А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И тут вновь вспыхнул свет. Над головами у них затрещал динамик. Эйб Кросс прекрасно знал, что они сейчас услышат.
И еще он знал, что не успокоится, пока не уничтожит этого О’Феллона, живое олицетворение зла...
Вольс, припал к палубе, подобрался к открытой двери, решив, что, несмотря на свет, грохот динамика позволит ему остаться незамеченным. Ружье и автомат он передал оставшемуся сзади Лидекеру. Пробравшись через открытую дверь, он очутился на мостике и посмотрел вниз.
Полдюжины мужчин разматывали нити пластиковой взрывчатки, извлекая их из открытых упаковок.
Безумцы хорошо подготовились к задуманному нападению.
Вольс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и не обращать внимания на ужасный голос одержимого жаждой крови маньяка. Ему не раз приходилось убивать во имя своей страны, убивать людей, которые, в свою очередь, убили бы его, допусти он ошибку. Но он никогда не желал чьей-либо смерти. Совсем другое дело — этот человек, О’Феллон, если его только можно назвать человеком. Вольс открыл глаза. Шесть человек. У каждого по автомату. Удастся ли справиться с ними? И где еще успели разместить взрывчатку?
А потом из динамика раздался плач маленького ребенка, отчаянно кричащего:
— Мне страшно! Мама! Мама! Ма... — Динамик отчаянно затрещал, и Вольс понял, что это выстрелы. За ним последовал отчаянный вопль женщины и вновь громкий треск.
И опять все заглушил голос О’Феллона.
— Пять минут, или к ним присоединятся еще двое. У меня их тут достаточно, чтобы продолжать дольше, чем вы выдержите. И я это сделаю!
Только почувствовав стекающую кровь, Вольс осознал, что закусил нижнюю губу.
Глава 23
Террористы убили еще одну женщину и ребенка, вскоре за ними должны были последовать очередные. Кросс и его спутники беспомощно выслушивали крики жертв, бессильные что-либо предпринять. Случившийся с Дженни Холл нервный срыв поставил Кросса в безвыходное положение. Оставить девушку одну он не мог, как не мог позволить ей и дальше кричать и драться. Тем временем она постепенно приходила в себя. Кросс оторвал от сумки ремень и связал ей руки, поручив Лидекеру проследить за ней, пока они с Комстоком займутся другими делами.
Они притаились, спрятавшись за ограждением в верхней части мостика.
— Она возненавидит тебя за это, — еле слышно прошептал Комсток. — И меня тоже за то, что я тебе помогал.
— Мне не удалось заставить ее образумиться.
— Боюсь, Кросс, у нас с тобой могут возникнуть разногласия.
Кросс озадаченно посмотрел на него.
— Почему?
— Ты хочешь собственноручно убить этого мерзавца О’Феллона. И я испытываю точно такое же желание. Тем не менее, пока остаемся союзниками. Договорились?
— Договорились. Ты готов?
— Готов.
Кросс встал, сжимая в обеих руках автомат. Рядом с ним поднялся Комсток. “Браунинг” оставался у него за поясом, одно из ружей он изготовил к стрельбе, второе оставалось прислоненным к ограждению.
— Давай! — рявкнул Кросс, и они открыли огонь по шести копошащимся внизу мужчинам. Грохот советского автомата и ружейные выстрелы сливались в оглушительную какофонию; звук эхом отражался от окружающих их со всех сторон стальных стен трюма. Снизу раздались ответные выстрелы. Пули рикошетом отскакивали от стального ограждения. Кросс почувствовал, как что-то зацепило его левое бедро. Комсток отбросил назад ружье, подхватил второе и, стреляя одной рукой, вытащил из-за пояса “Браунинг”.
Кросс опорожнил магазин, заменил его на новый и продолжал стрелять до тех пор, пока не кончились патроны. Окажись кто-нибудь из террористов рядом с пластиковой взрывчаткой, оснащенной детонатором, и взрыва не миновать. Однако приходилось идти на риск. Кросс с Комстоком ограничились тем, что выждали, пока террористы почти закончили свою грязную работу.
Кросс взглянул на Комстока. Белая рубаха англичанина окрасилась кровью.
— Кровоточит сильно, но, по-моему, ничего серьезного. Посмотришь потом, когда будет время, хорошо? — И Комсток согнулся, едва не падая на пол. Кросс, отпустив свисающий на ремне АКМ, склонился над ним. Его собственное левое бедро горело.
Он осмотрел раненую руку.
