А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— О, черт, — прорычал Рэнди Блюменталь.
— А я отгадал, в конце концов, — засмеялся Петровски, нажимая на клаксон.
— Будем держать Рэнди под замком, пока они не назначат награду за голову кровожадного убийцы нашего замечательного гражданина Хэмфри Ходжеса. Кому какое дело, что Ходжес работал с ФОСА, с Дмитрием Борзым, правильно? А вот когда мы и представим им Рэнди…
— Хватит, Кларк, — прошипел Лютер Стил. — Нам нужно связаться с «Патриотами», узнать, нашли Холдена или нет. Мистер Серилья сказал мне, что президент разговаривал, по-настоящему разговаривал.
— Слава Богу, — почти закричал Том Лефлер.
— Да, — кивнул Стил. — Но дело в том, что по прогнозам президент скоро поправится настолько, что сможет занять свое место. Поэтому мистер Серилья думает, что Маковски попытается организовать его убийство. И очень быстро. У меня есть имя человека, который вероятно знает, где президент сейчас.
— Я думал, он в Бетесде, — перебил его Кларк Петровски.
— Это все для газет, Кларк. На самом деле это место называется «Лесной пансионат», в Вирджинии. Раньше это был восстановительный центр агентуры ЦРУ. Мне дали список людей, на которых можно положиться. Мистер Серилья, — Стил почти прошептал, глядя под ноги, — уверен, что Маковски наверняка его убьет.
— Мы можем… — начал Раннингдир, но осекся.
Стил долго ничего не говорил, глядя в окно на проезжающие машины. Потом он сказал то, о чем каждый подумал.
— Мы не можем. Потому что тогда они постараются расправиться с президентом еще быстрее. Мистер Серилья сказал, что они уже почти все подготовили. И он прав. Если мы сумеем вывезти президента в безопасное место, мы можем попробовать спасти мистера Серилью. Значит, действовать нужно еще быстрее. Но нам нужны будут еще люди, нам нужна будет помощь «Патриотов». Это были инструкции мистера Серильи. И я намерен их выполнять.
— Я тоже, — сказал Билл Раннингдир.
Стил повернулся и взглянул на заднее сиденье. Раннингдир держал плечевую кобуру Стила с «Вальтером» в ней.
— Тебе это понадобится.
Стил взял пистолет и кобуру и стал снимать пиджак.
Глава восемнадцатая
Лем Пэрриш заметил, что на телефоне мигает красная лампочка, снял наушники и взял трубку.
— Да.
— Тут кто-то хочет вас видеть. Черный. Вы его знаете?
— Опиши поподробнее. Я знаю многих чернокожих.
Автоматически он посмотрел на часы в студии. Еще четыре минуты до новостей. Он подменял человека, который работал с двух до шести. Женщину, которая обычно в это время меняла кассеты, прошлой ночью избили и чуть не изнасиловали, и она была дома. Ей нужно было прийти в себя, и Пэрриш решил, что вполне может немного не поспать. Он вспомнил старые времена, как они болтали, сидя в студии, меняли кассеты, и постоянно пили кофе.
В трубке опять раздался голос охранника:
— Говорит, его зовут Лютер. Но фамилию не называет.
Пэрриш сглотнул. Лютер Стил.
— Впустите его. Он мой старый приятель. Не надо его щупать.
— Эй, у меня приказ, мистер Пэрриш.
— Да, но я могу сделать так, что тебя уволят, Джо. Впусти его.
Трубка на секунду замолчала, потом:
— Ну ладно, уже впустил.
Лем взглянул на студийные часы, вставил кассету, нашел нужный кусок и включил аппаратуру.
Раздался стук в дверь.
— Войдите.
Он снова глянул на часы, потом на дверь. Лютер Стил вошел.
— Закрой дверь, Лютер. Рад тебя видеть.
— Нам нужно потолковать.
— До новостей осталось две минуты.
— Здесь можно говорить?
Пэрриш усмехнулся:
— Можно говорить? Черт, где сейчас можно говорить? Но студия звуконепроницаема, и я не включаю микрофон больше чем на полторы минуты. Так что здесь также безопасно, как и везде.
— Президент выздоравливает.
Пэрриш чуть не упал со стула.
— Не заливай!
— Его собираются убить, как мы думаем, и мне нужна помощь Дэвида Холдена.
— Может, он еще не вернулся.
— Я молюсь, чтобы он уже приехал. Нам нужны люди, которым мы можем доверять. И как можно скорее. Ты можешь отвести меня в их лагерь?
— Конечно. Как только кончится эфир. Это еще два часа.
— Нет времени, — сказал Стил.
Лем Пэрриш взглянул на часы.
— Подожди немного.
Он наблюдал за минутной стрелкой, потом одел наушники, откашлялся и включил микрофон.
— Это Лем Пэрриш, который заменяет сегодня вашу Ночную Дафну. А сейчас Мел Торм и группа «Фиолетовый туман» споют «Осень в Нью-Йорке». — Он включил запись.
Пэрриш сбросил наушники и схватил трубку телефона. Набрал номер. Долго ждал.
— Дафна?
Она едва могла говорить.
— Я знаю, ты хреново себя чувствуешь, — сказал он. — Но ты должна мне помочь. Я пришлю за тобой высокого красивого парня, и он привезет тебя сюда. Он что-то вроде полицейского, с ним ты можешь чувствовать себя спокойно. Мне нужно бежать, но я вернусь до того, как кончится эфир и отвезу тебя домой. Ты сможешь?
Она сказала что-то насчет того, что он должен с собой сделать в сексуальном плане, потом рассмеялась и согласилась.
— Хорошо. Он сейчас выезжает. Черный парень, его зовут Лютер. Ты можешь ему доверять. Спасибо, крошка.
Он повесил трубку и развернул кресло к Стилу.
— Ты знаешь район возле бара «Хайлайт»?
Похоже, Стил не знал.
— Хорошо, — сказал Пэрриш, — сейчас ты получишь урок географии.
Он взял лист бумаги и начал рисовать план.
— Ее зовут Дафна, и она сногсшибательная баба.
Глава девятнадцатая
Рози проснулась, лежа у Дэвида на руке. Ее разбудил голос Морта Левинса.
— Привет, Рози.
Морт отвечал за безопасность лагеря, то есть за все, что касается охраны, и если кто-то не мог стоять на посту, должен был найти того, кто мог. Иногда Рози сама просилась в караул, так же, как и Дэвид, в основном потому, что Морт никогда их не ставил. Однажды она спросила его, почему он не ставит их в караул, и он сказал:
— Рози, вы командиры. Командиры не несут караульную службу. Разве генерал Патон когда-нибудь стоял на часах?
— Когда у меня будет два револьвера с рукоятками из слоновой кости, и я отращу яички, я тебе скажу.
Но она не уступила, и иногда добровольно ходила в караул, так же, как и Дэвид.
— Что там, Морт?
— Лем Пэрриш и этот агент ФБР Стил сидят возле костра и хотят увидеться с тобой и с Дэвидом прямо сейчас. Что-то очень срочное.
— Чудесно.
Она села на постели, Дэвид тоже проснулся.
— Ты слышал?
— Да. Похоже, мы действительно дома. Все по-старому.
Он обнял ее, и она позволила ему крепко себя поцеловать. Но Холден отпустил ее, встал и, натянув брюки, стал искать свой второй армейский ботинок.
Она вылезла из-под одеяла и сразу же покрылась гусиной кожей. На ней был роскошный купальный халат, и Рози радовалась ему, как ребенок. Она завернулась в халат и засунула ноги в кроссовки, не развязывая шнурки. Ей все еще было холодно. Дэвид натянул на голову черную вязаную шапочку. Она сама собиралась ее одеть, и поэтому схватила бушлат. Бушлат был Дэвида, но это не имело значения. Рози набросила его на плечи и вышла за ним из палатки.
Она заметила, что за поясом армейских брюк у него тот «Магнум», который она дала ему вчера. Рози улыбнулась. Она взяла свой «Глок-17» и засунула его в карман бушлата.
Вместе с Дэвидом они подошли к кострищу, в котором еще плясали язычки огня.
Лютера Стила нельзя было не узнать по широким плечам и атлетической фигуре, к тому же он был одним из немногих, кто, наверное, и спал в костюме и галстуке. Лем Пэрриш, как всегда, заложив левую руку за спину, стоял рядом со Стилом.
— Лютер, Лем, — позвала Рози.
— Привет, Рози, — отозвался Лем. — Я вижу, ты привезла нашего мальчика.
— Это мой мальчик. Поищи себе другого, — засмеялась Рози Шеперд.
Дэвид остановился в футе или около того от Стила и Лема Пэрриша, и они, как всегда в таких случаях делают мужчины, начали пожимать друг другу руки, кивать и молчать.
— Ну, — начала Рози, — что там?
— Возможно, затевается заговор против…
— «Затевается заговор», Лютер? Ты что, начитался шпионских романов?
— Я серьезно, детектив Шеперд, — спокойно сказал Лютер Стил.
— Возможен заговор с целью убить президента, потому что он выходит из комы и наверняка будет жить. Нам нужна помощь «Патриотов».
Рози поискала, куда сесть, нашла складной брезентовый стульчик и опустилась на него, жалея, что не взяла сигареты.
