А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Джексон Коул: «Каньон Дьявола»

Джексон Коул
Каньон Дьявола



Library of the Huron: gurongl@rambler.ru
Джексон КоулКаньон Дьявола Глава 1 — Капитан, в этих горах поселилась смерть. Смерть и ужас!— Что ты хочешь этим сказать, Мануэль?Старый мексиканец, беспокойно оглянувшись, заговорил тише— То, что сказал, Капитан: смерть — там, она приходит оттудаРейнджер Джим Хэтфилд перевел взгляд с обветренного лица старика Мануэля по кличке Пеон — туда где далеко, на северо западе темной стеной поднимались на горизонте горы Тинаха. Стена эта, изломанная и утыканная, как клыками, остроконечными вершинами, была темно синего и фиолетового цвета, на теле ее тут и там краснели кровоточащими ранами пересохшие русла ручьев или зияли чернотой горловины каньонов.Хэтвилд остановил своего могучего гнедого на окраине городка у реки. Между горами и городком на много миль волнистым изумрудным покрывалом раскинулись великолепные пастбища. Правда, кое-где вдруг чужеродными заплатами попадались клочки бесплодной пустыни, столь характерные для юго-западного Техаса, проплешины, где корявый саксаул и причудливый кактус вели изнурительную борьбу за существование. Но в целом эта улыбчивая земля была укутана в богатый зеленый наряд, отороченный по краям серебром ручейковХэтвилд вновь повернулся к мексиканцу, лицо которого выражало забавную смесь собачьей преданности и благоговения— Все-таки, что ты хочешь этим сказать, амиго? — повторил он свой вопрос.Старый Мануэль вновь нервно оглянулся. Никто не мог его услышать, но он заговорил еще тише, почти шепотом.— Раньше, Капитан, наши парни ездили туда, — сказал он, — ездили охотиться на дичь, копать коренья трав, которые растут только в этих горах. Так было много лет подряд… Молодежь уезжала в горы и возвращалась с полными мешками и навьюченными ослами. А потом вдруг все переменилось. Однажды парни поехали в горы — и не вернулись. Другие поехали их искать и тоже пропали. Третьи — с оружием и готовые ко всему— поехали в горы и вернулись ни с чем, ничего не нашли. Больше наши люди туда не ездили. А потом… потом, Капитан, пришли полуночные всадники и — Он!— «Он»?— Да, Капитан. Пришел Он, и с ним — всадники. Они стали силой уводить с собой людей из прибрежных поселков. Обещали дать работу и хорошо заплатить, но платой была смерть!Серые глаза Хэтфилда сузились. Ему приходилось слышать, что вытворяют мексиканские латифундисты и владельцы копей, когда не хватает рабочих рук.Они устраивают набеги на селения пеонов — мирных мексиканских крестьян — и уводят этих простодушных трудяг, не спрашивая, хотят они того или нет.Ну, может у них там, на том берегу Рио-Гранде, так заведено, но здесь, по эту сторону границы, такой номер не пройдет. Хоть эти люди и мексиканцы по крови, но они граждане штата Техас, и, как таковые, могут рассчитывать на защиту со стороны государства.Хэтфилд принялся терпеливо выяснять все по порядку.— Все-таки, Мануэль, кто же это «Он»? Он кто — крупный землевладелец? У него большое ранчо?Старый мексиканец мучительно колебался. По морщинистым щекам сбегали капли пота. Наконец он прошептал едва слышно:— Это Эль Омбре Син Кара…— «Человек без лица», — перевел Хэтфилд, размышляя о том, какой же действительно смысл мог быть вложен в это испанское выражение. Он слишком хорошо знал эту цветущую землю и ее людей, чтобы воспринимать подобные обороты буквально.— Ты хочешь сказать, что у него лица не видно, или у него шрамы на лице?Мануэль медленно кивнул.— Си, — сказал он, — эль сикатрис, шрам, да, он без лица.Хэтфилду пришлось удовлетвориться этим.— А люди, которые с ним? — спросил он.Мануэль просто зашипел от злости:— Они дьяволы!— Ну да, конечно, я понимаю, они дьяволы — для тебя — согласился рейнджер. — И никто из тех людей так и не вернулся?Глаза Мануэля нервно бегали. Он облизал запекшиеся губы. На его морщинистом лице отразилась целая гамма разноречивых переживаний. Он страдал. Наконец его прорвало — он заговорил быстро и горячо.— Нет, Капитан! Некоторые вернулись — чтобы умереть!Хэтфилд хотел было переспросить, но мексиканец опередил его.