А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Вентворт Патриция

Мод Силвер - 27. Внимающее око


 

Здесь выложена электронная книга Мод Силвер - 27. Внимающее око автора по имени Вентворт Патриция. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Вентворт Патриция - Мод Силвер - 27. Внимающее око.

Размер архива с книгой Мод Силвер - 27. Внимающее око равняется 97.3 KB

Мод Силвер - 27. Внимающее око - Вентворт Патриция => скачать бесплатную электронную книгу



Мод Силвер – 27

Оригинал: Patricia Wentworth, “The Listening Eye”
Перевод: В. Тирдатов
Патриция Вентворт
Внимающее око
Анонс

Весьма живое повествование с очень динамичным и оригинальным сюжетом. Большая удача: героиня, чей физический недостаток — практически полная глухота — придает сюжету определенную прелесть и интригующую неповторимость.
Это проявляется уже в самом начале повествования, в сцене в картинной галерее. При том, что гостиная мисс Силвер увешана произведениями искусства, а в картинных галереях мы ее не заставали, можно подозревать, что ее любовь к искусству зиждется скорее на сентиментальных воспоминаниях, чем на истинной привязанности к живописи. И хотя цепкое внимание Дэвида к деталям выдает в нем настоящего художника, напоминающего, кстати, образ Генриэтты Севернейк из «Лощины» (см, том 11 наст. Собр. соч.), окружающие его люди в искусстве разбираются из рук вон плохо. «Мисс Силвер прежде как-то не задумывалась, что свет можно писать». Мисс Пейн выражает неодобрение авангардным полотном молодого Гонта, описание которого звучит довольно привлекательно, а Салли Фостер словно тщательно старается найти любой повод, чтобы себя помучить, хотя издалека видно, что интерес Дэвида к злодейке-Мойре чисто профессиональный. В целом любовная история Салли Фостер выглядит совершенно ненужным довеском к повествованию, и старшее поколение в лице Аннабел превосходит молодое во многих отношениях. Тем более что пара — самоуверенный мужчина и кокетливая девушка, тщательно кутающаяся в прозрачные одежки из самостоятельности и независимости, — уже была обыграна не один раз.
Характерные особенности «поздней мисс Силвер» — подробные пересказы произошедшего, многочисленные сплетни — на сей раз перемежаются сменяющими друг друга неожиданными событиями. Многие из них предназначены только для того, чтобы увязать в один узелок всех действующих лиц, и зачастую совпадения происходят на самой грани возможного, но тем не менее читать все это очень увлекательно. Интересна и беспринципная Мойра — отголосок неприкрытой алчности Джейн Уилкинсон из «Лорда Эджвера» (см. том 4 наст. Собр. соч.) — и то, как звучит окончательный приговор в се адрес:
«Если бы святой Павел знал Мойру Херн, счел бы он ее подходящей для роли жены и матери?»
Еще Эркюль Пуаро считал, что главное — дать людям возможность говорить, сколько они хотят, и они обязательно скажут то, что вам нужно. В этом аспекте мисс Силвер больше напоминает его, нежели свою подругу мисс Марпл. («Значительной долей своего успеха мисс Силвер была обязана собственному умению слушать».) Но к концу своей карьеры она все чаще собирает информацию из уст других людей. Во «Внимающем оке» она не только выводит несколько очень удачных умозаключений, но и гораздо активнее, чем обычно, стремится предотвратить преступление. Все-таки приятно, что иногда она забывает про свои пинетки и становится деловитой и энергичной. Тем более что, в отличие от мисс Марпл, здоровье ее пока не подводит. Тем не менее стоило бы выяснить вопрос, насколько тяжело было бы доказать виновность преступников Похоже, Арнолд Брей скорее спасал фамильную честь, чем действовал в интересах правосудия. И даже остался в выигрыше. Вышел в Англии в 1955 году.
Перевод выполнен В. Тирдатовым специально для настоящего издания и публикуется впервые.

Хоть это и мое повествованье,
В нем много ваших знаков препинанья.
Способны точки возвести заслон
Перед потоком бурным женских слов!