Глава двадцатая
Внутри было очень жарко, и рубашка стала внезапно высыхать прямо на нем. Потолок в фойе был очень высокий; выполненный в турецком стиле времен Оттоманской империи, он был украшен сложным узором керамической плитки, который прекрасно подходил к рисунку пола, так что если долго смотреть на потолок, можно было потерять ориентацию, даже начинала кружиться голова. У Тома Эшбрука не было времени пялиться на потолок.
Он пересек зал и свернул налево, к лестнице. Как только он поднялся на десять или двенадцать ступенек, опять стало жарко.
Здание было построено во время английской оккупации Палестины и не было приспособлено под установку кондиционеров. До сих пор кондиционированный воздух подавался только в зал на первом этаже.
Ему становилось все жарче и жарче, он опять вспотел, и ему стало немного легче. Каждый вечер, после того как он возвращался с допросов Эмилиано Ортеги де Васкеса, перед поздним ужином, даже перед тем, как позвать жену, Эшбрук проглатывал стакан чая со льдом или слабый виски со льдом, или просто стакан воды со льдом, а потом сидел в ванне с холодной водой, чтобы хоть немного остыть.
Потом он принимал душ, но только после ванны. И только потом он звал Дайану.
Эшбрук вышел на площадку, посмотрел вниз, глубоко вздохнул и начал одолевать следующий пролет. Он гордился тем, что еще держал форму, но в его возрасте нельзя было перегибать палку. Но сейчас он поднимался по ступенькам быстро, почти бежал.
Эшбрук вышел в длинный коридор, выложенный маленькой кафельной плиткой. Кое-где плитка отвалилась. Он подошел к стальной двери в конце и постучал. Он уже опаздывал, но у него были дела — надо было посмотреть котировки акций и все такое.
Дверь открыла женщина с оспинками на лице, но тем не менее хорошенькая. Она отбросила рукой волосы и искренне улыбнулась ему.
— Мистер Эшбрук, мы думали, вы уже не придете.
— Я такого не пропущу, — улыбнулся он.
Она приоткрыла дверь шире, и Эшбрук вошел в комнату без окон, где проводились допросы. Она была построена так, чтобы выдержать бомбовый удар. Но если кондиционер, который был вмонтирован прямо в стену и прикрыт бронированными пластинами, отказал бы, а дверь заклинило, они бы все задохнулись.
— Сеньор Ортега де Васкес сегодня весьма разговорчивый, — одними глазами улыбнулся Хьюго Краковски.
— Правда? — улыбнулся Эшбрук. — Это замечательно. Было бы ужасно, если бы мы просто выставили его на улицу и пустили слух о том, как он сдал нам Инносентио Эрнандеса и к тому же рассказал нам все, что знает о наркотических картелях и международном терроризме.
Краковски засмеялся, и девушка тоже. Но Ортега де Васкес молчал.
Медленно, за все эти дни допросов, с тех пор как они привезли его в Израиль, он терял свою наглость и самоуверенность.
— Расскажите мистеру Эшбруку то же, что вы рассказали нам, Эмилиано, — очень любезно сказал Хьюго Краковски. Он посасывал пустую трубку. Капельки пота были видны на шраме почти у самых волос.
— Партию, «Лучшие американцы», лоббистов, которые очень тесно связаны с оппозицией американскому президенту, возглавляет Хорас Элдертон. Я думаю, он входит во «Фронт Освобождения Северной Америки».
Том Эшбрук уселся на один из складных стульчиков, держа в руках свою спортивную куртку. Было тяжело дышать, кондиционер ему почти не помогал.
— Почему вы так думаете?
— Его помощница, сеньорита Нэнси О'Донелл, была любовницей Дмитрия Борзого перед тем как…
— Дмитрий Борзой, — шепотом повторил Эшбрук.
— Эта сеньорита О'Донелл была подружкой Борзого, а потом стала помощницей Элдертона. Может, она спит с ними обоими, а?
Дмитрий Борзой через Нэнси О'Донелл, кто бы она ни была, имел прямую связь с Романом Маковски. Томас Эшбрук почувствовал себя нехорошо.
Глава двадцать первая
Дом выглядел как старое викторианское английское поместье с фотографий, которые она видела в журналах. Плющ, уже увядавший, вился вокруг двери. Рози Шеперд шла между Дэвидом и Лютером Стилом. Машина Стила (за рулем остался Билл Раннингдир) была припаркована на посыпанной гравием площадке возле дома.
Передвигаться стало очень тяжело. Обычные самолеты, конечно, уже не годились, а езда на машине занимала невероятно много времени, потому что приходилось объезжать дорожные посты, которых стало намного больше, и к тому же они постоянно меняли место.