— Ты прав. На вид — ничего серьезного. Но болит, наверное, страшно.
— В самую точку, старина. — Его глаза скользнули по бедру Кросса. — Похоже, и тебя зацепило?
— Всего лишь царапина. Вероятно, рикошет. Но кусок остался внутри. Твоя пуля прошла навылет. Я перетяну тебе руку. — И Кросс принялся отрывать правый рукав от рубашки Комстока.
— Свою небось пожалел. Ладно, прощаю. — Комсток улыбнулся.
Кросс наложил повязку.
— Тебе придется подержать руку согнутой, пока кровотечение не прекратится. Постарайся поднять ее повыше.
— Займись своим бедром, старина.
— Одному из нас нужно спуститься и занять позицию внизу. После такого побоища они наверняка скоро заявятся сюда. Если почувствуешь головокружение, опирайся на ружье. Договорились?
— Да.
— Отлично. — Кросс поднялся, сжимая в правой руке автомат, в левой — “Кольт” Дженни, и начал спускаться по трапу вниз. Предстояло собрать у убитых оружие, по возможности обезвредить взрывчатку. И наконец, самое неприятное, но, увы, неизбежное. Если кто-нибудь из шестерых уцелел — довести дело до конца.
Он продолжал спускаться...
— Лидекер! Приведи ее сюда, — приказал Вольс.
— Да, герр Комсток, — послышался в ответ голос офицера.
Вольс повернулся и, пользуясь одним из ружей как костылем, двинулся по коридору, возвращаясь на мостик. Загорелся свет, послышался треск динамика, и Вольс оперся на перегородку, сражаясь с подкатывающей тошнотой.
— Пять минут прошло. Неужто вам безразличны жизни невинных людей?
Послышался детский плач. Его заглушила автоматная очередь. Вольс с усилием выпрямился и ускорил шаги...
Как только самолет поднялся в воздух, Бэбкок последовал примеру Хьюза и уселся, скрестив ноги, на полу фюзеляжа.
— Давай, парень. Сначала автоматы. Присоедини ремни, проверь смазку. Магазины вставим в последнюю очередь. Времени еще много. — И Хьюз принялся разбирать один из трех автоматов.
Бэбкок посмотрел на часы. Когда они садились в самолет, генерал Аргус сказал:
— ВВС сообщают, что специальное оборудование на одном из их самолетов засекло обмен радиосигналами между английским военным судном, находящимся неподалеку от “Импресс”, и Азорскими островами. Голос передавал какую-то шифровку, разобраться в которой пока не удалось. Несколько раз было повторено слово “маяк”. Мы полагаем, это приказ начать штурм.
После чего Бэбкок усомнился, станется ли к тому времени, как они доберутся до судна, в живых хоть кто-то, кого можно будет спасти...
Только один из шестерых не умер сразу. К счастью, он так и не пришел в сознание, пока Кросс, воспользовавшись взятым у Дженни ножом, довел дело до конца. Ему досталось три автомата “Узи”, прекрасное оружие, но излишне скорострельное для некоторых случаев, еще два АКМ с четырьмя запасными магазинами, два пистолета и три полуавтоматических пистолета. Плюс несколько дешевых ножей. Кросс оглянулся на трап. Лидекер помогал Дженни спуститься вниз. Руки девушки по-прежнему были связаны за спиной. Чуть впереди них, слегка покачиваясь, шел Комсток.
Кросс отдал должное стойкости англичанина. В САС набирают крепких парней, если, конечно, Комстока можно считать типичным их представителем. Только один из двух пистолетов представлял какую-то ценность — такой же, как у Комстока, “Браунинг”. Второй оказался девятимиллиметровым “Зиг-Зауэром”. Пистолет — старая, истертая до голубизны десятая модель длинноствольного “Смита”. Кросс быстро извлек и вставил на место барабан, проверяя свою реакцию. Знакомые действия позволили немного разрядить накопившееся напряжение.
— Лидекер! Спускайтесь сюда и обыщите тела. Запасные обоймы, ножи, все, что нам может пригодиться.
Кросс встал и нервно облизал губы. Он умел обращаться со взрывчаткой, но нужно быть полным идиотом, чтобы пытаться обезвредить мины, настроенные на взрыв. Такие, как эти. Кросс подумал, что не отказался бы сейчас от помощи Хьюза, лучшего специалиста по взрывчатке, которого ему когда-либо доводилось встречать. После чего подошел к ближайшему переплетению пластиковых шнуров и осторожно потянулся к ним лезвием ножа.
Динамики смолкли, вызывая в душе иррациональную надежду, что это убийство — последнее. К нему подошел Комсток.
— Я неплохо разбираюсь в этих штуковинах. Можно?
— Прошу. Похоже, эти парни были изрядные дубины.
— Дубины?
— Остолопы, которые не слишком разбираются в своем деле.
— Ага. — Комсток кивнул, и Кросс на мгновение пристально посмотрел на него.
После чего вновь перевел взгляд на взрывчатку.
— Хотя, не исключено, что я ошибаюсь. Тебе приходилось иметь дело с замаскированными детонаторами?
— Немного. Дай-ка взглянуть.
— Посмотрим, согласишься ли ты со мной. — Кросс закурил сигарету. Пластиковая мина не взрывается от искры.
— Да, — отозвался Комсток, манипулируя ножом. — Несомненно. Здесь — фальшивый детонатор, а настоящий упрятан в глубине взрывчатки. Ага! Вот он. С этим разобрались.
С расположенных выше палуб теперь долетали звуки поспешных шагов, но Кросс сомневался, что О’Феллону удастся столь быстро собрать силы для решающей атаки.
— Лидекер, вы умеете обращаться с винтовкой?
— Проверьте.
— Не премину. Спрячьтесь где-нибудь и стреляйте по первой же движущейся мишени наверху. Ясно?
— Ясно!
Людям О'Феллона должно быть известно о заложенной взрывчатке, так что они трижды подумают, прежде чем обстреливать трюм, тем более, что снайперов среди них скорее всего нет. Кросс отнюдь не чувствовал себя в безопасности, но угроза, по меньшей мере, отодвигалась на какое-то время.
Он посмотрел на Комстока.
— Гениальные идеи имеются?
— Именно об этом я хотел спросить у тебя. Кстати, пока мы думаем, позволь мне извлечь из твоего бедра этот осколок.
— Я боялся, что ты о нем не забудешь.
Они отыскали более или менее приличное укрытие под достаточно толстым металлическим навесом, поддерживающим широкий конвейер, предназначенный для перемещения груза. Комсток извлек зажигалку и прогрел лезвие ножа, который они забрали у террориста на палубе. Помахивая ножом в воздухе, чтобы лезвие остыло, он негромко произнес:
— Знаешь, это ведь радиоуправляемые детонаторы.
Кросс молча кивнул.
— И, — продолжал Комсток, — поскольку наш приятель демонстрирует подобное хитроумие, напрашивается предположение, что яхта, на которой они сюда прибыли, начинена таким же образом. Откуда следует, что даже раздобыв то, что перевозит Лидс, нам отсюда не сбежать. Но и оставаться здесь тоже нельзя. То есть ситуация еще хуже, чем можно было предположить. Так что если тебе в голову придет какая-нибудь потрясающая мысль, за исключением очевидного решения — расправиться с О’Феллоном и обезвредить его детонаторы — дай мне знать.
Кросс хотел было сказать, что потрясающие мысли не по его части, но тут Комсток взялся за его бедро и ему пришлось прикусить язык, чтобы не закричать от боли.
Потом до него донесся голос Дженни Холл — сдавленный и невыразительный. От удара по подбородку у нее была содрана кожа, а на щеке выделялось красное пятно.
— Я понимаю, что ты руководствовался здравым смыслом, Эйб, понимаю. Но меня до конца дней будут преследовать крики этих людей. Возможно, если бы я им сдалась, этого бы не случилось.
Кроссу хотелось ответить, что в этом случае ее бы просто убили. Но спорить не имело смысла...
Бэбкок оторвался от своего занятия и посмотрел на Хьюза. Тот осматривал парашюты. Все оружие было подготовлено, магазины заряжены, ножи проверены. При мысли о последнем Бэбкок мимолетно улыбнулся. Хьюз прихватил с собой “Магнум-Танто”, который намеревался отдать Кроссу. Бэбкок тряхнул головой. Гудение двигателей самолета было не слишком громким, скорее — назойливым. Он вернулся к изучению схем палуб корабля. Им предстоит действовать на обширном палубном пространстве, спасать несколько сотен людей, которых О’Феллон использует в качестве живого щита. Бэбкок попытался представить себе действия Элвина Лидса. Прежде всего, тот должен был спрятать ампулу в каком-то надежном месте, предпочтительно доступном только для членов команды. Это очевидно. Ограничить число людей, которые могут случайно наткнуться на нее. Однако, если Лидсу удалось избегнуть рук террористов, оставит ли он ампулу в первоначальном укрытии? Или она у него с собой? Что он намеревается делать? Ждать, пока ситуация с заложниками разрешится? Известно ли ему, что содержимое ампулы способно уничтожить миллионы людей?