Глава 1

Галерея была хорошо освещена, на взгляд Полины Пейн, даже слишком хорошо. В некотором полумраке многие картины смотрелись бы лучше. А мисс Пейн была дама неглупая, о чем свидетельствовал весь ее облик. В свои пятьдесят семь лет она одевалась так, как, на ее взгляд, требовал и возраст и положение. Ее крепко сбитую фигуру удобно облегал плотный темно-серый твидовый костюм в белую крапинку, который дополняли туфли со шнурками и темно-серая фетровая шляпа с простой черной лентой. Такую женщину менее всего ожидаешь увидеть на одной из тех маленьких зимних выставок, где демонстрируются картины скорее ради эпатажа публики, нежели с целью продажи, — разве что художник внезапно окажется знаменитым, и тогда критики примутся его бурно хвалить, ругать и горячо спорить друг с дружкой, а миллионеры — перебивать друг у друга цену.
Мисс Пейн привело сюда отнюдь не увлечение подобного рода живописью. Но если кто-то написал и выставил ваш портрет, поневоле придется сходить посмотреть, как он смотрится на экспозиции. Мисс Пейн показалось, что на выставке портрет выглядит куда лучше, чем в студии: это гордое имя молодой художник Дэвид Морей присвоил мансарде ее дома — неопрятному помещению, где он готовил какие-то зловонные смеси и спал прямо на сетке железной кровати, которая была ему коротка. Мисс Пейн стояла перед портретом, радуясь двум фактам. Во-первых, на картине отсутствовало ее имя. Он назывался не «Портрет леди» или даже «Портрет квартирной хозяйки» — что больше соответствовало бы действительности, — а просто «Слушающая». Мисс Пейн хорошо понимала, что имел в виду Дэвид: взгляд и поворот головы. Ее это задело — сама она думала, что никто не замечает, как она напряженно и безуспешно вслушивается. Во-вторых, ее радовала надпись:
«Продано». Полина Пейн не могла понять, кому и зачем понадобился ее портрет. Даже в молодости она считала свою внешность не более чем приятной. Мисс Пейн надеялась, что не стала безобразной и в пятьдесят семь лет, но не могла и вообразить причину, по которой кому-то захотелось повесить на стену ее изображение, даже учитывая лестный отзыв в «Художественном журнале».
Разумеется, Полина Пейн пришла на выставку не только и не столько из-за своего портрета. Сын ее кузины Хильды Гонт выставил в галерее две свои картины, и именно чувство семейного долга побудило мисс Пейн прийти посмотреть их, чтобы написать об этом Хильде. Если бы картины оказались и правда достойными, она бы непременно упомянула об этом в письме, но лгать не хотела, поскольку ложь, по ее глубоком убеждению, все равно наружу выйдет, да еще и принесет кучу неприятностей. Первая картина Уилфрида озадачила мисс Пейн — на ее взгляд, это было что-то вроде ребуса: разбитое каменное надгробие, выступающее из синеватой дымки, какие-то кости, похожие на человеческие, и аспидистра в ярко-розовом вагоне. Последняя, впрочем, изображена была очень точно — сама мисс Пейн не раз видела точно такие же растения в точно таких же розовых горшках. Возможно, стоит упомянуть, что аспидистра изображена с фотографической точностью, только это вряд ли удовлетворит материнское тщеславие Хильды.
Полина Пейн подошла ко второй картине Уилфрида.
Еще того хуже. Никаких ребусов — простое и откровенное безобразие. Мисс Пейн уселась перед ней — ноги прямо отваливались — и только теперь, с облегчением переведя дух, до конца осознала, до чего же это скверная работа.
Что же написать о ней Хильде? Ей пришло на ум единственное слово — «смелая». Тем не менее вставать Полина Пейн не собиралась — пусть ноги как следуют отдохнут. Чтобы не смотреть на возмутительное полотно, она окинула взглядом помещение. На банкетке слева сидел мужчина и изучал каталог. Почему-то ей показалось, что он сидит там уже довольно давно.
Еще один мужчина вошел в дверь в дальнем конце зала.
Он тоже держал каталог. Полина глядела, как он сверился с нужной страницей и остановился перед картиной, изображающей нечто вроде взрыва атомной бомбы. Имея превосходное зрение, она не могла себе представить, что это полотно может означать что-либо иное.
Вскоре внимание мужчины обратилось на изображение жуткой дамы — зеленоватой и, кажется, с переломанными костями, после чего он шагнул назад и сел на банкетку слева, на подобающем расстоянии от другого мужчины.
Полина отметила, что ей почему-то любопытно, достаточно ли сильное впечатление произвела на обоих джентльменов изувеченная леди, чтобы заставить их обменяться мнениями на этот счет. Если бы кто-нибудь сел теперь рядом с ней, то сама она едва ли удержалась бы от гневного монолога. Мисс Пейн наблюдала за двумя мужчинами, но если они и говорили, ей не было слышно ни единого слова. Она ничего бы не услышала, даже сидя с ними на одной скамье. Последним звуком, достигшим ушей Полины, был взрыв бомбы, обрушивший стены и потолок конторы ей на голову в 1941 году. В течение суток она была погребена под развалинами, а когда ее откопали, оказалось, что она оглохла навсегда. С присущим ей мужеством и усердием мисс Пейн научилась читать по губам, развила свои кулинарные таланты и получила место экономки в одной из деревенских школ. Перед самым концом войны умер ее дядя, Эмброуз Пейн — прямой и решительный старик, живший под девизом: «Говорю то, что думаю». За свою долгую и довольно унылую жизнь он высказал много нелицеприятных слов и сделал как минимум одно мужественное заявление — что дождется в Лондоне конца войны. Старик едва-едва не сдержал обещания — всего за неделю до прекращения боевых действий он скончался в большом старомодном доме, том же самом, где появился на свет. Эмброуз Пейн завещал дом вместе с остатками капитала своей племяннице Полине, которая вернулась в Лондон и немедленно сдала все комнаты, кроме двух на нижнем этаже, где поселилась сама.
Дядя Эмброуз был бы шокирован донельзя, но Полина любила кухню деревенской школы куда меньше, чем Лондон. Сначала было странно ходить по знакомым улицам и видеть транспорт, двигающийся абсолютно бесшумно. Но вскоре она к этому привыкла, а в чтении по губам, благодаря ежедневной практике, достигла почти совершенства.
Таким образом ей удавалось «услышать» весьма любопытные вещи, предназначенные для ушей возлюбленных, друзей или врагов. Она могла сидеть в ресторане и понимать, о чем говорят люди за столиком, находящимся от нее на солидном расстоянии, — и ни гул разговоров, ни громкая музыка были ей не помеха.
Так что, оглядев зал галереи, она прекрасно поняла, что сказал один мужчина другому.
Глава 2

