А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

письмо с бомбой было надлежащим образом оплачено. Вывод: отправитель его взвешивал... Поняли? Ну и хорошо.
– Семьдесят пять франков, – сообщает малютка. Она начинает отделять от блока марки, но я ее останавливаю:
– Подождите...
Она поднимает на меня свои глаза небесного цвета, такие прекрасные, что один из них внимательно следит за другим благодаря конвертирующему страбизму.
– Да?
Я предъявляю ей мое удостоверение. Она берет его, подносит к носу и читает: «Полиция».
– Мадемуазель, вы работали вчера на этом месте?
– Да, а что?
– Внимательно посмотрите на конверт, на который собирались наклеить марки. Он вам ничего не напоминает?
Мой вопрос сбивает ее с толку. Она внимательно смотрит на мен, потом на письмо.
– Что?.. – в испуге бормочет она.
– Послушайте, мне известно, что через ваши руки ежедневно проходят сотни писем и бандеролей... Однако, возможно, вы запоминаете некоторые, чей вид, вес или форма показались вам... необычными?
На сей раз просекла. Она берет мой конверт, крутит в своих хорошеньких ручках, усеянных волосатыми бородавками, потом читает надпись и грациозным движением шеи с эллептическим зобом поворачивает ко мне сияющее лицо:
– Ну да, я его помню: фамилия перед именем... Так редко делают, когда пишут даме...
– Вы помните человека, который принес это письмо?
– Да, прекрасно помню. Это была дама... И ржет, аж сгибается пополам!
– Почему вы смеетесь?
– Я не смею вам сказать...
Если бы я мог себе позволить, то заставил бы ее сожрать все марки вместе с весами.
– Послушайте, лапочка, я уже взрослый мальчик, и моя мама мне все рассказала, так что рожайте!
– Эта самая особа...
– Ну?!
Это что, лизальщица зада марок хочет довести меня до инфаркта? Давно я не испытывал такого напряжения, клянусь!
– Я ее знаю.
Мое изумление так велико, что вы бы успели сварить яйцо всмятку прежде, чем я прихожу в себя.
– Вы ее знаете?
– Да. То есть чисто визуально... Она работает на тротуаре в районе церкви Сент-Мадлен.
И личико юной красавицы заливается краской вокруг огромного родимого пятна бордового цвета, украшающего ее правую щеку.
Я говорю себе, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тут какое-то совпадение.
– Вы уверены в том, что говорите?
– Да. Я даже припоминаю одну деталь... Не знаю, заинтересует ли она вас...
– Я вам это скажу, когда узнаю, что это за деталь.
– Женщина, о которой я вам говорю, попросила меня не очень сильно шлепать штемпелем по конверту, потому что в нем лежало что-то хрупкое!
Вот теперь, ребята, я получил веское подтверждение
Правдивости ее слов!
– Вы говорите, что эта достойная особа работает на тротуаре в районе Мадлен?
– Да, на улице Сэз... Я вижу ее там каждый день в полдень, потому что обедаю с моим женихом в баре по соседству.
– Вы можете позвать директора? Она его зовет своим козлиным голосом с приятными блеющими интонациями, перекрывая шум. Тот является. Холодный, корректный.
– В чем дело?
Она показывает на меня:
– Этот месье из полиции; он хочет с вами поговорить. Я достаю удостоверение. Его надо всегда держать под рукой, если хочешь поразить своих сограждан.
– Мне на полчаса нужна ваша служащая, чтобы получить от нее крайне важные свидетельские показания. Вы можете ее заменить на это время?
– Разумеется, господин комиссар.
– Спасибо. Мадемуазель, прошу вас надеть пальто и следовать за мной...
Она не заставляет повторять еще раз. Во всей этой истории она видит только возможность смыться, хоть ненадолго, с работы и произвести впечатление на подруг.
Через восемь секунд она выскакивает в зал в миленьком бежевом пальто, латаном и перелатаном.
Ноги у нее красиво изгибаются радугой, что еще больше усиливает ее хромоту.
Когда она выходит, какой-то молодой невежа с силой отпускает дверь, и она хлопает юную красавицу по горбу. Я испепеляю этого придурка убийственным взглядом.
Мы медленно едем по улице Сэз, как такси, ищущее пассажиров. Я выезжаю на бульвары и разворачиваюсь, чтобы снова проехать по этой улице, которая, как все в Париже, имеет одностороннее движение. Мадемуазель выпяливает зенки, высматривая путану, которую мы ищем. Я притормаживаю перед каждой из этих дам, но моя спутница отрицательно качает головой.
– Ее здесь нет, – говорит она наконец.
Это наполняет меня грустью, и, согласитесь, есть от чего. Для очистки совести мы делаем еще три заезда, и в тот момент, когда я уже собираюсь уезжать, малышка издает радостный крик:
– Вот она!
Она показывает на девицу, сложенную, как богиня, которая выходит из гостиницы, закутанная в синюю лису. Ее сопровождает старый лопух-провинциал. Наверняка тот, кого она только что удовлетворила.
Я проезжаю мимо девицы, не сбавляя скорости
– Вы уверены? – настаиваю я.
– Да, да! Я готова поклясться, что это она. Вздох, вырывающийся из моей груди, мог бы наполнить воздухом одноместную спасательную шлюпку.
– Держите, моя милая, вот вам десять «колов». Съешьте пирожное и возвращайтесь на базу на такси. Прощу прошения, но теперь мой черед играть.
Она немного разочарована. Я высаживаю ее перед кондитерской и говорю, что завтра мы увидимся снова.
После этого спешу вернуться на улицу Сэз. Путанка ходит по тротуару мелкими шажками из-за узкой юбки и каблуков-шпилек. Я смотрю на нее, стараясь придать своему взгляду максимум похотливости. Она, чуть наклонив голову, отвечает мне обворожительной улыбкой.
Как раз в этот момент от тротуара отъезжает фургончик, и я спешу поставить мою тачку на его место.
Она с восторгом следит за моим маневром. Эта красивая черноволосая куколка с такой фигуркой – хоть сейчас на выставку.
Останавливаюсь рядом с ней.
– Скажите, красавица, сколько стоят ваши прелести? Она улыбается.
– Ради такого красавца, как вы, я готова на любые безумства... Пятьдесят франков, и вам гарантированы незабываемые ощущения!
– Я не привык так швырять деньги на девчонок... Ты сделаешь мне скидку, очаровательница?
– Пошли, мы договоримся...
Она идет в соседний отельчик. Я следую за ней, вовсе не чувствуя гордости за себя.
Плачу за номер и открываю дверь.
Комната чистая, довольно большая, обставлена современной мебелью. Я иду закрыть окно и задернуть шторы.
– А ты маленький распутник, – оценивает шлюха. – Ты любишь темноту...
– Это у меня наследственное: мой отец был фотографом.
– Плюс ко всему ты еще и остроумен!
– Что, заметно?
Она награждает меня последней улыбкой, потом спрашивает с тревожной любезностью:
– Как насчет небольшого подарка мне, зайчик? Я достаю из лопатника пять «косых» и стыдливо кладу их на стол. Она хватает их и убирает в свою сумочку, а затем приступает к раздеванию. Ее стриптиз длится рекордно короткое время. Наконец она остается голой, как платан в январе, и делает несколько танцевальных движений, желая показать мне свои прелести.
– Ты сложена, как «феррари»! – восклицаю я, чтобы доставить ей удовольствие. – Слушай, твои груди своей формой напоминают мне купол Отеля Инвалидов!
– А пощупай, какие они упругие!
Я воздерживаюсь. Она действительно великолепно сложена, но сейчас не время для игр, запрещенных святой Мартой.
Девица удаляется в сторону ванной. Пока она возится с кранами, хватаю ее шмотки и прячу их в шкаф. Поворот ключа, и я убираю его к себе в карман.
– Что ты делаешь? – спрашивает девица из ванной. Сидя на краю кровати, я отвечаю:
– Жду тебя...
И это чистая правда, ребята, я ее жду...
С большим нетерпением!
Глава 7
Мисс Улица Сэз возвращается в костюме Евы.
– Как, дорогой, – щебечет она, – ты не приготовился?
– Я готов, – уверяю я. – Сверхготов! Не хватает только пуговицы на «молнии» моих брюк.
Она смеется и подходит одарить меня фирменной лаской.
Я беру ее за запястье, мягко и нежно, и, глаза в глаза, спрашиваю:
– Скажи, знойная красавица, кто тебе велел отправить вчера некий синий конверт?
Это производит на нее такое же впечатление, как поцелуй в губы от асфальтоукладчика. В ее глазах появляются кровавые ниточки, а лицо, наоборот, становится белым словно мел.
Она с трудом выговаривает:
– Ты это о чем?
Я в десятитысячный раз достаю мое удостоверение. Слово «полиция», написанное крупными буквами, заставляет ее рот искривится.
– Так ты легаш! – говорит она тоном, ясно показывающим, сколь мало уважения она питает к людям моей профессии.
– Как видишь. Но речь не об этом... Я задал тебе вопрос и хочу получить на него ответ.