Бэбкок закрыл папку с планами “Импресс” и открыл другую — с фотографиями. Элвин Лидс, как упомянул генерал Аргус, действительно был чернокожим. Кожа его на фотографиях — профиль и анфас — выглядела несколько более темной, чем у Бэбкока. Высокий лоб, тонкие губы, по-видимому, склонные к иронической улыбке. Интересно, как зовут Лидса на самом деле? Бэбкок перевел взгляд на фотографии певицы, Дженифер Холл. Очень красивая девушка с волевыми чертами лица и вызывающим, но в то же время мягким взглядом. Следующие снимки были явно поспешно сделаны скрытой камерой. Они запечатлели высокого симпатичного мужчину со светлыми волосами и, насколько можно судить по фотографиям, ироническим выражением в глазах. Офицер КГБ Вольс.
Бэбкок открыл последний комплект фотографий. Черные волосы мужчины выглядели так, как будто их причесали пальцами и мыли последний раз в незапамятные времена. Вместе с глубоко посаженными черными глазами они наводили на мысль о Распутине. Сеамус Колин О’Феллон. Бэбкок закрыл папку. От лица О’Феллона его бросало в дрожь.
Глава 24
Он почти не сомневался, что светловолосый мужчина, замеченный им на одном из нижних уровней, работает на русских. В противном случае, как объяснить его появление здесь? Мужчина искал ампулу. Он как раз играл в покер с другими механиками и по окончании игры сразу же забрал ампулу из тайника, решив, что у него она будет в большей безопасности.
А потом несколько человек из команды достали оружие. Старшего, который попытался броситься на них с ключом, застрелили. Он воспользовался замешательством и улизнул. Большая армейская “Беретта” с запасными обоймами оставалась укрытой в лабиринте труб, а полученный от Алиярда ППК с шестью зарядами — не оружие против пистолетов и автомата.
Тогда он решил вновь спрятать ампулу, но сначала нужно было забрать “Беретту” и пробраться по машинному отделению как можно дальше на корму, туда, где жар от пара становится почти невыносимым. Там он приметил коробку прерывателя цепи. Свободного места на дне коробки оставалось совсем немного, не больше нескольких дюймов, и о том, чтобы втиснуть туда шкатулку, не говоря уже о герметичной сумке, не могло быть и речи. Однако сама ампула легла так, как будто место было специально создано для нее, а переплетение проводов совершенно скрыло ее от постороннего взгляда.
Сумку и пустую шкатулку он — на всякий случай — спрятал среди труб. Скорее всего, он еще воспользуется ими, когда придет время забрать ампулу.
Теперь оставалось уцелеть самому, притаиться и дождаться разрешения кризиса, если таковое вообще возможно, если же нет — отыскать другой способ доставить ампулу в безопасное место.
Он слышал все подробности расправ, транслируемые по системе внутренней связи. После чего окончательно убедился, что исход драмы предопределен. Англичанам, которым принадлежит судно, не остается ничего другого, как задействовать свои антитеррористические подразделения, знаменитые САС, возможно, лучшие среди аналогичных подразделений других стран. Но потом он увидел, как террористы минируют главный трюм, немедленно перебрался в более безопасное место, по пути натыкаясь на свидетельства того, что взрывчатка заложена не только в трюме. В свое время он изучал основы саперного дела. Специалистом себя не считал, но знал достаточно, чтобы понять, насколько трудно, если вообще возможно, будет разминировать судно.
Томас Гриффит всегда гордился своей способностью находить в неудачах положительную сторону. Если “Импресс Британия”, а вместе с ней и Элвин Лидс отправятся ко дну, оставив русских в полной убежденности, что Соединенные Штаты потеряли ампулу, стратегическое преимущество от обладания ею станет еще большим. Зная, что американцы ампулу не получили, русские не станут форсировать работы по восстановлению утраченных материалов.
Элвину Лидсу предстоит умереть, забрав с собой драгоценный груз. Но Томас Гриффит, вооружившийся своим армейским пистолетом и запасными обоймами, отыщет способ покинуть судно, убедится в его надежности, заберет ампулу из укрытия и скроется.
Он забрался на дно одной из спасательных шлюпок; несмотря на прохладу снаружи, воздух под тяжелым брезентом был удушливо-теплым.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18