А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Чиун развел руки в стороны, и дыня с легким треском распалась в его ладонях на две аккуратные половинки. Одну из них он протянул Римо.Взглянув на свою порцию, тот пожаловался:— Она внутри как вата — явно переспевшая.Через секунду Чиун убедился, что его ученик прав, и, кипя от ярости, понес возвращать дыню продавцу. До Римо донеслись обрывки гневной тирады на фарси. В результате Мастер Синанджу принялся хватать дыни одну за другой, разбивать и выкидывать в близлежащую канаву. Торговец в отчаянии рвал на себе волосы, оглашая окрестности горестными стонами.Через некоторое время Чиун подошел к Римо и заявил:— Забери свои деньги. У этого человека нет ни одной хорошей дыни.— Наверное, какой-нибудь селекционер-неудачник, — ответил Римо, поленившись отбирать у торговца двадцатку; в конце концов за них все равно платил Смит.Они снова зашагали вперед, пока не наткнулись на продавца фисташек. Сникший было Чиун снова воспрял духом.— На вид эти фисташки очень неплохи, — радостно объявил он.Однако, заглянув в один из пакетов, Чиун обнаружил там мелкие сморщенные орешки, совсем не похожие на те, что воспевались его предками в летописях Синанджу. Мрачный как туча Чиун двинулся вперед.— Для этой страны настали тяжелые дни, — пробормотал он. — Дыни порченые, а эту мелочь язык не повернется назвать фисташками. Что же случилось?— Вот это, — ответил Римо, показывая на двоих проходивших мимо мулл.В плащах из верблюжьей шерсти те были похожи на сложивших крылья грифов. * * * В здании иранского парламента генерал Мефки приветствовал Мастера Синанджу вполне подобающим поклоном. Не совсем до земли, но все же достаточно почтительно отметил про себя Чиун.— Сейчас мы пройдем к вашему правителю, — объявил старый кореец.— Тысяча извинений, — проговорил генерал, — но Великий аятолла отказался вас принять. Я пытался его убедить, но...Внезапно генерал замолчал, увидев, какое впечатление произвели его слова на Мастера Синанджу. Глаза Чиуна горели, чувствовалось, что он едва сдерживает свой гнев.— Да, это выражение лица мне знакомо, — сказал Римо по-английски. — На вашем месте я привел бы аятоллу, даже если бы пришлось тащить его за бороду.— Пойдемте со мной, — пригласил генерал, внезапно осознавший, что боится старого корейца больше, чем роты Революционной гвардии.Великий аятолла, сидевший на молитвенном ковре, при звуке шагов поднял голову. Глаза его сузились, когда перед ним предстала парочка, которую генерал привел в комнату для молитв.— Да восславится Аллах, сострадательный и милосердный! — пробормотал аятолла.— Что это он промямлил? — поинтересовался Чиун.— Аятолла очень набожен, — объяснил генерал Мефки. — Он просит благословления Аллаха перед любой встречей.— Да, ему стоит помолиться, чтобы наша беседа прошла нормально, — сказал Римо.Генерал уставился на него, очевидно, обратив внимание на произношение.— Американец? — спросил он.— Да, — подтвердил Римо.— Нет, — возразил Чиун. — Он из Синанджу. Римо давно уже не американец.— Но сейчас вы работаете на Америку?Их беседа явно озадачила аятоллу, не понимавшего по-английски, и он что-то спросил у генерала.Чиун ответил ему на превосходном фарси:— Я Чиун, действующий Мастер Синанджу. Мои предки когда-то были счастливы служить Трону Павлина.Отхлебнув чая из чашки, аятолла с отвращением сплюнул Чиуну под ноги.— Шах был коварным змеем, как и все, кто правил до него. Если ты служил его семье, значит, ты пособник дьявола.Лицо Чиуна дрогнуло, и Римо подумал, не настало ли время оттащить его подальше от аятоллы. Вдруг он вспомнил об указаниях, полученных от Смита.— Не забудь, Смит хотел, чтобы мы избежали войны, — прошептал Римо.Чиун заколебался. Наконец его лицо приняло непроницаемое выражение.— Я пришел как посланец Соединенных Штатов, — негромко и спокойно начал Чиун, и, к его удивлению, по лицу аятоллы скользнула тень замешательства.— Он боится Америки, а не Синанджу, — прошептал старый кореец Римо.— По всей вероятности, он не отличит Синанджу от Пекина, — ответил тот. — Советую тебе не забывать об этом.— К вашим берегам направляется армия американцев-изменников, — продолжал Чиун. — Эти люди подчиняются человеку по имени Слаггард. Американский император не желает, чтобы они причинили вред персиянам, так же не желает он, чтобы им самим, за исключением Слаггарда, причинили здесь вред. Разрешите нам арестовать изменников, и Слаггард, доставивший столько неприятностей Персии, будет отдан вам.— Эй, это не слишком хорошая идея, Чиун! — возразил Римо, когда услышал перевод тирады своего учителя. — Слаггард, конечно, преступник, но он все же американец. Я не могу допустить, чтобы его отдали на растерзание муллам.— Тише! — шикнул на него Чиун, снова поворачиваясь к аятолле. — Имам согласен?Не произнося ни слова, аятолла снова отхлебнул чая, однако на этот раз решил его проглотить.На помощь имаму пришел генерал Мефки.— Я могу обещать, что наши войска не станут вступать в бой с этими американцами, если Дом Синанджу обещает заняться ими сам.— Договорились, — ответил Чиун.— За Пасдаран я не ручаюсь, — проговорил наконец аятолла. — На все воля Аллаха!Мастер Синанджу нахмурился.— Что он хочет этим сказать? — спросил Римо, когда генерал перевел ему слова имама.— Просто способ уйти от ответственности, — объяснил Мефки. — Религиозные деятели уже не контролируют гвардейцев, которых сами же и напустили на страну, однако признаться в этом не смеют.— Скажите ему, — заявил Римо, указывая на аятоллу, — что если гвардейцы попадутся нам на пути, мы сотрем их в порошок.Генерал Мефки перевел, и на лице имама отразился неподдельный страх. Чиун был настолько этим шокирован, что не проронил ни слова.Наконец аятолла принялся еле слышно бормотать себе под нос:— Мы пустим ко дну американский флот в Персидском заливе. Настанет время, и мы накажем Великого Сатану, сначала здесь, а потом в его собственном логове.— Он блефует, — объяснил генерал Мефки по-английски. — Все они одержимы чувством мести. Аятолла уже стар, беспомощен и знает это. Муллы поработили наш некогда великий народ, и теперь всего лишь вопрос времени, когда люди сбросят их иго. У меня есть предложение — на этом мы закончим аудиенцию, а вы отправитесь выполнять свой долг. Даю вам слово, что мы не станем вмешиваться — ни на что большее в этой стране рассчитывать не приходится.Чиун, судя по лицу, сильно расстроенный происшедшим, приблизился к аятолле и, склонившись над подносом с чаем и пирожными, отвесил имаму глубокий поклон.— Да продлит Аллах дни вашей жизни, — сказал Мастер Синанджу, выпрямляясь. — Мы уходим, чтобы выполнить поручение нашего императора.Слабым взмахом руки аятолла дал понять, что отпускает посетителей.Снаружи, уже стоя на лестнице, ведущей в здание парламента, Римо спросил Чиуна:— Зачем ты поклонился этой старой развалине?— В дань уважения.— Так ты его уважаешь?— Ровно настолько, чтобы успеть плюнуть имаму в чай, — пожал плечами Чиун и, пока Римо смеялся, обернулся к генералу Мефки: — Я ищу торговца коврами по имени Масуд. Может быть, вы о таком слышали?— Конечно. Пройдите две улицы на север, потом сверните направо. Но разве вы не торопитесь, чтобы помешать высадке изменников?— Времени еще достаточно, — отозвался Чиун. — Пойдем, Римо.Они двинулись по улице, проходя мимо мечетей с голубыми куполами, под заунывные крики муэдзинов, созывавших верующих на дневную молитву.— Я знаю, что ты задумал, — заявил Римо.— Неужели?— Угу. Мы идем за гвоздем. Ты считаешь, что если этот гвоздь преподнести крестоносцам в качестве подарка, они растеряются — ведь им не за что будет сражаться.— Да, когда мы закончим с остальным.— То есть как это?— Сначала я покажу тебе, как нужно покупать персидские ковры, — загадочно ответил Чиун. * * * Мягкими неслышными шагами Мастер Синанджу вошел в магазин торговца коврами Масуда Аттаи.— Как вы уже заметили, у меня множество превосходного товара, — сказал Масуд, приветствуя покупателей.— Хочу показать сыну, как правильно выбрать персидский ковер, — сказал Чиун. — Смотри внимательно, Римо.Он подошел к высившейся в углу стопке ковров.— Чтобы понять, не сгнила ли ткань, нужно сделать вот так, — объявил Мастер Синанджу, взяв ковер за угол, и неожиданно резко дернул на себя. Ворсистая ткань резко хлопнула у него в руках.— Понятно, — сказал Римо. — Этот звук означает, что ковер в отличном состоянии, верно?