Салли Фостер снимала две комнаты на втором этаже дома, который Эмброуз Пейн оставил своей племяннице.
Окна одной из них выходили на маленькую площадь с довольно запущенным сквериком посредине, где пережившие войну кусты лавра и сирени продолжали борьбу за существование. Хотя ни одна бомба не упала на площадь, большинство окон разбилось, когда фугаска угодила на соседнюю улицу. Всем здешним домам было не менее ста лет, и каждый располагал полуподвалом и мансардой для некогда многочисленной прислуги. Невозможно было представить что-либо более убогое и менее приспособленное к современным условиям. Эмброуз Пейн упорно отказывался идти в ногу со временем, но Полина соорудила пару дополнительных ванных. Салли готовила на газовой плите новейшей модели и, хотя делила мойку с Полиной, считала, что ей жутко повезло. Она работала секретаршей у Мэриголд Марчбэнкс, чьи издатели утверждали, что ее гонорары исчисляются миллионами. В частной жизни Мэриголд именовалась миссис Эдуард Поттс — по мужу, затерявшемуся где-то в далеком прошлом, и имела двух дочерей, одна из которых только что сделала ее бабушкой. Когда к Мэриголд приходило вдохновение, она диктовала Салли с десяти до половины первого. Помимо этого, Салли должна была печатать, держать корректуры и писать ответы на письма поклонников, к которым Мэриголд добавляла размашистую подпись. Жалованье было неплохое и вкупе с тем, что оставили ей родители, позволяло Салли существовать вполне комфортно. Иногда они с Мэриголд ездили в деревню, причем Салли вела машину.
Покуда Полина Пейн думала о том, что ей написать кузине Хильде Гонт, сын миссис Гонт, Уилфрид, развалился в самом удобном кресле Салли и мешал ей работать.
Она уже дала ему это понять в недвусмысленных выражениях. В самом облике Салли не было и намека на двусмысленность — во всем, от блестящих каштановых волос, сверкающих глаз и румяных щек до ее манеры обращаться с настырным молодым человеком, сквозила прямота искренней натуры.
— Слушай, Уилфрид, я не могу тратить на тебя время — мне нужно отвечать на письма поклонников Мэриголд.
— Дорогая, ты уже говорила это.
Пишущая машинка застрекотала с новой силой.
— И буду говорить, пока ты не уберешься отсюда.
Уилфрид принял почти горизонтальное положение. Он был худой и долговязый, с гладкими темными волосами.
— Не будь такой суровой.
Салли засмеялась — как она ни старалась быть суровой, ее милый заразительный смех выдавал добросердечие и мирный нрав.
— Тогда я буду свирепой! — предупредила она, устремив на Уилфрида карие глаза.
Молодой человек самодовольно улыбнулся.
— Надеюсь, не со мной?
— Это почему же?
— Тебе не хватит духу.
Салли нахмурилась — она вбила восклицательный знак не там, где следовало.
— Вот, из-за тебя испортила письмо профессору, который тщательно проанализировал все синтаксические погрешности в двадцати пяти книгах Мэриголд. Я не могу провоцировать его, делая ошибки в письмах. Пожалуйста, уходи.
Уилфрид вытянулся еще на дюйм в просторном кресле и закрыл глаза.
— У меня не хватит на это сил. Кроме того, я обдумываю предложение руки и сердца.
Вставив знак сноски посреди предложения, Салли убрала руки с машинки.
— Ты уже делал мне предложение вчера.
— И позавчера, и позапозавчера. Я беру тебя измором, голубушка.
— Ну и сколько же раз мне придется отвечать «нет»?
— Понятия не имею. В один прекрасный день тебе это надоест.
— Послушай, Уилфрид…
Он взмахнул рукой.
— Давай сменим тему. У меня нет сил пререкаться. Кроме того, у меня претензия к твоей тетушке Полине. Или нужно говорить «на твою тетушку»?
Салли покраснела от злости.
— Она не моя тетя, а кузина твоей матери!
Уилфрид покачал головой.
— Дело не в степени родства. Если беспомощная девушка находит убежище у пожилой женщины, последняя автоматически становится ее тетушкой. Это просто вежливое обращение. Ты ведь не хочешь быть невежливой с Полиной? Да и вообще сейчас не время для праздных споров.
