А-П

П-Я

 посмотрите здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кивинов Андрей Владимирович

Обнесенные «Ветром»


 

Здесь выложена электронная книга Обнесенные «Ветром» автора по имени Кивинов Андрей Владимирович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Кивинов Андрей Владимирович - Обнесенные «Ветром».

Размер архива с книгой Обнесенные «Ветром» равняется 99.81 KB

Обнесенные «Ветром» - Кивинов Андрей Владимирович => скачать бесплатную электронную книгу





Андрей Владимирович Кивинов
Обнесенные «Ветром»




Андрей Кивинов
Обнесенные «Ветром»

«Смех сквозь слезы – это тоже смех»

ПРОЛОГ

Эхо пожарной сирены гулко прокатилось над тайгой. Где-то за соснами встревоженный олень поднял голову и прислушался к незнакомому звуку. Выпустив в морозный воздух струю пара, он быстро умчался в чащу.
Лай напуганных сторожевых собак перекрывал крик дежурного офицера исправительно-трудовой колонии усиленного режима.
– Багры, багры тащи, урод! Первый отряд из барака – на подъём!
Вокруг, явно не зная, что делать, метались сержанты и рядовые, то и дело натыкаясь в темноте друг на друга.
– Куда ты, кретин? Ты, ты, Проскурин! Давай шланг, воду, воду!
– Товарищ лейтенант, не подойти – краны за котельной!
– А, чёрт, мать твою!
Офицер, опустив у шапки «уши», согнувшись в три погибели прыгнул в проём между горящей котельной и забором и проскочил опасный участок. От бушующего неподалёку огня краны отмёрзли, и он без труда повернул винт.
Рядовые схватили шланги и направили водяные струи на охваченную пламенем котельную.
– Люди там были? – Лейтенант, вынырнув из проёма, подбежал к Проскурину.
– Не знаю, вообще-то, на ночь там зек дежурит, смотрит за давлением, но он, может, выскочил.
– Сбегай, узнай!
– Есть! – гаркнул сержант, бросил шланг и помчался в помещение дежурного.
В ту же секунду из первого барака выскочил заключенный.
– Там Ветров, Ветров там! Он дежурил на котельной, а в бараке нет его.
– Вернись, проверь внимательно.
К котельной уже подтягивались разбуженные офицеры, прапорщики, «обслуга». Прибыл «хозяин» – начальник колонии. Огонь бушевал, грозя переброситься на бараки.
– Пену давай, мудаки, – гремел голос какого-то старшины.
Хозяин подошёл к лейтенанту.
– Ройте вокруг канаву, пусть зеки лопаты берут. Почему пожар? Как допустил? Под трибунал пойдёшь!
– Михаил Сергеич, всё нормально было, не знаю я, чего там такое загорелось.
– Ладно, после поговорим. Иди проверь, все ли на месте, я слышал, Ветрова нет.
Лейтенант убежал в первый барак.
Через час общими усилиями огонь удалось сбить, и теперь остатки пламени засыпали снегом и заливали водой. К утру, когда с пожаром полностью было покончено, на месте котельной остался лишь почерневший кирпичный остов без крыши, окон, дверей и внутреннего содержимого.
– Разгребай, – раздалась команда, и уставшие заключенные, еле шевелясь, стали разгребать лопатами пепелище.
– Вот он! – раздался вдруг крик одного из зеков, – Ветер! Подбежавшие солдаты разгребли золу, и из-под обломков обгоревших досок показались останки какого-то мужчины.
– Ветров, Колька, первый отряд, – промолвил сержант. – Он сегодня дежурил.
– Точно он, – уверенно подтвердил один из заключенных, хотя от человека, сгоревшего в котельной, почти ничего не осталось.
– Проверку делали? – спросил подошедший хозяин.
– Так точно, все на месте, кроме него.
– Значит, Ветров!
– Да, по росту подходит, да и лепень , вроде, его, – показал на остатки одежды старший отряда.
– Пожар почему случился, узнали?
– Уснул Ветер, наверно, ну и прозевал. Котельная-то дровяная, всю ночь следить надо, чтобы искры никуда не попали.
– Родственники у него есть?
– Да, мать в Витебске, он сам оттуда.
– Похороните и матери извещение пошлите, – закончил хозяин и пошёл с пепелища.