— Да он насквозь прогнил! — воскликнул Чиун, подступая к хозяину лавки.— Вы дернули слишком сильно! — парировал тот. — Попробуйте вот этот, превосходная ткань!Масуд Аттаи снял со стены ковер для молитв и, сгибаясь под его тяжестью, развернул перед Чиуном.Мастер Синанджу забрал у него ковер, как будто тот был не тяжелее носового платка. Внимательно осмотрев ворс, он растер на ковре плевок и поднес ткань к носу.— Отбеливатель! — с отвращением проговорил он.— Все современные ковры отбеливают, — ответил Масуд.Чиун бросил ковер на пол.— Я ищу не подстилку для ослика, а настоящую персидскую работу. Покажите мне самый лучший ковер.— Понимаю, — отозвался Масуд Аттаи и исчез за занавеской, откуда вскоре вынес тяжелый голубой сверток.— Это «ладик» — восхитительная вещь. Обратите внимание на повторяющийся узор из тюльпанов. И только ради вас отдаю всего за пять тысяч риалов, — сказал Масуд, расстилая ковер на полу.Пока Чиун осматривал товар, Римо окинул лавку внимательным взглядом. На стене он заметил обтянутый крепом портрет аятоллы Хомейни, а над ним — тускло поблескивающую шляпку огромного гвоздя, к которому портрет был прикреплен ветхой бечевкой.Обернувшись к Мастеру Синанджу, Римо заметил, что тот присел на корточки и кудахчет, изучая рисунок лежащей перед ним ткани.— Неужели это ваш лучший товар? — спросил Чиун. — Какие тусклые цвета. Этот ковер словно... неживой.Масуд Аттаи всплеснул руками.— Вы действительно блестящий знаток! Я должен был понять это с самого начала! Это и вправду лучшая вещь в моем магазине, но, как и все ковры сейчас, он соткан из «табачи», шерсти с бойни. Вы правы, этому ковру не хватает искры жизни. Какая проницательность! Так вы его купите?— Нет, — отрезал Чиун, поднимаясь на ноги.— Во всем Иране не ткут сейчас ковров, лучше, чем этот, вы не найдете. То, что вы ищите, можно раздобыть только в музее или у частного коллекционера, а не у простого торговца, как я.— Я в высшей степени оскорблен!— Прошу прощения, но времена изменились...— Тем не менее, вы можете загладить свою вину, — продолжал Чиун.— Скажите — как?!— Мне нужен вон тот гвоздь.Масуд Аттаи взглянул в сторону портрета аятоллы и беспомощно развел руками.— Не могу — это единственный гвоздь у меня в доме. Знаете, теперь это большая редкость.— Обещаю достать вам другой, который точно никогда не потеряется.Масуд Аттаи задумался.— Хорошо, — наконец согласился он.Мастер Синанджу подошел к портрету и отвязал удерживавшую его бечевку. Взявшись за шляпку двумя пальцами, он осторожно потянул гвоздь на себя. Деревянная стена скрипнула, и Чиун бросил свою добычу Римо.Затем Чиун аккуратно поднял изображение Хомейни с пола и ударом пальца между глаз намертво пригвоздил портрет к стене.Масуд Аттаи взвизгнул и разразился причитаниями, призывая Аллаха отомстить за святотатство.— В следующий раз не пытайтесь продать мне сгнивший ковер! — бросил ему Чиун, выходя из лавки.Поспешивший за ним Римо заметил:— Судя по всему, теперь все не так, как в былые времена.— Да, следовало догадаться об этом раньше. Мусульмане разорили прекрасную Персию.— А я думал, что эта страна всегда была мусульманской.— Нет, эту религию принесли с собой захватчики-арабы, и Дом Синанджу перестал работать на Персию. Как печально. Мне будет больно писать о нашем путешествии в летописи.— Что ж, но сейчас ты расстроишься еще больше, — проговорил Римо, показывая Чиуну добытый ими трофей. — Взгляни-ка сюда.Чиун взял гвоздь в руки — он был такой громадный, что скорее напоминал железнодорожный костыль. Металл давно уже покрылся ржавчиной, но все же сбоку можно было различить выбитую надпись: «Сделано в Японии». Глава 24 Преподобный-Генерал Элдон Слаггард спустился в трюм «Морского Гаргантюа», чтобы обратиться к своему войску. Они уже вошли в Ормузский пролив, который, как надеялся Слаггард, вскоре получит имя его бывшей жены Гризельды.Когда Преподобный-Генерал вошел в огромное помещение трюма, сердце его учащенно забилось. Там, где обычно плескалась нефть-сырец, теперь застыли в ожидании стройные ряды солдат в расшитых крестами балахонах. Они были готовы на все — Элдон Слаггард видел это по устремленным на него горящим глазам.Преподобный-Генерал тоже был полностью готов — на бедрах его, на ковбойский манер, красовались два револьвера, на плече висела автоматическая винтовка «М-16». В голенища сапог Слаггард запрятал по метательному ножу и, конечно же, надел старинную шпагу времен Гражданской войны, к которой он за последнее время уже начал привыкать. По крайней мере, прошел уже целый час, а он ни разу не споткнулся о ножны. Шпага будет его последней защитой. Если станет ясно, что ему не избежать плена, Слаггард намеревался броситься на обнаженное лезвие — что угодно, лишь бы не попасть в руки бородатых мулл!— Смирно! — выкрикнул Элдон Слаггард.Рыцари Господа замерли, целиком обратившись в слух. Преподобный-Генерал широко улыбнулся. Усмешка вышла деланной, но Слаггард знал — если не поддерживать в этих юнцах боевой дух, бородатые муллы съедят его живьем.— Мы вошли в залив! Першинговский залив, — прогрохотал он, — названный в честь нашего знаменитого соотечественника генерала Джона Першинга.— Аллилуйя! — откликнулся хор голосов.— Мы готовы к битве?— Да, во славу Господа!Перед ним было около шести тысяч человек — юных, невежественных и непредсказуемых, но, что самое главное, воодушевленных одной целью — добыть Святой гвоздь. Казалось, их не остановит ничто.— Мы высадимся на берег в скоростных катерах, — продолжал Преподобный-Генерал Слаггард. — Так мы застанем врагов врасплох. Потом займем стратегически выгодную позицию и двинемся в глубь страны, захватывая нефтяные скважины. А когда экономика страны будет парализована, мы ворвемся в Тегеран и захватим Святой гвоздь!— Аллилуйя!— Гвоздь — вот наша истинная цель. Все вы помните, что реликвией нашего благословенного Спасителя прибит к стене портрет аятоллы, гори он адским пламенем!— Будь он проклят! — откликнулось войско Всевышнего. Хотя Слаггард уже не раз обращался к ним с подобной речью, толпа всякий раз приходила в ярость, когда он напоминал им о судьбе гвоздя.Все время, пока они плыли к берегам Ирана, Преподобный-Генерал старался разжигать в своих солдатах жгучую ненависть к иранцам. Он рассказывал им, что сделают бородатые муллы с их семьями, если осуществят свои планы. Слаггард говорил и о настоящих крестовых походах. Когда речь зашла о первом из них, слушатели зашикали, услышав, что крестоносцам не удалось удержать в руках Иерусалим. Точно так же его солдаты радовались успехам третьего крестового похода. А услышав о походе 1212 года, получившем название Крестовый поход детей, когда сотни маленьких европейцев, отправившихся к Святой Земле, были проданы в рабство, добровольцы Слаггарда плакали и призывали к отмщению.К тому времени, как Преподобный-Генерал добрался до восьмого крестового похода, его аудитория пребывала в состоянии праведной ярости. И тогда Слаггард пообещал им, что их поход станет последним. После него злобные мусульмане, ставшие для христианского мира подлинным бедствием, будут стерты с лица земли.— Через несколько минут я поведу вас наверх, на палубу. Вы знаете, что ждет нас потом.— Победа! — закричали тысячи голосов.Элдон Слаггард имел в виду нечто совсем другое, но идея оказалась удачной, и он подхватил этот клич.— Да, победа! Полная победа над исламом! Мы избраны Господом, чтобы исполнить святую волю его, и мы победим. И еще об одном я хотел бы вам напомнить. Когда дьявольские силы обрушат на нас свой удар и небо вокруг потемнеет от летящих пуль, помните, что свинец принадлежит грешной земле, а мы с вами — святому, духовному миру. Всем известно, что пули бессильны против тех, чье сердце бьется согласно воле Господней!— Да восславится имя Господа! — выкрикнули рыцари Всевышнего.— Отлично! Преподобные-Майоры, собирайте свои отряды! Мы начинаем Священную войну!И с этими словами Преподобный-Генерал Слаггард начал подниматься по трапу. Рыцари Всевышнего маршировали за ним по двое, стараясь попадать в ногу. Во время плавания Слаггард заставил их упражняться в ходьбе строем — единственной известной ему военной премудрости. О том, как устроена винтовка, Преподобный-Генерал не имел ни малейшего представления.Прохладный воздух над Персидским заливом был наполнен солеными морскими брызгами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22