А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

Михаил Март
Спиной к стене

Глава I

1
Машина резко остановилась у милицейского оцепления. На место происшествия прибыли следователь по особо важным делам Вербицкий и прокурор-криминалист Блохин. Протиснувшись сквозь толпу зевак, они скользнули под заградительную ленту и двинулись по направлению к зданию, где стояла карета «скорой помощи», несколько милицейских машин и один желтый бронированный фургон.
На месте произошедшей бойни работали кинологи с собаками, врачи, милицейские люди в штатском. Присутствовали и высокие чины.
Генерал милиции двинулся навстречу работникам прокуратуры.
– Приветствую, Илья Алексеич, – пожал он руку Вербицкому.
– Еще один налет?
– Как видишь. На этот раз бандитам не повезло, ушли пустые. Даже деньги бросили.
Вербицкий кивнул на парня с простреленной грудью и все еще держащего пистолет в руках. Возле раненого возились врачи.
– Он помешал?
– Да. Майор Гордеев. Наш парень. Живет тут рядом, заезжал домой пообедать. Машина за ним не вернулась, решил ехать на метро и нарвался.
– Откуда такие подробности, Михал Степаныч?
– Ребята связались с его райотделом. Патрульная уехала на рынок по вызову. Драка – скинхеды буйствуют. Потому и не сумели заехать за Гордеевым.
– Выкарабкается?
– Врачи надеются.
– Смелый мужик.
– Бывший морпех, они на компромиссы не идут. – Генерал помолчал. – У него жена на восьмом месяце беременности.
Вербицкий проводил взглядом носилки, которые уносили санитары.
– Да… картинка… Генерал обернулся и крикнул:
– Подполковник, давай сюда. Подполковником оказался неказистый мужичок лет сорока с блестящей лысиной. В штатском он выглядел, как завсегдатай пивных.
– Вот, Илья Алексеич, познакомься. Мякишев Сергей.
– Юрьевич, – добавил подполковник.
– Вот, вот, Юрьевич. Начальник убойного отдела. Пока и.о., а там посмотрим. Доложи прокуратуре обстановку, Сережа.
– Значится, так. Бандиты поджидали инкассаторскую машину в подъезде. О маршруте знали все до мельчайших подробностей…
– Секундочку, Сергей Юрьевич, – остановил его Вербицкий и сказал Блохину: – Ты, Коля, ты делай свое дело, мы тут пока разберемся.
Оглядевшись, спросил подполковника:
– Каким образом бронированный фургон оказался во дворе?
– Проходной, товарищ…
– Вербицкий Илья Алексеевич.
– Инкассаторы обычно сквозят через него. Так короче.
– Кто это сказал?
– Я позвонил в группу инкассации банка. Инкассаторов должно было быть трое. Один заболел, на маршрут вышли двое и шофер. Я позвонил заболевшему, это некий Кирилл Шумелов. Он и сказал, что они всегда так сокращают дорогу. В «Крокус-банк» ездят два раза в месяц, забирают валюту и перевозят в Центральное хранилище.
– Много денег везли?
– Семьсот семьдесят две тысячи пятьсот сорок евро.
– Это тоже он сказал?
– Накладные лежат в машине.
– Извините за дотошность, Сергей Юрьевич, – улыбнулся Вербицкий, – продолжайте.
– Шофер погиб прямо за рулем. Так и остался в кабине. Старший инкассатор сидел рядом с шофером. Его вывели и заставили открыть дверцу салона. Инкассатор, сидевший в салоне с деньгами, сопротивления не оказывал, но это его не спасло. Деньги взяли и обоих застрелили. Полагаю, в этот момент появился Антон Гордеев и не дал унести деньги. Завалил двух налетчиков, тех, что несли сумки. Другие смылись.
Вербицкий почесал подбородок, который украшала ямочка.
– Все очень складно получается, уважаемый Сергей Юрьевич. Этакий блиц. Сколько же было налетчиков? Вы сказали, они поджидали в нескольких подъездах. Не в одном, во всяком случае. Как они напали на бронированную машину, если она была на ходу?
Подполковник Мякишев немного нервничал. Следователь мягко стелил, но все знали, как спать на перинах Вербицкого. Его даже генерал побаивался. Слава о нем по всей области гремит. Жесткий мужик, только держись. Из всех душу вытрясет.
– Банки на всем экономят, кроме собственных доходов. Важен вид, оболочка. Стекла можно палкой разбить. Бандиты перерезали путь инкассаторам, развернув свою машину на узкой проезжей части между домом и огороженной детской площадкой. На снегу остались следы протекторов. Водителю фургона пришлось притормозить. В этот момент двое вышли из подъезда и открыли огонь из автоматов по лобовому стеклу. Шофера убили на месте. Старшего вынудили выйти и открыть салон. Мужик со страха обоссался – штаны мокрые. Тот, что сидел в салоне, сопротивляться не стал. С «пэмом» против автоматов не попрешь.