— Погоди, Капитан, погоди! И сейчас здесь еще есть один из тех, кто вернулся. Хочешь увидеть его, Капитан?— Конечно! Я бы хотел послушать, что он расскажет.— Ничего ты не услышишь. Капитан, — возразил Мануэль. — А вот увидеть — увидишь. Идем!Гнедой конь Хэтфилда плелся шагом вслед за мексиканцем, который направился к какой-то жалкой хибаре в нескольких сотнях ярдов. Он постучал в дверь, пробормотал что-то по-испански и жестом предложил рейнджеру спешиться.Доверив своего гнедого вечернему ветерку, Хэтфилд вошел вслед за мексиканцем.Внутри было темно. Ему пришлось нагнуться, чтобы тульей своей широкополой шляпы не задеть низкую притолоку.Хэтфилд помедлил минуту — дал глазам привыкнуть к темноте. Сначала он ничего не различал, только какие-то тени. Потом одна из этих теней оказалась древней старухой — скорее индианкой, чем мексиканкой. В дальнем углу комнаты стояла кровать, на ней что-то лежало, слегка шевелилось и издавало звуки, похожие на бормотание. Хэтфилд подошел поближе.— Вот, — сказал Мануэль, — один из тех, кто вернулся оттуда.Джим Хэтфилд наклонился над кроватью, пытаясь рассмотреть лежащего на ней человека.То, что он увидел, когда-то было человеком. Теперь это было нечто, но не человек, скорее вещь. Это нечто корчилось медленно и непрерывно, как змея в спячке. Да, больше всего это жуткое, непрекращающееся шевеление напоминало Хэтфилду конвульсии какого-то мерзкого пресмыкающегося. Казалось, что в этом извивающемся теле под сморщенными мышцами нет костей. . Огромные пустые — невидящие — глазницы пялились в пространство. Из гноящейся беззубой язвы, зияющей на месте рта, вырывалось хрипение.Почувствовав приступ тошноты, Хэтвилд выпрямился и невольно отступил назад, чтобы не видеть этой жуткой картины. Он подавил в себе чувство омерзения, на него накатила волна жалости — и тут же ее сменила слепящая ярость.— Что с ним сделали? — В вопросе звучало непреклонное требование ответа.Старый Мануэль пожал плечами, по-испански выразительно, и произнес сакраментальную фразу мексиканцев, которая всегда выручает их при встрече с непонятным:— Кто знает?Хэтфилд разглядывал лежащего. За годы службы ренджером он не раз видел следы изощреннейших пыток, порожденных испанской и индейской фантазией, но это было что-то новое.— Какой-то яд, наверное, — предположил он. И вновь волна безумной ярости захлестнула все его существо. Ярости к тем, от кого исходила эта чудовищная жестокость.Зачем они вернули это жалкое подобие человека в родную деревню? Для Хэтфилда, изучившего извилистые лабиринты скрытного мексиканского ума, причина была ясна. Это изощренная форма предупреждения, наглядный пример той участи, которая постигнет всякого, кто осмелится перечить воле хозяина или опрометчиво выразит неудовольствие работой, которую ему дадут. Хэтфилд преисполнился мрачной решимости побеседовать с этим самым «хозяином», как только личность его будет установлена, и беседа эта не сулила вышеупомянутому хозяину ничего хорошего.А установить его личность, как считал рейнджер, будет не слишком трудно. Из того, что рассказал старый Мануэль, можно сделать вывод, что набранная таким образом рабочая сила использовалась где-то в горах Тинаха или неподалеку. Конкретное место нетрудно будет вычислить — методом исключения. В этой части Техаса есть несколько скотоводческих хозяйств, принадлежащим мексиканцам, а немного дальше на запад было еще несколько рудников, которыми владели мексиканцы или техасцы мексиканского происхождения.— Кто-то балует в прибрежных поселках, — говорил капитан Билл Макдоуэл своему лучшему рейнджеру, давая новое задание. — Ко мне идут жалобы из этих поселков — обычные жалобы, как всегда. Ни черта в них не разберешь, ясно одно — что-то там не так. Может, какая-нибудь революция — там, за Рио-Гранде, и какой-нибудь бандит-выскочка провозгласил себя «генералом» и вопит «Свобода!». В смысле, свобода — для него — убивать и грабить кого хочешь, а для одураченных бедняг — свобода таскать ему каштаны из огня голыми руками. И при этом здорово обжигать себе пальцы. Эти партии не прочь при случае посеять смуту в поселках по эту сторону реки…— Весьма вероятно, — заметил Хэтфилд.