Она вскакивает, охваченная яростью.
– Что за хренота! С меня довольно. Я не имею с мусорами ничего общего, кроме тех, что из полиции нравов... Я зарегистрирована, прошла медосмотр, так что пошел ты!.. Забирай свои бабки, а я ухожу!
Она ищет свои тряпки, но не находит и останавливается, ошарашенная.
– Мои шмотки! – требует она.
– Я отдам их тебе после того, как ты мне ответишь, королева моего сердца!
– Если ты не отдашь их мне немедленно, я позову на помощь...
– Валяй! – отвечаю я с улыбкой. – Явятся архангелы, я прикажу тебя задержать и доставлю в мой кабинет. А уж там ты заговоришь, обещаю! Я поднялся с тобой сюда только потому, что спешу и не имею времени устраивать тебе представление под названием «Поиски пятого угла»...
Она секунду размышляет, потом решительной походкой идет к двери и берется за ручку.
Я хватаю ее за руку.
– Стоп!
Подтянув ее к себе за лапку, я отвешиваю ей пару оплеух по морде, чтобы вернуть ей краски.
Она качается от силы ударов, а ее моргалы наполняются слезами.
Развивая свое превосходство, я толкаю ее на кровать. Она пытается подняться, но я ее укладываю прямым в челюсть. Ее зубы производят звук падающих фишек домино. Она валится навзничь и замирает.
Я быстро срываю со штор шнурки, чтобы сделать из них веревки для Мисс Сладострастие. Когда она возвращается из страны грез, то может шевелить только пальцами, веками и мозгами, гоняя в них мрачные мысли.
От ее взгляда, брошенного на меня, мог бы случиться выкидыш у тигрицы. Но я видел и не такое, а потому даже глазом не моргнул.
– Теперь я тебя слушаю. Хочу честно предупредить, что, если через три минуты ты не сообщишь нужную мне информацию, с тобой произойдет такое, что переходит все границы воображения...
Вместо того чтобы взяться за ум, эта массажистка простаты обзывает меня легавой сукой. Да, сукой. И кого? Меня, Сан-Антонио! Человека, заменяющего отсутствующих мужей и падающих от усталости бриджистов.
Я даю ей выпустить пар. Надо выпустить из шины воздух, прежде чем вынимать камеру. Когда она сорвала себе глотку, я иду к биде, наполняю этот сосуд водой, закручиваю кран и отправляюсь за упрямой девочкой.
Я вам уже говорил, что рядом со мной Геракл – доходяга-дистрофик?
Взвалив ее одним движением на плечо, иду в туалет, не обращая внимания на ее вопли и попытки вырваться. Жильцы гостиницы, услышав этот гам, должно быть, думают, что я получаю удовольствие по полной программе! Небось все припали к замочной скважине, надеясь увидеть, что это за телка так громко зовет свою мамочку. По звукам они зачисляют ее в путаны экстракласса!
Они наверняка хотели бы получить ее в следующий свой приход в это местечко. Труженицы тротуара редко выкладываются на работе на полную катушку. В наше время профессиональная добросовестность становится редким явлением! Стоит им только получить ваши бабки, как сразу: «Поторопись, дорогой, я жду моего бухгалтера!»
Я кладу брюнетку на кафельный пол, приподнимаю верхнюю часть ее тела и окунаю ее головой в воды биде. Этот брат унитаза впервые видит лицо! Малышка делает «буль-буль», напоминая водолаза, у которого появилась дырка в шлеме.
Я поднимаю ее голову. Обладательница синей лисы вся красная и задыхается.
– Ну, девочка, начнешь колоться или продолжим? Она пытается перевести дыхание и, вдохнув несколько кубиков кислорода, бормочет:
– Падла!
Назвать падлой меня, Сан-Антонио! Самого крутого полицейского Франции!
Она получает право на более продолжительное погружение. Когда я вынимаю ее из вазы, так радушно принявшей ее, мне становится страшно, потому что она потеряла сознание.
А вдруг у нее было слабое сердце и она отбросила копыта? Хорош я буду!
Я быстренько делаю ей искусственное дыхание. Она выплевывает воду и открывает моргалы.
– Как себя чувствуешь, Венера ты моя подводная?
Я понимаю, что на этот раз она расколется. Она держалась сколько могла, но теперь заговорит.
Поскольку она щелкает зубами, я отношу ее на кровать и накрываю одеялом.
– Начинай, красавица, я жду. Она шепчет:
– Письмо мне велел отправить Джо Падовани.
– Джо Турок?
– Да...