Они пользовались грузовым самолетиком Честера Литла, этого маленького молчаливого человека, который привозил ее и Дэвида в Альбукерке и обратно, когда они ездили туда вместе со Стилом и ввязались в перестрелку с ФОСА во время нападения на конференцию по безопасности. Рози улыбнулась, вспомнив его. Рот у него почти не открывался, но в остальном это был неплохой парень. Дэвид заметил, когда они стали подниматься по ступенькам к двери:
— Жаль, я забыл ту строчку из старинного стихотворения.
— Какую строчку, Дэвид?
— Про розу между двух кустов терновника.
Деревянная дверь с решеткой из маленьких стеклышек открылась перед ними, когда они дошли до верхней ступеньки.
— Меня зовут Честер Уэллс. Я видел ваши фотографии, профессор Холден. А вас я узнал по описанию, которое мне дал Руди Серилья. Вы агент Стил. А эта прекрасная дама в зеленом, наверное, знаменитый детектив Рози Шеперд.
Он был высокий, с густыми, коротко подстриженными и уже седыми волосами. Складки вокруг рта, которые у женщин называются морщинами, подчеркивали характер. Глаза были ясные и голубые.
Рози была одета в зеленое. Это было закрытое платье, с воротником, который напоминал воротник мужской рубашки, и тоненьким матерчатым пояском. Он назвал ее прекрасной, но если бы они знали друг друга ближе, он бы наверняка сказал, что от одного взгляда на нее можно упасть в обморок. Поднявшись на последнюю ступеньку, Дэвид протянул руку.
— Рад познакомиться с вами, мистер Уэллс.
— Я тоже, — кивнул Лютер Стил, в свою очередь протягивая руку.
Рози тоже протянула руку, и он пожал ее, как мужчине, хотя сначала, наверное, собирался поцеловать или что-то, в этом роде. Рози это понравилось.
— Проходите, ребята. Стоя на пороге, можно что-нибудь подхватить, включая простуду.
На солнце еще было тепло, но поздняя осень уже чувствовалась. Он пропустил их в дверь, первой вошла Рози, и запер дверь за ними. Она стянула с себя свой белый свитер, Дэвид помог ей. Под платьем было невозможно носить плечевую кобуру, но ее «Детоникс» лежал в сумочке, которую она не захотела оставлять в прихожей, несмотря на то, что этот Честер Уэллс казался очень приятным человеком.
— В библиотеке кофе и более крепкие напитки на любой вкус. Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы я кое-что нарисовал и ответил на кое-какие вопросы.
— Нам нужно, чтобы вы рассказали нам все, что знаете о «Лесном пансионате», — сказал Лютер Стил, переходя прямо к делу.
— Вы, конечно, понимаете, что это очень важно, чтобы мы знали каждую подробность, которую вы вспомните, — добавил Дэвид.
Уэллс пригласил их в комнату и засмеялся.
— Ну, тогда, в 1944, кормили нас плохо, но, я думаю, с тех пор что-нибудь изменилось. Это случилось тогда, когда я попал в Секретную службу. Хотя тогда я еще не знал, что стал агентом, я думал, что служу в каком-то особом отделе морской разведки. Я попадал туда еще в 1968 и в 1984. Понятия не имею, что там произошло за это время, но расскажу вам то, что помню.
«Кабинет или библиотека, — типично мужская комната», — подумала Рози.
Две стены были отделаны темным, в третьей в основном доминировали большие стеклянные двери, которые, как она думала, открывались во дворик или в сад. В четвертой стене был устроен массивный камин, в котором горел огонь. Возле камина, рядом с темно-коричневым кожаным креслом лежала собака. Пес должен был быть ирландским сеттером, но оказался вполне дружелюбным угольно-черным доберманом. Над камином висело какое-то старинное ружье, было похоже, что оно настоящее, и пороховой рожок. На другой стене коллекция холодного оружия, тоже настоящего на первый взгляд, разнообразные мечи и всевозможные ножи. В комнате стояла кожаная, удобная на вид, мебель. Везде висели книжные полки, некоторые книги лежали на камине. В углу, возле дверей во дворик, стоял бар. Возле кожаного кресла был столик с разнообразными трубками. Когда Честер подошел к креслу, доберман лениво встал, почесался — он был крупнее стандарта для своей породы — и как бы нехотя подошел и лег рядом с хозяином.
— Пожалуйста. Я не настолько назойливый хозяин, чтобы наливать вам. Просто предлагаю. Бар там. Кофе стоит там же.
— Я налью. Что вы хотите? — спросила Рози.
Она вызвалась, потому что подумала, что все ждут этого от нее, раз уж ей не повезло, и она родилась с грудями, а не с яичками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12