Как я сказал, у меня к ней Претензия, и мне нужна твоя поддержка для ее удовлетворения. Как ты насчет саботажа?
— Слушай, Уилфрид…
Рука Уилфрида сделала очередной взмах.
— Не торопи меня. Это ослабляет иммунитет, истощает запас энергии и вообще нервирует. Как ты, возможно, догадалась, моя Претензия касается мансарды. Почему Полина позволила ее занять Дэвиду Морею? Там отличное освещение — северное окно. Если Полина согласилась превратить мансарду в студию, то почему, во имя перечня всех родных и близких, она впустила туда постороннего, а не сына своей собственной двоюродной сестры?
— Что еще за перечень родных и близких?
Уилфрид приоткрыл светло-карие глаза ровно настолько, чтобы бросить на Салли укоризненный взгляд.
— Я и забыл, что ты, в отличие от меня, не была воспитана в лоне церкви.
— Не была. Ну так что это за перечень?
— Краткий список лиц, на которых нельзя жениться и На которых никто, находясь в здравом уме, не захотел бы жениться. Фигурирует в англиканском молитвеннике. — Он снова закрыл глаза и произнес нараспев:
— «Мужчина не может жениться на своей бабушке»… Но мы отвлеклись — по крайней мере, ты. Возвращаюсь к теме — на Полину необходимо оказать давление. И тут-то понадобишься ты.
Глаза Салли расширились — в прошлом это не раз тревожило сердца многих и многих молодых людей.
— Мой добродетельный Уилфрид, а при чем тут я?
— Ты будешь агентом влияния. Полина любит тебя — ты ее прямо приручила. Если ты разразишься слезами и скажешь, что без моего пребывания в мансарде жизнь потеряет смысл, она, возможно, выставит оттуда Дэвида Морея.
— Не потеряет, — отрезала Салли.
Уилфрид приподнялся на дюйм.
— Что ты имеешь в виду? Что не потеряет?
— Жизнь не потеряет смысл. Даже совсем наоборот. Чего ради тебе нужно выгонять из мансарды Дэвида?
Он сердито посмотрел на нее.
— Что-то ты поглупела, дорогая! Я домогаюсь студии ближнего своего. У меня есть только одна комната, и к тому же препаршивая. Лестница пахнет помоями, а миссис Ханейбл пахнет виски. Если мне станет плохо, никто не возьмет меня за руку и не разгладит нахмуренное чело.
У Полины мне будет куда лучше. Во-первых, из-за священных уз родства, а во-вторых, из-за вдохновляющих мыслей о пребывании с тобой под одним кровом. Кто это писал: «Коль близости быть пищей для любви…»
— Полагаю, Шекспир, — усмехнулась Саллли. — Только его бы удивила твоя цитата, ведь он писал не «близости», а «музыке».
— Он много чего написал, — сердито буркнул Уилфрид, приподнявшись еще на пару дюймов. Внезапно его лицо прояснилось. — Только подумай, как прекрасно будет просыпаться утром, зная, что я нахожусь всего двумя этажами выше, и засыпать ночью с той же чудесной мыслью!

Мод Силвер - 27. Внимающее око - Вентворт Патриция => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Мод Силвер - 27. Внимающее око автора Вентворт Патриция дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Мод Силвер - 27. Внимающее око у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Мод Силвер - 27. Внимающее око своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Вентворт Патриция - Мод Силвер - 27. Внимающее око.
Если после завершения чтения книги Мод Силвер - 27. Внимающее око вы захотите почитать и другие книги Вентворт Патриция, тогда зайдите на страницу писателя Вентворт Патриция - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Мод Силвер - 27. Внимающее око, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Вентворт Патриция, написавшего книгу Мод Силвер - 27. Внимающее око, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Мод Силвер - 27. Внимающее око; Вентворт Патриция, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн