А-П

П-Я

 мужские духи дюпонт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кивинов Андрей Владимирович

Каникулы строгого режима


 

Здесь выложена электронная книга Каникулы строгого режима автора по имени Кивинов Андрей Владимирович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Кивинов Андрей Владимирович - Каникулы строгого режима.

Размер архива с книгой Каникулы строгого режима равняется 147.97 KB

Каникулы строгого режима - Кивинов Андрей Владимирович => скачать бесплатную электронную книгу


Андрей Кивинов, Федор Крестовый
Каникулы строгого режима

Роман основан на нереальных событиях
Авторы выражают благодарность Виктории Шервуд за помощь в создании книги

Часть первая. Строгий режим

Ровно без четверти пять по местному времени, опережавшему московское на пару тревожных часов, тяжелые ворота тихомирской исправительно-трудовой колонии строгого режима негостеприимно лязгнули, и тяжелый автозак с очередной партией постояльцев проехал в шлюз – своего рода «предбанник» перед основной территорией зоны. Выцветший на солнце транспарант «Добро пожаловать!» над внутренними воротами мог показаться глумливой насмешкой, но приветствовал он вовсе не осужденных, а различного рода проверяющих, посещавших лагерь время от времени. А в связи с тем, что в последнее время проверки участились, начальство зоны решило транспарант не снимать.
– Выходи! В колонну по трое – становись! – бодро скомандовал дежурный помощник начальника колонии, как только внешние ворота шлюза сдвинулись, беспощадно разделив пространство на две половины – воля и неволя. Для кого-то – на бесконечно долгие годы.
Зэки парами спрыгивали на землю, закидывали на спины тощие «сидоры» со своими пожитками, затравленно оглядывались и спешили на специально отведенное для построения место.
Сегодня – впрочем, как и обычно – высоких гостей встречали следующие официальные лица: упомянутый уже дежурный помощник по фамилии Проценко в чине майора внутренней службы, пара инспекторов из дежурной смены, несколько работников шлюза, вооруженный до бровей конвой и немецкая овчарка по кличке Киллер. Без намордника, но на поводке.
– Шевелись! Не на рыбалку приехали! По трое, я сказал! Кто считать не умеет, тому счетные палочки подгоним! Из резины, ёпрст…
Последним из машины спрыгнул парень лет тридцати пяти, коренастый, с коротким ежиком русых волос. На нем были тонкий свитер, потертая джинсовая куртка, спортивные штаны и кроссовки. Не самый подходящий гардероб для середины марта, когда в тайге еще полно снега. Поеживаясь от озноба, он закинул на плечо вещмешок и встал в строй.
– Слушай сюда!.. Второй раз повторять не буду, язык не казенный. – Майор окинул свинцовым и одновременно скучающим взглядом прибывших. – Я называю фамилии. Вы подбегаете ко мне, еще раз называете фамилию, имя, отчество, год рождения, номер статьи, срок, начало срока, конец срока. Потом заходите в зону и ждете этап в накопителе. Все понятно? Не слышу!..
Строй ответил разнокалиберным мрачноватым согласием.
Дежурный лениво взял у инспектора первый конверт с наклеенной на нем фотографией и написанной фамилией. В конвертах находились личные дела прибывших по этапу осужденных.
– Милюков!
Молодой тощий паренек лет восемнадцати выскочил из строя. Ребра просвечивали даже через выцветшую болониевую куртку. Товарищ Саахов из «Кавказской пленницы» сказал бы про него: «Он оцелетворяет собой смерть».
– Сергей Иванович, тысяча девятьсот восемьдесят восьмой…
– Фамилия, ё!!! Тебе трубы прочистить?
Конвойный пес недовольно зарычал, обнажив натренированные на каторжанах клыки.
– Ой, – смутился паренек, – Милюков… Сергей Иванович.
Он сбивался еще пару раз, забыв назвать начало и конец срока.
– Первоход!.. – усмехнулся стоявший в строю бывалый дядечка с татуировкой в виде огромного жука на правой кисти. – Ничего, трудно только первые три ходки. А потом – всё ништяк, привыкнет…
Перекличка заняла минут тридцать, «заезд» был невелик – двадцать четыре души. Некоторые осужденные, к слову, прибыли не с этапа, а возвращались в родную зону из тюремной больнички – она находилась в сотне километров от лагеря, в ближнем райцентре. Тем не менее старожилы точно так же резво выбегали из строя и рапортовали дежурному о прибытии. Статьи назывались самые разные – начиная от злодеяний в сфере экономики и заканчивая безобразиями в отношении жизни и здоровья мирных граждан. Один первоход намотал себе двадцать лет за убийство. Видимо, натворил что-то из ряда вон. Заработать по первому разу максимальный срок – надо сильно постараться. Вернее, почти максимальный, за которым следовало пожизненное заключение.
Последним майор вызвал парня в джинсовке. Тот, докладывая, ни разу не сбился.
– Кольцов. Евгений Дмитриевич. Тысяча девятьсот семидесятый. Статья сто одиннадцатая, часть четвертая. Срок пять лет. Начало срока – август две тысячи пятого, окончание – август две тысячи десятого.
«Явно не новичок», – отметил майор. Киллер одобрительно закивал мордой: «Будешь смирным – не укушу».
Дежурный сличил фотографию на конверте с оригиналом, убедился, что подделок нет, и кивнул на вторые, открытые ворота шлюза, ведущие в зону:
– В накопитель!
Пресловутый накопитель представлял собой огромную металлическую клетку, установленную сразу за парадным входом. Практически как в зоопарке. Только таблички не хватало: «Homo sapiens, человек разумный, водится везде…» Когда Кольцов присоединился к остальным, инспектор службы безопасности – седой прапор лет пятидесяти пяти, облаченный в лоснящийся старый ватник, – отпер дверь клетки и прокуренным голосом прокаркал:
– Выходим, строимся по парам! Мальчик с девочкой, ха-ха-ха…
Зэки, толкаясь, покинули накопитель и принялись выбирать себе соседа по строю.
– Ну что встали, как быки нассали?! – подбодрил балагур-вертухай. – Парами, я сказал, а не по трое. Кому не доходит через голову, постучимся в печень!
Дубинка на поясе инспектора была значительно длиннее своих собратьев фабричного производства. Наверное, именная или наградная, изготовленная по спецзаказу. Ладонь трепетно легла на рукоятку.
– Ой, Андреич, не гони жути, без тебя хватает мути… – отозвался вернувшийся из больнички зэк.
– Таким указчикам – хер за щеку, – беззлобно парировал прапор.
– Вот так всегда: считают как деньги, охраняют как золото, обращаются как с дерьмом.
Зэки вяло и вразнобой засмеялись.
Майор расписался в бумагах начальника конвоя, фиксируя, что пополнение принято, и небрежно махнул рукой: «Поехали!»
Колонна медленно тронулась в направлении штрафного изолятора под конвоем инспекторов безопасности. Первую «брачную» ночь новым сидельцам предстояло провести именно там, в ШИЗО, хотя они пока ни в чем не провинились. Просто так было удобнее начальству – переночуют на деревянных нарах, а завтра – в карантин, где получат постельное белье и робы.
По дороге осужденные зачарованно крутили головами, словно туристы, впервые попавшие в Диснейленд. Теперь это был их дом, и, естественно, всем хотелось знать, насколько он благоустроен и уютен. Из аттракционов встретилось лишь футбольное поле с сиротливыми островками прошлогодней травы и воротами без сеток. Правда, можно развлечься шопингом в небольшой лавке, сооруженной из стройвагончика. Если, конечно, на счету есть положительный баланс. А в остальном ничего неожиданного. Ни американских горок, ни пабов с «Макдоналдсами», ни бассейна с шезлонгами. Традиционные вышки по периметру с постоянно кемарящими на них автоматчиками, унылая промзона, пищеблок с неистребимым запахом гнили и хлорки, баня, карантин, мрачные жилые бараки времен пугачевского восстания, жаждущие ремонта, как алкаш утреннюю бутылку пива. Двухэтажный штаб с российским триколором на крыше… Одним словом, скучно, как на партсобрании. Но при этом относительный порядок – ни мусора, ни собачьих кучек, ни окурков. Белые поребрики вдоль газонов. На центральной аллее – наглядная агитация в виде плакатов кустарного производства. Видимо, сотворенных самородками-живописцами из числа заключенных. Талант у творцов был недостаточно велик, но художественные замыслы – несомненно благородны. Вот краснолицая девочка-мутант (то ли с косичками, то ли с рогами) протягивает костлявые ручонки, словно за подаянием. Надпись: «Я жду тебя, папа!»
А вот страшный, как романы Стивена Кинга, каторжанин в мятой робе. Приложив замшелую ладонь ко лбу, он с тоскою смотрит на тайгу. Слоган: «Найди свою новую дорогу». (Правильным был бы другой: «Сколько волка ни корми…») Еще один самодельный шедевр красовался на стене штаба – старуха Изергиль, она же Шапокляк, она же процентщица, жадно таращится на проходящих, словно некрофил на похоронную процессию: «Возвращайся домой поскорее, сынок!»
Процессу «перековки» зэков, надо полагать, помогали еще и лозунги, сохранившиеся с доперестроечных времен, словно наскальные рисунки в пещере неандертальцев: «Работа – обязанность, план – достоинство, перевыполнение – честь!»
– Это про какой план? – негромко спросил молодой Милюков у старшего соседа.
– Афганский. Реальная трава. С одной затяжки палубу качает…
«Качество продукции – верный путь ее реализации!» Это уже над воротами в промзону. Весьма актуально, учитывая, что основной продукцией, производимой осужденными, были ритуальные товары, проще говоря – гробы. Понятное дело – никто не купит некачественный гроб. Гроб выбираешь один раз и на всю жиз… в смысле – смерть. Помимо гробов промышленная зона выпускала в свет нехитрую деревенскую мебель – скамьи, столы, табуреты. Их даже экспортировали в другие регионы и ближнее зарубежье, пополняя скудный казенный бюджет. Кстати, своей «промкой» начальство искренне гордилось – во многих лагерях производство давно уже зачахло и заключенные маялись от безделья.
Еще несколько плакатов содержали цитаты классиков, посвященные перевоспитанию, любви к труду и ближнему своему. Наглядную агитацию никогда не снимали – специальный клерк из Управления исполнения наказаний раз в полгода приезжал в зону, проверял их наличие и с удовольствием поднимал стакан-другой «за четкое выполнение приказов и установок министерства».
Слегка не вписывался в воспитательную концепцию рекламный щит известного сотового оператора: «Ты лучший!» Телефоны в лавке не продавались, поэтому утверждение теряло всякий смысл. Здесь все лучшие. Один краше другого.
Над одним из бараков трепыхалась на ветру кумачовая растяжка с белой надписью в стиле «Окон РОСТА» Маяковского:
«Чем чифирь с ворами пить —
Жижицу вонючую,
Лучше в СДП вступить —
секцию могучую!»
– А СДП что такое? – прочитав лозунг, поинтересовался любопытный Милюков. – Партия какая, что ли?
– Секция дисциплины и порядка, – пояснил идущий следом сторожил, вернувшийся из больнички. – Активисты там парятся, суки красноголовые… А ты поменьше спрашивай, не на экскурсии.
– Шире шаг! Кто не успел, тот отсосал, – поторопил прапорщик, за долгие годы заучивший весь арсенал немудреных зэковских шуточек.
Несмотря на запрет, Милюков все же обратился к конвойному:
– Товарищ начальник…
– Твои «товарищи» в овраге лошадь доедают, – перебил его веселый вертухай, – а я тебе гражданин…
– Гражданин начальник, а кормить будут? Три дня в поезде на сухом пайке.
– А чего б ты хотел? Севрюжины с хреном?
– Ну, не знаю, – стушевался паренек, – супчика, молока…
– Хочешь супчик, молочко – подставляй свое очко! – мгновенно срифмовал прапорщик и задорно рассмеялся.
Этап оценил актуальность поэзии и тоже заржал. Но секундой спустя рифмоплет, мужик, по сути, не вредный, серьезно пояснил:
– Вообще-то вы сегодня на довольствии не стоите… Но я скажу в столовой – что с ужина останется, вам принесут. Зэки уважительно закивали.
В длинном, пропахшем потом и прелостью коридоре штрафного изолятора прибывших построили в две шеренги. Майор вышел на середину:
– Идущие по изоляции есть?
От строя тут же отделились стоявшие последними четыре человека.
– А кто это? – шепнул неугомонный Милюков.
– Петухи, – ответил какой-то эрудит, видимо, проходивший процедуру не в первый раз.
Майор кивнул конвойному, и тот проводил «голубков» в отдельную камеру.
– Это все? – Дежурный придирчиво осмотрел строй, подозревая, что кто-то еще скрыл свою сексуальную ориентацию.
Из второго ряда вышел парень в джинсовке, приблизился вплотную к майору и, глядя ему в глаза, негромко, но уверенно сказал:
– Осужденный Кольцов. Я – БС…[1]
Майор, не вдаваясь в расспросы, молча кивнул и, повернувшись к конвоиру, приказал:
– Этого во вторую. Одного…
* * *
– Здравствуй, Сереженька…
– Здрасте, теть Зин. Проходите.
– Мама-то дома?
– Дома, дома… Ма, тетя Зина к тебе.
Сергей Гагарин посторонился, пропуская женщину в коридор. Потом присел на табурет и принялся шнуровать форменные ботинки с высокими берцами.
– Ты на службу, что ли? – удивилась гостья. – Время-то уж…
– Вызвали… Кому-то не сидится спокойно. Придется положить.
– Ну и работа у тебя!
– Ага… Романтика. Мальчики по вызову.
Из комнаты вышла мать Сергея – Надежда Михайловна Гагарина, женщина предпенсионного возраста. Поздоровалась с гостьей. Сын, закончив со шнурками, поднялся, нацепил черный берет, посмотрелся в зеркало, поправив камуфляж с майорскими погонами.
– Все, ма, я побежал.
– Когда вернешься?
– Как получится.
– Хоть позвони.
– Хорошо… До свидания, теть Зин.
– До свидания, Сережа.
Майор исчез за дверью. Женщины прошли в комнату. Тетя Зина, или Зинаида Андреевна Образцова, полноватая дама пятидесяти с небольшим лет, заглянула к старой подруге без предупреждения, по пути домой.
– Сережка все такой же неугомонный. – Она присела на диван, положив на стол небольшой вафельный тортик. – Жениться-то не думает? Пора бы уж.
– Ой, не знаю, – то ли недовольно, то ли обиженно ответила Надежда Михайловна, – он все в войну не наигрался. В Чечню вот летом опять собирается. Мало ему одного ранения.
– Сумасшедший… Ладно б по приказу, но когда по собственной воле. Не понимаю… Надо, надо женить его. Сразу остепенится.
– Ему и здесь спокойно не сидится. Все подвигов подавай. Ну что это за работа такая – зэков усмирять?.. Кто ж за такого пойдет?
– Ну, работа тут ни при чем. Человек-то Сережка хороший.
– Еще как при чем… Какой жене понравится, если мужа по три дня дома не бывает, да еще под пули специально лезет.
Надежда Михайловна сходила на кухню, поставила чайник, нарезала домашний тортик. Подруги поболтали о всяких пустяках, обсудили погоду и последние городские сплетни.
Обе жили без мужей. Надежда Михайловна разошлась с супругом лет двадцать назад. Вернее, тот решил выбраться из глубинки в столицу, обосноваться там, а уж потом перевезти семью. Обосноваться-то обосновался, но про жену с сыном напрочь забыл. Нашел новую «ячейку общества», столичную, более комфортную. Второй раз выйти замуж Надежда Михайловна не смогла и растила Сережку одна. В итоге воспитала командира отряда специального назначения «Тайфун». А тетя Зина вообще никогда под венцом не была. Своих детей ей вполне успешно заменяли общественные.
Женщины сдружились на заре перестройки – судьба свела их в одной средней школе. Разумеется, они в ней не учились, а учили: Надежда Михайловна преподавала биологию, Зинаида Андреевна – литературу. Последняя одновременно являлась и завучем. Подход к вопросам педагогики, несмотря на дружбу, был у женщин различным. Первая слыла человеком добрым, предпочитающим в мягкой форме указывать ученикам на их ошибки в учебе и поведении. Вторая же сломала не одну указку о деревянные головы нерадивых оболтусов, стараясь вбить им (в прямом смысле слова) знания и хорошие манеры. Да и нормальных учеников не баловала, дабы не расслаблялись. Конечно, до травматических последствий дело не доходило – Зинаида Андреевна научилась точно рассчитывать силу удара. Руководство, прекрасно зная про «особенности» педагогического стиля учителя-словесника, в ее работу дипломатично не вмешивалось – показатели успеваемости в классах Образцовой были действительно образцовыми. (А может, боялись вмешиваться: сделаешь замечание – и получишь указкой по лысине!) По своим политическим убеждениям Зинаида Андреевна оставалась верной коммунисткой, до сих пор платила взносы в местную партячейку и не могла простить подлецу-перестройщику Горбачеву развала Советского Союза, считая его личным врагом.
Надежда Михайловна получала убогую учительскую пенсию и подрабатывала репетиторством. Зинаида Андреевна тоже оставила школу, устроившись в комитет по образованию при городской администрации. Там она отвечала за организацию летнего досуга подрастающего поколения, проще говоря – детские оздоровительные лагеря, которые в застойную социалистическую эпоху именовались пионерскими. Сразу после победы капитализма над пролетариатом лагерное движение практически сошло на нет, детишки остались без путевок, но сейчас взрослые опомнились и помаленьку возрождали это, без сомнения, важное дело. Дабы подрастающее поколение не слонялось целых три месяца по душному городу, а с пользой отдыхало, правильно воспитывалось и где-то даже приобщалось к общественно полезному труду. Ведь безделье еще никого до хорошего не довело. Места вокруг Тихомирска – областного центра, где проживали подруги, – по условиям и красотам не уступали раскрученным курортам. Чистые, пока еще не окончательно загаженные озера, реки. Живописные долины – островки в таежном море. Да и погода летом вполне курортная, бывает до тридцати по Цельсию в тени. В общем, есть где деткам разгуляться.
Первым восстал из пепла коммерческий лагерь при крупной лесозаготовительной компании. Путевки он продавал не только своим работникам, но и всем желающим. Естественно, по коммерческим ценам. Что вызывало негодование у родителей с недостаточным доходом, особенно бюджетников, не имеющих возможности выложить за путевку десять-пятнадцать тысяч. Городские власти поскребли по сусекам и отыскали копеечку на организацию альтернативного муниципального лагеря. Именно копеечку, даже не две. Цены на путевки отличались истинным гуманизмом, а многим и вообще доставались бесплатно. Соответственно и условия отдыха и оздоровления не дотягивали даже до одной звезды. Ни тебе кондиционеров в номерах, ни шведских столов, ни бассейнов, ни анимации.[2]
Обустройство и укомплектование лагеря поручили Зинаиде Андреевне Образцовой как заслуженному педагогу и просто ответственному человеку. Она взялась за дело активно, несмотря на откровенную нехватку финансирования. Вообще к своей профессии педагога она относилась трепетно, с душой, считая ее самой важной. Ведь именно педагоги наряду с медиками и военными отвечают за будущее нации. Здесь никаких указок не жалко…
Она бесстрашно напрягала строительные конторы на ремонтные работы, рынки – на качественные продукты, аптеки – на лекарства. Часами уговаривала знакомых учителей потрудиться летом вожатыми. Бесплатно потрудиться, только за кормежку и ночлег. Нашла хорошего директора, бывшего инструктора РОНО, прозябавшего на пенсии.
Первый сезон удался. Не на пятерку, но и не на «пару». Зинаида Андреевна через день приезжала в «Юнгу» (так назывался лагерь), лично контролировала работу педагогического состава и решала бытовые проблемы. Крупных ЧП за все три смены, тьфу-тьфу, не случилось, хотя среди детей было немало так называемых трудных. Городское руководство оценило усилия Зинаиды Андреевны: по итогам года премировало и поручило на будущий сезон вновь организовать работу «Юнги».
Собственно, сегодняшний визит к подруге был тоже косвенно связан с лагерем.
– Не знаю, что и делать, Надюша, – озабоченно сказала она, наливая чай. – Яков Леонидович на все лето к дочери в Крым уезжает внука нянчить, а вместо него – никого.
Яков Леонидович был тем самым инструктором РОНО, в прошлом году ставшим директором «Юнги».
– Придется самой… Больше никто не соглашается. Всем сразу денег подавай.
– Справишься?
– Я-то справлюсь, опыт остался. Все-таки пять лет в артековских лагерях. А вот с вожатыми и воспитателями просто беда. Прошлогодние уже не хотят, вдоволь накушались, а новых где взять? Через два месяца заезд, а у меня четыре отряда без педагогов.
– Да, за «так» сейчас никто шагу не ступит.
– И не говори, подруга… Хотя, спрашивается – чем плохо? Воздух, питание, озеро. Курорт! Народ за такое сам деньги сумасшедшие платит. Да еще и летит за тридевять земель в какую-нибудь Турцию. А тут даром и под боком! Мало того, я еще по пятьсот рублей зарплаты выбила! Конечно, я понимаю, ответственность большая: за детьми следить – не грибочки собирать. Но это ж дело благородное. Государственное, можно сказать!
– Ой, Зин, да кто нынче о государстве думает?! – Надежда Михайловна взяла кусочек торта. – Себя бы прокормить.
– Послушай… может, возьмешь отрядик? Самый младший хотя бы… И мне полегче, и ты отдохнешь…
Надежда Михайловна слегка растерялась. С одной стороны, отдых действительно не помешал бы, а с другой… Какой же это отдых, если каждую минуту думать – чего бы с детьми не стряслось. Ответственность огромная. А ей нервничать нельзя: давление, как мячик по полу, скачет. Правильно говорят: для одних – курорт, для других – суровые будни.
Почувствовав, что подруга колеблется, Зинаида Андреевна продолжила уговоры:
– Там ведь, Надюш, ничего сложного. Девочка после педучилища справится, а уж с твоим-то опытом!.. За дисциплиной следить, кружок какой-нибудь организовать, самодеятельность там…
– Я-то, Зин, не девочка… Седьмой десяток… А детишки современные, сама знаешь, не сахар…
– Понимаю, Надь, понимаю… Я помогу, если что… Хотя бы одну смену. Выручи, а?..
– Не знаю я… Давай так. Я поищу кого-нибудь. Не найду, тогда уж сама… Хорошо?
– Ой, да конечно!.. – обрадовалась Зинаида Андреевна. – Ты не представляешь, как мне поможешь. Нашим шишкам ведь не докажешь ничего, они команду дали, а дальше дело твое… Вожатых, где хочешь, там и бери. А нормальных людей сейчас днем с огнем…
– Да, Зин… Нормальных мало…
* * *
Разместив новых гостей, майор Проценко поспешил в штаб – доложить руководству о пополнении. Это была обязательная процедура. Хозяин, или, говоря традиционным языком, начальник, должен был знать, сколько сидельцев прибавилось в зоне, чтобы до утра решить все бытовые вопросы, связанные с их благоустройством.
Хозяина звали Николаем Филипповичем. Фамилия, доставшаяся ему от пращуров, на удивление точно соответствовала выбранному ремеслу – Вышкин. Подполковник внутренней службы. До высокой должности хозяина он дошел честно, с самых прапорских низов. Причем без подленьких интриг, подсиживаний и волосатой руки в верхах. Поэтому Николай Филиппович пользовался у обитателей колонии если не авторитетом, то, по крайней мере, уважением. Это при том, что зона была «черной», осужденные жили здесь по воровским законам, а администрация особого влияния, в отличие от «красных» зон, не имела.
Проживал Вышкин, как и большинство персонала колонии, в небольшом поселке с засекреченным названием Потеряхино-2 и каждый день наматывал на спидометре служебных «Жигулей» сорок верст в оба конца. (Видимо, существовало еще Потеряхино-1, но никто из зэков не знал где и узнавать не собирался.) Жена хозяина трудилась на местной почте, пасынок учился в школе, а старший сын, от первого брака, окончив институт, перебрался к невесте, в Екатеринбург, где пытался наладить мелкооптовый бизнес.
В прошлом году Вышкину стукнуло сорок четыре года. Двадцать три из них были отданы благородному делу – ограждению провинившейся части населения от некоторых благ цивилизации. Осенью, когда исполнится сорок пять, он сможет с чистой совестью выйти на пенсион и тоже перебраться с семьей в Екатеринбург. Найти спокойную работенку в частной охранной структуре и жить без нервотрепки в свое удовольствие. Сын обещал помочь с обустройством. А в Тихомирске – никаких перспектив. На одну пенсию не протянешь, а оставаться в колонии на должности не хотелось. Устал он от забот лагерных, унылого пейзажа и собачьего лая.
Сейчас, за полгода до славного юбилея, самой главной задачей Вышкина было продержаться без чрезвычайных происшествий и катаклизмов в зоне. Чтобы ушлое начальство из управления не уволило сгоряча без пенсиона. У Николая Филипповича до сих пор висело не снятое «неполное служебное». В прошлом году двое заключенных ухитрились удрать из лагеря почти как в фильме «Джентльмены удачи». В цистерне с водой. Один аморальный водитель приплачивал зэкам, чтобы те по-тихому грузили в его водовоз строительные материалы из промзоны – коттедж возводил на огороде. В очередной раз двое свободолюбивых мужичков вместо досок и гвоздей погрузились в цистерну сами. И не просто спрятались, но и воды по пояс закачали. На выезде из зоны машины не досматривают, а просто прикладывают специальный датчик, реагирующий на удары сердца. Наука на страже свободы. Но наука не учла, что вода заглушает удары и датчик при этом безбожно врет… Поймали мужичков через две недели – в Потеряхино-2 прятаться негде, а до Тихомирска они добраться не смогли. Через тайгу идти не рискнули, а единственную трассу местная милиция и внутренние войска перекрыли на совесть. Шмонали не то что каждую машину – даже велосипеды. Но от серьезного взыскания Вышкина это не спасло. А что такое «неполное служебное соответствие»? Почти край. Любая, даже мелкая, провинность – и ты на свободе. Без выходного пособия и пенсии. А пенсию получить хотелось. Даже не из-за денег – деньги там смешные, а из-за принципа. Столько лет проходить в погонах, угробить здоровье – и в итоге остаться без пайки хлеба и миски баланды! Будет очень обидно и несправедливо. (А так – две тысячи рублей, льготный проезд в автобусе. Что еще нужно, чтобы спокойно встретить старость?)
Последний месяц приходилось особенно трудно. Первый зам – по безопасности и оперработе – слег с межпозвоночной грыжей в тихомирской больнице минимум на полгода. На замполита, вернее, заместителя по кадрам и воспитательной работе, особо полагаться не приходилось. Замполит, он и есть замполит, а пьющий замполит – это вообще трагедия шекспировской пробы. Поэтому вторым лицом в колонии сейчас был Федор Васильевич Гладких – начальник оперативного отдела. Этот тридцатичетырехлетний майор отвечал за оперативную работу в зоне, то есть за раскрытие и предотвращение преступлений. Говоря альтернативным языком, был кумом. В общем, подполковнику Вышкину приходилось крутиться за троих.
Когда помдеж Проценко переступил порог начальственного кабинета, он застал обоих отцов-командиров за игрой в самодельные шахматы. Хозяин вообще неровно дышал ко всякого рода зэковским поделкам – весь его офис был заставлен подобными сувенирами, словно музей примитивного искусства. На стенах висели деревянные резные иконы и картины романтико-любовного содержания, на специальных полочках пылились чеканные портсигары и всевозможные шахматы, шкатулки и блюда. На подоконнике грелись на солнышке расписные фигурки из хлебного мякиша – традиционные тюремные и зоновские игрушки. Венчало экспозицию метровое распятие, вырезанное из дуба. Прямо над страдающим Иисусом висел сохранившийся со времен развитого социализма богохульный лозунг «Наша цель – не наказание, наша цель – исправление». Богохульный, конечно, в связи с распятием. Но Вышкин как материалист-атеист на подобные пустяки внимания не обращал.
Доложив о пополнении, Проценко поставил начальство в известность о прибытии в лагерь Кольцова. Помещение в общую зону осужденных сотрудников органов внутренних дел – случай крайне редкий, для таких «заблудших овец» есть специальные «закрытые санатории» в Нижнем Тагиле и в Печоре. Ничего, кроме головной боли, администрации такие постояльцы не приносят.
– Кто он? Прокурорский или мент? – уточнил Гладких.
– Не знаю, я не вскрывал конверт. – Проценко протянул Вышкину личное дело Кольцова. Тот нацепил очки, взглянул на фотографию, затем вскрыл конверт и бегло просмотрел бумаги.
– Мент… Районное оперативно-сыскное отделение. Из Питера. Так… Что тут в приговоре?.. Драка на почве личных неприязненных отношений, тыры-пыры, нанес удар кулаком в лицо, тыры-пыры, потерпевший скончался от закрытой черепно-мозговой травмы, полученной в результате падения. Потерпевший, кстати, тоже бывший мент, из его же отдела, уволенный из органов по собственному за полгода до случившегося…
– Может, «крышу» не поделили? – предположил кум, который давно уже отвык чему-нибудь удивляться.
– Выясним… Почему его УФСИН[3] к нам отправил, а не в Тагил? Мест, что ли, не было?! Это ж ни в какие приказы не лезет!
Николай Филиппович пролистнул еще несколько страничек.
– Ага, понятно… Он тоже уже уволился… За неделю до драки. И тоже по собственному.
– Скорей всего, задним числом… – скептически хмыкнул Гладких.
– Не исключено. А в УФСИНе особо не разбирались. Формально – гражданский, и будь любезен на общих основаниях… Бардак! А ты теперь, как хочешь, так ему безопасность и обеспечивай! Я вообще удивляюсь, как его на этапе не порвали!
– Могли не знать, что БС.
– Зато теперь знают!..
– Я его пока отдельно посадил, – поспешил доложить Проценко. – Но в карантине персональных хат нет, а в отрядах – и подавно.
– Тьфу ты! – Хозяин порывисто встал из-за стола, зацепив шахматную доску и свалив фигуры. – Не успели по Колыванову отписаться, а тут новый геморрой!..
Беднягу Колыванова закололи заточкой спустя месяц после осуждения. А перед этим сделали из него Элтона Джона. И только потому, что в молодости тот имел неосторожность подать документы в школу милиции, но завалил экзамен по истории. Убили его, разумеется, не из-за скверных знаний истории отечества, а из-за подлых намерений стать ментом. И сокрытия сего постыдного факта от сидящей интеллигенции. Но от интеллигенции ничего сокрыть нельзя…
Кто загнал Колыванову заточку под ребро, естественно, установить не удалось, но все руководство получило по «строгачу», а начальник отряда, в котором числился убиенный, был понижен в должности. Сел же Колыванов за сопротивление работникам милиции – подрался с соседом, а когда за ним приехал наряд, навалял и ментам, и их машине.

Каникулы строгого режима - Кивинов Андрей Владимирович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Каникулы строгого режима автора Кивинов Андрей Владимирович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Каникулы строгого режима у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Каникулы строгого режима своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кивинов Андрей Владимирович - Каникулы строгого режима.
Если после завершения чтения книги Каникулы строгого режима вы захотите почитать и другие книги Кивинов Андрей Владимирович, тогда зайдите на страницу писателя Кивинов Андрей Владимирович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Каникулы строгого режима, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Кивинов Андрей Владимирович, написавшего книгу Каникулы строгого режима, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Каникулы строгого режима; Кивинов Андрей Владимирович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://decanter.ru/product/clan-macgregor-id2037