Я в удивлении чешу нос. Падовани родился не в Стамбуле, как можно подумать из-за его кликухи, а в Бастии, как и все парни, разгуливающие по Парижу с машинкой для выдачи пропуска на тот свет под левой подмышкой. Турком его зовут за необыкновенную силу. Он разрывает пополам колоду карт из пятидесяти двух листов и поднимает зубами столик в бистро.
Я с ним никогда не встречался, но рожу и послужной список знаю по картотеке. Это не какая-то там мелкая сошка... Наркотики, сутенерство, вооруженное ограбление – биография, напоминающая страницу криминальной хроники. Он также участвовал в разборках между бандами, но еще ни разу не влезал в то, что мы называем крупным делом.
То, что его имя всплыло в данном случае, меня несколько озадачивает.
Пока я размышляю, девица немного приходит в себя... Она тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание.
Выглядит она по-настоящему жалко. Ее вид разорвал бы сердце даже судебного исполнителя, если бы у судебных исполнителей было сердце.
– Еще один момент, сладкая моя: ты знала, что лежит в конверте?
Она икает с невинным видом.
– Я – нет... Джо мне просто велел обращаться с ним поосторожнее и предупредить на почте, что в нем хрупкий предмет!
Вот сволочи! Разумеется, малышка Тротуар не знала о содержимом конверта. Ее парень не счел нужным ее информировать. Он послал на почту ее, потому что боялся, что адская машина рванет в тот момент, когда на письмо будут ставить штемпель... Вот трусы! Храбрятся только потому, что ходят с пушками, но бросаться в воду спасать утопающего не станут. И отговорка известна: они не умеют плавать!
Я смотрю на прекрасную брюнетку. После купания она немного поблекла.
– Ты работаешь на Падовани?
– А вам-то что?
– Ты что, принимаешь меня за английскую королеву?
– А если да?..
В ней что-то происходит. Просыпается то, что должно было проснуться уже давно: любопытство. До сих пор у нее не было времени задавать вопросы, все шло слишком быстро... Она шла от сюрприза к сюрпризу; от тревоги к испугу... Но теперь она спрашивает себя, что значит мое поведение.
– Так, значит, ты не в курсе того, чем занимается твой мужик?
– Он не трепло...
– Ты слышала о найденной на рынке отрезанной голове?
Она становится зеленой, как салат, и бормочет:
– Это брехня!
– Что ты говоришь! А тебе известно, что лежало в конверте, с которым надо осторожно обращаться? Бомба, моя дорогая... И эта штуковина убила хорошую девушку, которая в своей жизни не обидела даже мухи. Я думаю, что твоему Падовани придется за это заплатить... Где можно найти этого джентльмена?
Снова молчание. Какой неразговорчивый экземпляр!
– Хочешь повторения сеанса в биде? Я знаю, что у тебя хорошая дыхалка, но все-таки... В любом случае, заговоришь ты или нет, я возьму его еще до вечера... Ну так что?
Она опускает голову.
– Я не стукачка, – заявляет она. – Он мой мужик, а сдавать своего мужика непорядочно!
– Замечательно...
Я достаю из кармана пару складных ножниц, которыми стригу себе ногти, беру большую прядь волос путаны и начисто ее срезаю. Отрезанную прядку прилепляю ей на ГРУДЬ.
– Для начала я сделаю тебе короткую стрижку, а если не заговоришь и тогда, твоя голова станет голой, как у Юла Бриннера!
Женщины все одинаковы: как бы они ни любили своих мужиков, а собственная красота им дороже!
Вот и эта воет, будто с нее сдирают кожу:
– Нет! Нет!
– Где живет Джо?
Она снова колеблется. Я хватаю следующую прядку ее косм, отрезаю покороче и прилепляю отрезанные волосы себе под нос.
– Ну как, похож я на Тараса Бульбу? Это переполняет чашу.
– Вы найдете его в «Баре Друзей» на улице Ламарк!
– Когда его можно там застать?
– Он приходит около часа...
– Ты обычно присоединяешься к нему там?
– Только вечером.
– Ладно... Надеюсь, ты не лепишь мне горбатого, а, воинственная девственница? Если да, я лишу тебя не только ботвы, а сниму весь скальп... У меня есть дружок индеец. Большой спец по этому делу.
Тут я влепляю ей парочку прямых в челюсть, усыпляющих ее на некоторое время.
Выйдя из номера, спускаюсь к дежурному администратору. Там стоит старый лакей, опирающийся на щетку в ожидании прихода своей смерти.
Он останавливает на мне восхищенный взгляд.
– Вы умеете получить за свои деньги полную программу! – говорит он.
Это заставляет меня вспомнить, что я забыл взять свои бабки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12