***

Колёса поезда отстукивали монотонную мелодию, иногда гремя на стрелках и внося некоторое разнообразие. За замерзшими стёклами мелькал бесконечный лес, тянувшийся вдоль полотна.
– Господа, – по-гусарски обратился один из сидевших в купе мужчин к двум другим пассажирам, – нам ехать до Питера ещё добрую неделю, а мои запасы спиртного уже на исходе. Не скинуться ли на бутылочку ресторанного коньячка?
Говорившему было лет сорок, по его морщинистому лицу сразу можно было догадаться, что всё-таки предметом его истинного уважения является «горькая». На нём были одеты потрёпанный свитер, затёртые джинсы, в углу над его местом висели китайский пуховик и брезентовый рюкзак.
– Я пас, Петрович, – ответил второй пассажир – парень лет тридцати. У вас, геологов, может быть, такие дозы в нормалёк, но для меня – творческого интеллигента – многовато, знаешь ли. Боюсь, жена не узнает после отпуска, скажет, ты не в санатории был, а в концлагере.
– А мне всё равно, – произнёс третий, сидевший у окна и пристально изучающий темноту, пассажир. – Но я согласен с Игорем, надо бы пару дней переждать.
– Ну тогда, я на боковую, – сказал Петрович, полез на полку и выключил большой свет.
– Может, в картишки? – спросил Игорь у сидевшего напротив парня, – А то у меня бессонница.
Тот на секунду повернулся к собеседнику, покачал головой и снова уставился в окно.
Парню тоже было лет тридцать, он был плотного телосложения, с короткой, почти под ноль, модной стрижкой и глубоко посаженными тёмными глазами. На лице, не по возрасту морщинистом, играла грустная улыбка. Пальцы крутили медную цепочку, и мысли пассажира, казалось, были где-то очень далеко.
– Я, Серега, знаешь ли, всегда мучаюсь от безделья в дороге, – продолжал Игорь. – Правда, так далеко меня ещё не заносило, всё, в основном, Москва, да летом на юга. А тут бесплатная путёвка на Байкал, повезло на халяву. Жени на работе достала, уговорила съездить.
Игорь был, вероятно, из тех людей, которым было всё равно, слушают ли их, лишь бы не лишали возможности говорить – не важно о чём и не важно где.
– Ты тоже питерский? – продолжал Игорь. Сергей покачал головой.
– Только бывал проездом, а сам – из Белоруссии.
– А я всю жизнь, знаешь, в Питере, на Васькином острове, и родня вся там, одним словом, коренной.
Сергей ещё раз посмотрел на попутчика, затем встал, заправил постель и лёг. Достал из куртки дешёвые сигареты, закурил.
– Геолог уже в отрубе, – не умолкал Игорь. – Ну и работа, мотаешься, как говно в проруби. Да ладно, хоть бы за бугор, а то по снеговщине.
– Давай спать, – сказал Сергей, гася сигарету и накрываясь одеялами, – завтра ещё наговоримся.
Утром поезд притормознул на какой-то станции, но скоро снова тронулся и загрохотал на стыках.
Геолог Петрович, проснувшись, спрыгнул с полки, потянулся и громко прокричал:
– Подъём!
– Петрович, тут тебе не казарма, – стащив с головы одеяло, проворчал Игорь. – Чего расшумелся? Вон, Серега ещё спит.
Но Сереги на месте не было.
– В сортире, наверно, или в ресторации. Я сам туда собирался. Странно, что он не подождал – втроём веселее. Спустя полчаса Петрович вернулся в купе.
– Нет его нигде. Может, от поезда отстал. Ночью, вроде, остановка была, надо у проводника спросить. Ещё час поисков ни к чему не привёл.
– А вы вещи-то свои проверяли? – спросил сметливый проводник. – А то сейчас ворья развелось…
Игорь и Петрович переглянулись и молча принялись рыться в своём багаже.
– У меня, кажется, всё цело, – успокоился Петрович – даже деньги.
– У меня, вроде, тоже, – ответил Игорь, но, обыскав карманы пиджака, висевшего на крючке, тут же добавил:
– Чёрт, паспорт пропал. Деньги лежат, а паспорта нет.
– Да ты проверь, может, засунул куда. Кому он нужен-то?
– В пиджаке был, точно, я перед сном проверял.
– А у попутчика вашего вещички-то были? – ввернул проводник.
– Сумка спортивная, но сейчас её нет.
– Неужто сошёл? Он говорил, что ему тоже до Питера надо, по делам каким-то.
– А зачем же паспорт мой забрал? Теперь по милициям чокнешься ходить, восстанавливать.
– А кто он такой? – спросил проводник.
– Да говорил, что из Белоруссии, специалист по лесоповалу, командировочный, какой-то договор ездил заключать.
– Вольному – воля, – произнёс Петрович. – Может, забыл что да вернулся.
Поезд монотонно гремел на стыках.