— Прокатись туда, Джим. Может, успокоишь их, пока они не разыгрались всерьез. У нас сейчас не хватает сил на пограничную заваруху в этом районе, и в ближайшее время, видимо, не будет — судя по тому, как идут дела на востоке и в районе Пэнхендла. Я со дня на день жду приказа отправлять туда ребят…Объезжая речные поселки и по крупицам собирая информацию, Хэтфилд наткнулся на старого Мануэля Карденаса, с которым ему доводилось встречаться раньше по долгу службы. Мануэль, приведя его в эту жуткую хижину и предъявив жертву, дал верный ключ к пониманию того, что происходит в поселках.— Так ты говоришь, это не первый, кто вернулся оттуда? — неожиданно спросил Хэтфилд.— Еще двое вернулись, — ответил Мануэль.— И каждый раз, после возвращения кого-нибудь из них, эти дьяволы на лошадях, про которых ты говорил, устраивали ночью набег, не так ли?— Святый Боже! Откуда Капитан знает об этом? — воскликнул потрясенный Мануэль.— И каждый раз они уводили с собой людей, не так ли амиго?— Да, Капитан, но…— И это значит, что скоро они опять пожалуют, верно?Старик нервно облизал пересохшие губы.— Капитан, — прошептал он с отчаянием в голосе.— Не тревожься, старина, — мягко перебил его Хэтфилд. — Сдается мне, это будет их последний визит.Мануэль заглянул в глаза рейнджера. Они были холодны, как колючее зимнее солнце.И старик понял, что он не солжет — все будет так, как сказал этот человек.— Одинокий Волк, я с тобой, — еле слышно прошептал мексиканец. Глава 2 Старый Мануэль вместе со своей гибкой, быстроглазой дочерью жил в небольшом домике на краю города. Роза — так звали девушку — вела хозяйство, а отец, опытный взрывник, работал на одном из рудников, принадлежащих американцам, сразу за рекой, на мексиканской стороне, и неплохо зарабатывал. Роза горячо поддержала отца, когда тот предложил Хэтфилду остановиться и устроить свой штаб в их доме.Этой ночью, когда Хэтфилд, сидя на своей койке в маленькой комнатке под скатом крыши, курил в тишине, мысли его постоянно уносились в убогую глинобитную хижину, где на кровати умирал человек. Одинокий Волк уже побеседовал с местным врачом. Тот признал, что не в состоянии классифицировать таинственное заболевание.— Никогда ранее, сеньор, не доводилось мне встречать таких симптомов, — отвечал с чисто испанской учтивостью доктор на вопрос Хэтфилда. Яд? Может быть, но если так, то состав его мне незнаком. Какое-то вещество раздражающего действия чудовищной силы. Как применялось — не могу сказать. Если это болезнь, то в наших местах она встречается впервые…В те времена, когда был еще жив отец, когда их ранчо еще не пошло с молотка, Джим Хэтфилд провел пару лет в колледже, много путешествовал и даже однажды летом, во время каникул, побывал на Востоке. Там, в этом краю чудес и тайн, он повидал кое-что такое, что до сих пор тревожило его память…— А, может быть, это что-нибудь вроде проказы или бубонной чумы? — спросил Хэтфилд.Пожилой врач пожал плечами.— Возможно, — согласился он. — В странах Востока встречаются заболевания, о которых наш западный мир знает очень мало. Это, конечно, не проказа, но вполне может оказаться, что это какое-нибудь родственное ей заболевание. Я думал об этом, рылся в справочниках, опрашивал местных стариков, но подтверждения не получил, хотя в принципе и допускаю такую возможность… Но не исключено, что это какой-то сильнодействующий яд… Этот человек? Он не проживет и двух дней…Хэтфилд кивнул. В голове его зрел план, о котором он не сказал доктору. Собственно говоря, он давно решил, если представится возможность, отправить тело в медицинский колледж для вскрытия и исследования. Но это потом, ведь бедняга еще не покончил свои счеты с жизнью.Стояла ясная ночь, белое сияние луны затмевало звезды, превращая их в россыпь серебряной пыли на иссиня-черном бархате неба. Воздух был неподвижен, но еле уловимый шепот трав выдавал волшебное прикосновение невидимых губ — свежесть росы, прохладу легкого ветерка…В такую ночь слышен каждый звук, и Хэтфилд уловил частый топот множества копыт вдалеке.Другие тоже услышали топот. Когда Одинокий Волк шагнул за дверь хижины и пошел в сторону маленькой площади — плази, вокруг которой раскинулся городок, он увидел как съеженные, крадущиеся фигуры выползают из дверей своих убогих бревенчатых или глинобитных хижин и со страхом всматриваются в таинственную тьму, там, на севере, где зловещие черные горы клыками вгрызались в небо, залитое лунным серебром.