопросах фотографии, чем Телма. Возможно, Чарли. Может, Чарли увлекается фотографией. Едва ли это помогало сузить круг поисков – любителей фотографии в Калифорнии не меньше, чем крашеных блондинок.
Однако, разглядывая фотографию, Тьюри почувствовал, как в нем нарастает возбуждение, потому что в голову ему пришла мысль, которая пробилась сквозь все наслоения и обрела отчетливость.
"Смышленый мальчуган, – подумал он. – Выглядит крепким и здоровым. Телма, видимо, следит за ним ястребиным оком и водит к врачу по крайней мере раз в месяц. И не к какому-нибудь старенькому местному врачу, а к специалисту. К педиатру. Да, конечно, педиатры. Все так просто, почему это сразу не пришло мне в голову? К черту Чарли, кому он нужен?"
Тьюри снова заглянул в туристический справочник – Санта-Барбара, население около пятидесяти тысяч жителей, – затем взял местную телефонную книгу. На пожелтевших страницах в разделе "Терапевты и хирурги" он нашел восемь педиатров. Если в Санта-Монике такое же соотношение, то там какая-нибудь дюжина педиатров.
Дюжина педиатров и фотография маленького мальчика. Если повезет, этого может оказаться достаточно.
Тьюри узнал по телефону расписание идущих на юг автобусов, написал бодрое письмо Нэнси, сообщив план действий, поставил будильник на пять утра и лег спать.
В ту ночь он увидел во сне Телму, она шла по широкому безлюдному пляжу, ее длинные светлые волосы развевались на ветру. Внезапно из-за валуна вышел мужчина с маленькой собачкой. Он указал рукой на море, Телма повернулась и медленно, но неуклонно пошла в воду и шла, пока волны не накрыли ее с головой. Мужчина засмеялся, маленькая собачка залаяла, а воздух зазвенел от пронзительных криков чаек и свиста крыльев бакланов.
Тьюри проснулся от звона будильника и звона в глубине его сознания.
Было темно, в комнату врывался холодный сырой воздух, напоенный запахом цветущих лимонных деревьев. Тьюри встал и закрыл окно. Сладкий запах дурманил. Как запах цветов на похоронах. Он подумал о Телме, тонущей в море, о ее последнем письме, написанном в непривычном стиле и изменившимся почерком, что Нэнси объяснила, заявив, будто почерк меняется в зависимости от настроения, а Телма, дескать, писала письмо, будучи на седьмом небе от счастья.
Возможно, даже не она написала это письмо. Может, ее нет в живых, а этот самый Чарли сам написал и отправил это письмо, чтобы успокоить друзей Телмы и в то же время удержать их от попыток найти ее.
А как же мальчик, Ронни? Может, и он?..
– Нет – вслух сказал Тьюри. – Нет. Это все лимонный дурман. Я от него задыхаюсь. С ребенком все в порядке.
Это все лимонный дурман. – С ребенком все в полном порядке, – повторил он, будто кто-то ему возражал.
* * *
В Санта-Монику Тьюри приехал в десятом часу, на автобусной станции купил план города и, воспользовавшись телефонной книгой, составил список местных педиатров. Позвонив двоим из них, узнал, что они принимают только до полудня, поскольку день субботний.
Значит, в его распоряжении два с половиной часа. Надо что-то придумать. И Тьюри придумал, мысленно попросив прощения у Нэнси; совершил свой первый экстравагантный поступок за это лето – взял напрокат машину.
Ни жена, ни друзья не считали Тьюри способным на методические эффективные действия. Но при нехватке времени он обнаружил именно эти способности. Не стал перебирать врачей в алфавитном порядке, а сгруппировал их по адресам. Пятерых он проверил и сбросил со счетов сразу же – все они работали в Детской клинике. Никто из них не вспомнил мальчика на фотографии.
Шестой проводил отпуск в Монтане. Седьмой уехал в Лос-Анджелес навестить своего больного в Детской больнице.
К половине одиннадцатого Тьюри добрался до восьмого имени в списке. Это был доктор Гамильтон, имевший свой кабинет в Диагностическом центре. В справочном бюро сказали, что доктор Гамильтон уехал в больницу Святого Иоанна, но вот-вот должен вернуться. Не сможет ли его секретарша чем-нибудь помочь? По коридору в конце вестибюля третья дверь слева.
Секретарша доктора Гамильтона оказалась утомленной блондинкой в очках и безупречно белом халате.
– Мисс Гиллспай, к вашим услугам. Вы к доктору?
– Да.
– Ждем его с минуты на минуту. На десять сорок пять у него назначен прием одному из пациентов. Садитесь, пожалуйста.
– Благодарю вас.
Однако Тьюри не сел. Посмотрел на часы, взял было журнал, но тотчас положил его обратно на столик, прошелся взад-вперед по приемной, и наконец мисс Гиллспай сказала:
– Может, я могу чем-нибудь быть вам полезна?
– Да, возможно. Вы давно работаете у этого врача?
– Более трех лет.
– Я – Ральф Тьюри. Приехал из Торонто в надежде отыскать некую даму, моего старого друга. Я знаю, что она живет – или жила – в Санта-Монике, но адрес потерял. Здесь она снова вышла замуж, а фамилии ее нового мужа я не знаю.
– Вы уверены, что пришли куда надо? Доктор Гамильтон – педиатр.
– Вот именно поэтому я и пришел сюда. У этой дамы есть маленький мальчик. Только по нему я и могу надеяться отыскать ее. На Рождество она прислала его последнюю фотографию. Ему уже почти два года. Зовут его Ронни.
– У нас десятки Ронни, – сказала мисс Гиллспай с недовольной гримасой, будто каждый из этих Ронни сидел у нее в печенках. – А можно взглянуть на фотографию? Собственно говоря, я знаю пациентов доктора лучше, чем он сам. Я их развлекаю и успокаиваю, пока не подойдет их очередь. Если вы думаете, что это легко, заходите как-нибудь после четырех, когда мы выбиваемся из расписания, а экстренные случаи сыплются, как из рога изобилия, причем дети орут, телефон не умолкает – я думаю, вы можете себе представить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23