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

– Ну ты орёл! Это где ж ты так научился? В школе милиции, говоришь? Тогда ничего удивительного. Нет, Андрей Васильевич, глянь, что он понаписал. Протокольчик! Надо в газету отослать, в «Санкт-Петербургскую милицию», в раздел анекдотов.
В кабинете начальника уголовного розыска 85-го отделения милиции Соловца сидели молодой опер Миша Петров, закончивший недавно школу милиции, и инспектор Андрей Васильевич Кивинов. Соловец держал перед собой написанный Мишей протокол и указывал тому на допущенные неточности.
– Что, к примеру, означает эта фраза? «Головная коробка расколота в 1 метре от поребрика». Какая коробка? Головная? А может, черепная? Василич, у тебя головная коробка есть?
Кивинов, отвернувшись, усмехнулся.
Далее: «Внутренности мозга разбросаны по асфальту…» Ты меня, Миша, прости за темноту, но где у человека внутренности мозга, я не знаю. И почему они раскиданы по асфальту? Прохожие, что ли, их ногами пинали? Или вот это, сопроводиловка. «Направляется труп гражданина Яковлева для дальнейшего вскрытия и установления причин смерти». Замечательно. Ты что, его уже вскрывать начал? Для дальнейшего вскрытия. Печеночки захотелось свеженькой или сам разобраться решил, отчего Яковлев загнулся? И чем, позволь спросить, его вскрывал? Зубами? Не иначе как. Медик ты наш тибетский. А вот это: "Приложение: один труп и протокол осмотра на двух листах. Круто! Хорошо хоть один труп. Не надо здесь никаких приложений. Это вешдоки можно приложить, а покойника уже не приложишь – он и так приложенный!
– Да ладно тебе, Георгич. Что ты прицепился к Мише? Подумаешь, ошибок наделал, сам что ли не ошибался? Бывает, – вступился за Мишу Кивинов.
– Ошибался, но в конце я даже по пьяни не писал: «Протокол мною ознакомлен». Кому ознакомлен? Кем ознакомлен? Запомни на будущее – протокол тобой либо написан, либо прочитан, но не ознакомлен. Это же официальный документ. Его в морге читать будут. А кстати, – вдруг спросил Соловец, – почему его писал ты? Это ж обязанности прокуратуры.
– Да ты чего, Георгич? – снова вступился Кивинов. – Прокуратуры на убийства-то не дождёшься – следователей нет, а на некриминал они и выезжать не будут. Обычно участковые оформляют. А да, а это что там за Яковлев? Аяврик*, что ль, судимый?
– Он самый – из квартиры вывалился. Как всегда пьяный. А ночью, наверно, полетать захотелось, вышел на балкон, табуреточку поставил и вперёд. Икар. Мордой так об асфальт шваркнулся, что мозги из ушей повылетали. Восьмой этаж, как никак. Да и чёрт с ним. Одним придурком меньше.
– А может, помог кто?
– Да ты что, кому это чмо нужно? Крыша у него потекла от белой горячки. Вот будешь пить столько, тоже улетишь куда-нибудь.
Кивинов опять усмехнулся.
– Я на диете. После свадьбы Дукалиса. Так что не улечу. Так что, отказник? Я про Аяврика.
– Ну а ты что хотел? Миша уже его неделю назад напечатал, вот, на подпись принёс. Значит так, Михаил Павлович, ручку в зубы и новый протокол делать с исправленными исправлениями. Тьфу ты, начитался твоих афоризмов – с исправленными недостатками. Вперёд шагом марш!
Петров поднялся с дивана, взял материал и вышел из кабинета начальника.
Соловец закурил «Беломор».
– Парень-то, вообще-то, толковый, и главное, с неутраченными иллюзиями, так что работает пока, как в школе милиции рассказывали. Но ничего, оботрётся, ты, главное, контролируй его и энергию кипучую в нужную сторону направляй, а то дров наломает. Всё, ступай, к проверке министерской готовься. Тридцать человек обещали прислать. Козлы. Работать и так некому, так ещё и не дают. Чувствую, все деньги с оперрасходов на ребяток грохну, иначе накопают дерьма. Узнай, кстати, где тут водка подешевле.
Кивинов вышел и отправился в свой кабинет. Открыв шкаф, он вытащил секретную макулатуру и начал готовиться к проверке. Пописав с полчаса, он откинулся на стуле и закурил подаренный каким-то потерпевшим «Салем».
Прошло полгода с тех пор, как его, ввиду отсутствия состава преступления, выпустили из внутренней тюрьмы, куда он влетел вместе с другим опером, Сашкой Таранкиным, за неосторожное убийство зама отделения. Собственно, это была официальная формулировка, на самом же деле, просто не установили, чья пуля пробила шею убитого, а сажать двоих за одно и то же даже по нашему закону нельзя. Так что оба отделались «неполным служебным», по сравнению с зоной, наказанием просто замечательным. Таранкин, правда, не оценил заботы руководства и ушёл из органов в коммерцию, где и процветал ныне, а у Кивинова не было коммерческой жилки, и он остался в милиции. Однако время, проведённое в тюрьме, наложило на него свой отпечаток. Кивинов стал тяжелее на подъём, осторожнее и перестал кидаться сломя голову во всякие авантюры, чего нельзя было сказать о Петрове.
Как трудно упрятать за решётку негодяя, натворившего кучу бед и спокойно разгуливающего на свободе, и как легко запереть провинившегося сотрудника или мелкого воришку! Неделю назад следователь арестовал девчонку, у которой нашли пять граммов анаши. формально состав преступления, конечно, есть, но надо ж и голову иметь. Кивинов уговаривал следователя отпустить девчонку на подписку, но в ответ услышал гордое: «Я выполняю свой долг, а мой долг сажать преступников в тюрьму». А часом спустя тот же самый следователь выпустил просто так, даже не на подписку о невыезде, вора, задержанного с фомкой во взломанной квартире, не усмотрев в его действиях криминала. Тот, видишь ли, адрес перепутал. А то, что он трижды судимый, так извините, за это по новой не судят, так что честь труду.
Кивинов уже понемногу привык к таким парадоксам, в отличие от Петрова, который после очередного реверанса следователя прибегал к Соловцу с разведёнными руками я справедливо возмущался, мол, на фига мы тут задницу рвём, преступника разыскивая. Да пусть бы гулял, всё равно отпустят. Да я больше из кабинета не выйду, говаривал он, буду справки строчить.
Соловец успокаивал Мишу, говоря, что это проблема старая, что следователя раскрываемость не волнует, в отличие от уголовного розыска, поэтому каждое раскрытое преступление одним – как серпом по одному месту другим. Но это не вина следователей – их слишком мало, а преступлений много, и наверняка есть негласное указание сверху гробить дела, чтобы не завалить следственный отдел. Десятки дел в результате просто приостанавливаются по надуманным причинам типа болезни или за розыском подозреваемого, которого сами же и выпускают. «Больные» или разыскиваемые, находясь на свободе, снова «бомбят» преступления, возбуждаются новые уголовные дела, тех снова задерживают, снова порой отпускают и снова через пару месяцев приостанавливают дела. Замкнутый цикл. Сыплются в уголовный розыск поручения следователей: «Найти! Задержать! Доставить! Срочно!» Ну вот, напряглись, нашли, задержали, доставили, срочно. «Ах ты, негодяй, почему по повесткам не приходишь? В тюрьму захотел? Вот здесь распишись и в следующий раз являйся, когда вызывают. Всё. Пшёл вон!» И на улице задержанный, встречая опера, ухмыляется: «Порядок, начальник, отпустили…»
Опер сплюнет и пойдёт с горя водку пить – он на этого жука две недели угробил, в засаде высиживал, и всё коту под хвост. Не задерживается и логичный вопрос: «А на фига мне это надо?..»
Одним словом, голова кругом. Кого надо арестовывать отпускают, кого можно отпустить – арестовывают. Как будто дирижёр где-то стоит и палочкой указывает – этого сюда, этого туда. А теперь все вместе – раз! Со второй строчки – два! Да и дирижёр не из головы мелодию берёт, а в ноты смотрит. А ноты – это для него закон. Фальшивить нельзя. А кто ноты сочиняет – композитор. Заказан марш – будет марш, заказан вальс – будет вальс. А заказывает кто? Тот, кто деньги платит. Вот и весь механизм. И нечего голову ломать.
Кивинов посидел минут пять, загасил окурок и вернулся к бумагам. Зазвонил телефон.
– Алло, это из бюро судебно-медицинских экспертиз. С кем я говорю? – раздался приятный женский голос.
– Со мной, Светуля. Неужель мой чудный голосок забыли ваши ушки?
– Андрей, ты что ли? Артист. А где начальник?
– Молодец, Светик, звонишь мне, а спрашиваешь начальника. Будем считать, что начальник я. Слушаю вас очень внимательно.
Кивинов познакомился со Светой лет шесть тому назад при очень романтичных обстоятельствах. Будучи курсантом школы милиции, он вместе с другими поехал в морг на вскрытие трупа – без этого не принимали зачёт по судебной медицине. По пути он отстал от группы, встретив одного из своих знакомых, и в итоге зашёл в морг с центрального входа, где сидели плачущие граждане, тогда как всех остальных провели в прозекторскую со служебного. Покрутившись минут пять среди гробов и не найдя коллег, он без всякой задней мысли подошёл к девушке в белом халате и на весь зал спросил: «Простите, а где здесь экскурсии водят?» Сидевшие в трауре люди оторвали глаза от своих платочков, забыв, казалось, про своё горе, и уставились на Кивинова как на Кашпировского. Девушка в халатике, поморгав глазками, запинаясь спросила:
– А куда вы попали, знаете?
– Конечно! В морг. Здесь наших балбесов где-то водить должны на вскрытие.
До девушки наконец дошло, откуда появился Кивинов, она осторожно взяла его под руку и повела к служебному входу. Девушку эту звали Света. Спустя полчаса они уже пили кофе в «лягушатной» и мило беседовали, не обращая ни малейшего внимания на два выпотрошенных тела, лежавших на столах. Кивинов объяснил Свете, что абсолютно не горит желанием смотреть процесс вскрытия, а с зачётом он как-нибудь разберётся. После этого Кивинов часто встречался со Светкой, во основном, правда, в морге, куда ездил на опознания, или на местах происшествий, где были какие-нибудь трупы. Отношения с врачом-паталогоанатомом у Кивинова были, естественно, замечательные, но не более.
– Андрей, Яковлева вы отправляли?
– Долго жить будет, только сейчас о нём говорили. Вернее, как жить? Тогда в рай попадёт. Да, это наш клиент. А что тебя волнует? Там же всё ясно. «Летучий голландец». Материал уже отказан.
– Да ты понимаешь, конечно, причина смерти очевидна – падение с высоты, ни одной целой кости. Но меня смущает одна деталь. Он упал лицом вниз, и затылок, по идее, пострадать не мог. А у него на темени гематома, причём свежая, минут за десять до смерти получена, расшириться не успела. Похоже, тупым предметом нанесена. Ваши её, конечно, не заметили.
– Да брось ты, Светка. Он же пьяница, мог обо что-нибудь шарнуться. Алкоголь в крови нашли?
– Да, есть. Но я вам на всякий случай позвонила, думала, может, чего подозреваете. А раз отказник, то и я в протоколе эту шишку указывать не буду. А то возбудит вам кто-нибудь сдуру глухаря. Ладно, Андрюша, я спешу, извини. Забегай в морг.
– Нет, уж лучше вы к нам. Пока.
Кивинов повесил трубку. Аяврика он знал хорошо, тот сидел за грабёж в баре, полгода назад вышел, но за ум не взялся, а взялся за стакан. Непонятно было, на что он пил" но недавно Кивинов видел его с пачкой денег. «Значит, ворует», – решил инспектор, но фактов не было, и Кивинов к Яковлеву придраться не мог.
То, что Миша шишку не заметил, ничего удивительного – кому охота в волосах копаться, когда вместо лица – каша? Кивинов сам один раз не заметил шляпку гвоздя в темени покойника, которого осматривал.
Но то, что Аяврика грохнули, он исключав – не та личность. Хотя и на старуху, как говорится…

ГЛАВА 2

Кивинов заглянул в дежурную часть. Дежурный оформлял протокол на пьяницу, помощник читал Чейза. Рядом с ним стоял необычный предмет высотой в полметра, весь покрытый ржавчиной,
– Что это за хреновина? – поинтересовался Кивинов.
– Да снаряд, – не отрываясь от книги, пробормотал помдеж. – Сам, что ли, не видишь, уж два дня стоит.
– И откуда?
– С карьера у пруда. Пацаны нашли. Мы постового поставили, сапёров вызвали, но те так и не приехали, а тут дожди пошли. Витьке надоело там мокнуть, ну он его откопал да сюда и перетащил.
– А сапёры?
– Так и не приезжают.
– Так, может, он боевой?
– Да шут его знает, но мм ж его не трогаем. Если только кто по пьяни заденет.
Кивинов опасливо осмотрел дежурку, осторожно дошёл до дверей и быстро выскочил в коридор.
«Лихие ребята, эти афганцы, – подумал он. – Однако интересно, если рванёт, до кабинета достанет?»
Навстречу из своего кабинета вышел Соловец.
– Андрей Васильевич, я на совещание, оставайся за старшего. Ты собирался куда-нибудь?
– Да всё равно куда, лишь бы от дежурной части подальше. А что там за совещание?
– Маразм очередной. Отчитываться надо, как перекрываем места сбыта похищенного на территории. Да сейчас весь город – сплошное место сбыта, на всех углах продают. Даже в Русском музее бананами торгуют.
– Кстати, Георгич, ходят слухи, что кооператоры хранят бананы в моргах, люди травятся, есть смертельные случаи. Как ты думаешь, туфта?
– Не знаю. Я тут купил пару, съел, так всё ночь покойники снились. Ну всё, я опаздываю.
Кивинов зашёл к Петрову. Тот уже откуда-то приволок молодого паренька и успешно колол его. Паренёк всхлипнул, вытер слезы грязным рукавом и спросил:
– Михаил Павлович, а если я ещё вспомню что-нибудь, меня под подписку отпустят?
– С каждым названным эпизодом шансы на подписку резко возрастают, – с самым серьёзным видом врал Миша.
– За что его? – спросил Кивинов.
– Серьги рвал с девчонок, гадёныш, а теперь вот каяться не хочет.
– Слушай, джигит, так ты бы вставил себе серьгу в ухо, сейчас модно, да и рвал сколько влезет. А? Парень всхлипнул.
– Миша, посади этого архаровца в камеру, есть дело, поможешь.
Петров вывел парня. Кивинов задумался. С моральной точки зрения метод Миши был несколько грубоват, но, с другой стороны, и парень, вроде, не ангел. В общем, сложный вопрос. Когда Петров вернулся, Кивинов спросил:
– Ты у Аяврика в квартире был?
– Конечно, сам и опечатал.
– Есть там что-нибудь интересное?
– Да что там может быть? Хуже, чем в курятнике – вонища да грязь одна.
– Ключ у тебя?
– В дежурку сдал, если из жилконторы не забрали, значит, там лежит.
– Пошли в адрес, посмотрим ещё разок.
– Тебе что, делать нечего? Я лучше с грабителем закончу. Да и дождь начинается, брось ты.
– Пойдём, пойдём, не ленись. Кабинет пока от никотина проветрится.
Опера вышли на улицу.
– Андрюха, ты думаешь, его скинули?
– Не знаю, просто хочу квартиру посмотреть. – Зачем?
– Миша, ты вот сейчас парня колол. Зачем?
– Как зачем? Чтобы эпизодов больше не было, палок сразу сколько срубим.
– Меня откровенно радует наша система. Ты недавно работаешь, а слово «палка» уже на первом месте. Это я не в укор тебе лично. Ведь люди приходят в милицию не для того, чтобы она срубила палку, а чтобы им помогли. Вся жизнь у нас какая-то палочная, и не только в ментовке. Может, мы и живём для палки? Родился, умер – поставьте галочку, мол, был такой-то, кто следующий?
– Слушай, а если окажется, что Яковлева убили, мне что будет? Я же отказник печатал.
– Что, что – выкинут из органов к чёрту. Да не бойся, шучу, и так работать некому. Получишь выговор, это мелочи, у меня уже штук пятнадцать-шестнадцать. А с Яковлевым разберёмся, я тоже думаю, он сам упал. Ты с соседями не беседовал?
– Нет, заяв много было. Труп оформил, и всё. Может, участковый сходил?
– Не смеши. Ему это надо? Сдох подопечный – меньше возни с проверками. Ну вот, доползли.
Квартира Аяврика была опечатана. Миша сорвал свою печать, открыл дверь. Однокомнатное убожество. Великолепный проект, великолепное содержание. В советской стране не должно быть богатых. Ну-с, поглядим.
Кивинов зашёл на кухню – груда бутылок, сгнившее варево, стайка тараканов на косяке. Извините, ребята, за беспокойство, но хозяин вас баловал, ну-ка кыш!
Бутылочек не сдавал, значит, было на что жить. Так, а что у нас на лоджии? Вот скамеечка. Удобно: встал – и прыг. «Как безмерно оно, притяженье земли», кажется, так Лещенко пел. Только зачем тут скамеечка с кухни, когда рядом ящик стоит? Встал бы на него. Ну, а что в комнате? Мебель типично советская – стол и тахта. Всё. Прекрасно. Советскому человеку роскошь ни к чему. Соль рассыпана, солонка на полу, как будто случайно. Что ей тут солили, непонятно. Стол, что ли, пустой? Нет, Аяврика пришили не профессионалы, и это радует. Скамеечку подставили – сам, мол, принес, соль рассыпали, чтобы собачка не унюхала лишнего. Дураки. Докуда вас собака в городе приведёт? Правильно, до ближайшей остановки, где нагадит и облает прохожих.
Хорошо хоть сдуру письмо предсмертное не оставили, как в книжках: не ищите, мол, виноватого я сам, честное слово! Из-за любви. Да, Аяврик, кому-то ты помешал, а у нас не забалуешь – чуть что, и в окно, без парашюта. Пока долетишь, поймёшь – был не прав. Хорошее слово – не прав. Не прав, и всё, до свидания.
Кивинов посмотрел в окно. Дождь лил стеной.
– Придётся тут ночевать.
– Делать, Андрюха, тебе нечего. Все вымокнем, пока вернёмся.
– А я и не спешу.
Так, что дальше? Пораскинем мозгами, как покойный Яковлев. Прихожая. С неё начинать надо, как в учебниках сказано. Курточка типа «Китай – Польша – Турция», рваная чуть-чуть. Кармашки. Это святое дело, там самое интересное. «Беломор» – Георгичу подарю. Зажигалочка «Крикет» – себе оставим, хиповать. А это что? Бумажка. Ого, круто. Хорошая бумажка. Счёт ресторана «Плакучая ива». Это на Стачек, русско-испанский, за валютку. На сколько он покушал? Сто сорок два бакса, однако. Явно не огурцы. Кто ж тебя поил, родной? Хочешь сказать, что сам? Не поверю. Наследство получил от бабушки в Америке? Сомневаюсь, нет у тебя бабки. А собственно, какое ваше дело, товарищ опер, откуда у меня валюта? Я свободный человек, статью 88-ю отменили, так что дело не пришьёте.
Да не собираюсь я дело шить, ты же умер, упал. Сам. Вот и лежи в могиле. А счёт я заберу, надо же, как культурно. Мучас грасиас, заходите ещё. Даже дата стоит. «Миша, когда он выпал? Совпадает. Это после ресторана тебя скинули? Всё, нечего тут больше делать.»
– Миша, ставь свою лейблу на дверь и отчаливаем, хотя постой, всё равно дождь. Давай по квартирам пройдёмся, может, кто что видел. Сейчас вечер, многие дома должны быть, только, Миша, ради Бога, вежливо – сначала ксиву, а уж потом в морду. Тьфу ты, пардон, потом вопросы. Давай, ты вниз, я наверх.
– Лихо. Вверху – один этаж, а внизу семь.
– Хорошо, поровну поделим, пошли. Спустя полчаса коллеги воссоединились на четвёртом этаже.
– Ну как там? – спросил Кивинов.
– Есть кое-что. Парень с пятнадцатой квартиры около двенадцати ночи с собакой гулял, видел, как «Волга» белая подкатила. Аяврик с водителем вышли – ив подъезд. Аяврика он хорошо знает, тот в стельку был. Парень подумал, что его просто кто-то до дома подвёз.
– Номер «Волги», конечно не запомнил?
– А на фига ему. Правда, надпись на стекле разглядел – знаешь, модно сейчас под крышей лепить – «феррари», а на капоте две кляксы зелёных. Тачка как раз под фонарём остановилась.
– Да, маловато. Ладно, дождь кончился, пошли.
– Ты, умник, свои умозаключения при себе держи. Тебе что, больше заняться нечем? Сколько у тебя на территории краж квартирных? А грабежей? Вот ими и занимайся. У нас и так завал с тяжкими. А в прокуратуре на глухари взгляд один – мы возбудим, вы раскрывайте. Им проще возбудить глухое убийство, чем потом отписываться, что не доглядели.
– Георгич, это всё, конечно, правильно, но я же не предлагаю тебе мои мысли в прокуратуру передавать. А Аяврик, хоть и паразит по жизни был, но всё ж жить-то, наверно, хотел. Между прочим, он постукивал мне, но ничего полезного – кто где самогон гонит. Слушай, а может, в убойный отдел позвонить, Борисову, заинтересовать, а?
– Ты совсем заработался. У них с очевидными убийствами завал, а ты хочешь невозбуждённое подсунуть. Кончай, я тебе говорю, вон ваучеры кто-то у старух отбирает, говорят, в маске или в чулке. Пропасёт у сберкассы и в подъезде сумку рвёт. Уже восемь глухарей. Вот и лови бойца этого.
– Я всё-таки позвоню.
– А, – махнул рукой Соловец, – делай как хочешь. Кивинов вышел. Соловец, конечно, по-своему прав – его за низкую раскрываемость на каждом совещании долбят. Да и работать некому. Из десяти человек, полагающихся по штату, в 85-м отделении работало четверо –

Обнесенные «Ветром» - Кивинов Андрей Владимирович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Обнесенные «Ветром» автора Кивинов Андрей Владимирович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Обнесенные «Ветром» у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Обнесенные «Ветром» своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кивинов Андрей Владимирович - Обнесенные «Ветром».
Если после завершения чтения книги Обнесенные «Ветром» вы захотите почитать и другие книги Кивинов Андрей Владимирович, тогда зайдите на страницу писателя Кивинов Андрей Владимирович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Обнесенные «Ветром», то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Кивинов Андрей Владимирович, написавшего книгу Обнесенные «Ветром», к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Обнесенные «Ветром»; Кивинов Андрей Владимирович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 decanter.ru/valdespino