Тут и там стояли группы встревоженных людей. Отовсюду доносилось бормотание. Вновь и вновь звучала одна и та же фраза: «Лос кабальерос де ла ноче! Лос кабальерос!»— Всадники! Ночные всадники! — повторил Хэтфилд по-английски, — да, точно, это они. Ну, похоже, представление начинается!Отстегнув ремешки на кобурах своих «Кольтов», он замер, и высокая его фигура казалась во тьме гранитным монументом. Из-под широкополой шляпы мерцали серые глаза.Стук множества копыт становился все громче и громче. Их дробь все нарастала в напряженной тишине, покуда раскаты этих бешеных кастаньет не заполнили все вокруг. Отдельные удары слились в ровный гул, который вдруг резко оборвался оглушительной тишиной, когда конная группа, ворвавшаяся на площадь, остановилась как вкопанная, раздирая губы взмыленных лошадей жестокими мексиканскими удилами.Нескончаемую минуту длилась тишина, не нарушаемая ничем кроме тихого позвякивания сбруи да хрипения загнанных лошадей. Зловещие фигуры всадников были неподвижны, их сомбреро надвинуты низко на глаза, а подбородки прикрыты полами черных плащей.Над толпой трепещущих пеонов вознесся вздох, как будто все они выдохнули по сигналу, а затем можно было слышать только нервное шарканье множества ног.А всадники все молчали, как каменные. Хэтфилду их замысел был предельно ясен: жуткий свет луны внушающий суеверный страх, дрожащие тени испуганных людей, группа всадников — зловещая, неподвижная — все это должно было вселять ужас в души пеонов и парализовать их рассудок, ибо несмотря на примесь испанской крови, они, по сути, оставались индейцами, со всеми присущими индейцам суевериями и безотчетным страхом перед неведомым. Смуглолицые жители прибрежных поселков не страдали недостатком физического мужества, они умели со стоическим безразличием смотреть в глаза смерти, без слова жалобы переносить ужасную боль. Но сейчас они столкнулись с чем-то таким, чего не могли понять, а потому — боялись. Сила их духа была подорвана, как и способность сопротивляться…Раздался голос, резкий, властный, говоривший по-испански.— Алькальд! Пусть выйдет алькальд!Дрожащий мэр вышел вперед, шаркая ногами и с опаской поглядывал в сторону говорящего. Взгляд Хэтфилда тоже был обращен на всадника, который восседал на своем коне впереди остальных. Одинокий Волк всмотрелся — и глаза его расширились, челюсти сжались. а на скулах заиграли желваки. Он не мог поверить своим глазам: казалось, у этого человека нет лица! Нет лица в истинном значении этого слова. То, что можно было разглядеть между полями низко надвинутой шляпы и пышным платком на шее, не имело черт, это пространство было как-то стерто и размазано. На нем только пылали глубоко посаженные глаза. В этот момент много бы дал Хэтфилд за один луч солнечного света!Человек без лица заговорил вновь громким звенящим голосом.— Нужно десять человек, — сказал он, — десять мужчин для работы за хорошую плату. Хозяин приказал.Старый алькальд наклонил свою седую голову, затем резко вскинул ее.— Сеньор, — возразил он, — негоже нашим парням ездить туда, на север. Тот, кто оттуда вернулся, уже не живет…Предводитель всадников ничего не сказал. Поднял руку — раздался щелчок, и длинная плеть рассекла лицо старика, которое обагрилось кровью. И тогда вперед вышел Джим Хэтфилд. Он отодвинул плечом ошеломленного мэра и повернулся к всадникам. Раздался его голос, в котором тяжело зазвенел металл:— Слазьте с лошадей и становитесь здесь, вы все! Именем штата Техас вы арестованы!Всадники не могли разглядеть его лица, но в слабом свете луны на груди у него сияла серебряная звезда рейнджера, а голос звучал властно. В течение минуты не было слышно ни звука. А затем Хэтфилд заметил отблеск металла в чьих-то руках, и реакция его была молниеносной.Он пристрелил того, кто выхватил оружие, прежде, чем тот успел нажать на спусковой крючок.Убитый рухнул на землю, и в тот же миг раздался грохот множества выстрелов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15