– Стреляют очередями. Водителя убили, а старшего не задели? Они же сидели рядом, – резко заметил следователь.
– Думаю, экономили время. Зачем копаться в карманах убитого в поисках ключей от салона? Старший сам откроет.
– Разумно. Сколько, по-вашему, было налетчиков?
– Четверо. Двоих убили, тех, что стреляли. До того как начиналась стрельба, их видела в подъезде жительница этого дома. Стояли на площадке второго этажа у окна, курили. Женщина выносила мусор, ее не тронули, но отвернулись к окну. В кармане одного из убитых найдена рация. Бытовая. С такими в лес по грибы ходят. Третий, как я думаю, находился на улице. Он и предупредил сообщников о приближении фургона. Четвертый – шофер. Услышав сигнал, он начал разворачиваться, чтобы перегородить проезд. Когда появился Антон Гордеев и поломал им всю игру, шофер не стал поднимать сумки с деньгами. Он не знал, что Гордеев ранен, воспринял ситуацию как ловушку и дал деру. Машину мы найдем. Наверняка угнанная и стоит где-нибудь в квартале от этого места. Одного из налетчиков я знаю. Федор Кочергин. Три ходки имел за разбой. Отморозок чистой воды. Двадцать девять лет, из них десять провел на нарах. Второго тоже опознали. А вот шофера и наблюдателя найти будет нелегко.
– Кочергин… Знакомая фамилия, – напрягая память, сказал Вербицкий.
– Старший, Никита, сидит, – напомнил генерал. – Получил десятку с вашей подачи, Илья Алексеич. Ему еще долго на нарах чалиться. Средний от братьев открестился, взял фамилию жены. Теперь он Постников. Леонидом зовут. Живет тихо. Двое детей, с братьями не якшается. Даже на суд не пришел к Никите.
– Вспомнил. Никита не простачок, работал по-умному. Случайно завалился, – заметил Вербицкий. – Какое это ограбление инкассаторов по счету?
– Пятое. Четыре прошли удачно. Работают очень быстро и, ясное дело, по наводке.
– Согласен. Берут только валюту, рубли их не интересуют. В данном случае мы можем подозревать кого-то из «Крокус-банка» и заболевшего вовремя инкассатора. Круг достаточно узок.
– Извините, Илья Алексеич, но у меня другое мнение, – подал голос подполковник Мякишев.
– Я весь внимание, Сергей Юрьевич. Следователь раздражал подполковника своей подчеркнутой вежливостью, словно издевался над ним, как над учеником.
– Если рассматривать все последние ограбления вкупе, то мы видим один и тот же почерк. Но вывод делать не берусь – одна банда работает или несколько.
– Несколько? – нахмурился генерал.
– Почему бы не продублировать удачно провернутое дело? Хорошие идеи и удачи всегда вызывают зависть конкурентов. И это удобно. Сработать под кого-то и уйти в тень.
– Конечно, – усмехнулся Вербицкий, – ведь первооткрыватели не регистрировали свою идею в конторе по охране авторских прав. Беда в том, что ничего нового никто еще не придумал. Оттого и уголовный кодекс у нас такой тощий. Извините, увлекся. Продолжайте, товарищ Мякишев.
Подполковник слышал – если Вербицкому слова собеседника не нравились, он начинал называть его по фамилии, но тем не менее продолжил:
– Деньги из разных банков везли в одну точку, а именно в Центральное хранилище Главного управления коммерческих банков нашей области. Надежное, неприступное место. Сами банки держат у себя только ту наличность, которая находится в обороте на данный момент.
– Хорошая мысль, – согласился Вербицкий. Значит «крота» надо искать там?
– Это только гипотеза, товарищ старший следователь по особо важным делам. В хранилище знают о доставке денег, но не знают конкретной суммы, маршрута инкассаторов и точного времени доставки. Примером может служить сегодняшняя ситуация. Кто из служащих хранилища мог знать, что бронированные фургоны сокращают путь через проходные дворы, игнорируют утвержденный маршрут и работают как им удобно?
– Ты меня совсем запутал, Мякишев, – сердито проговорил генерал.
– Я просто рассуждаю, Михал Степаныч. Мы приехали сюда вместе около часа назад, я не могу знать больше, чем вы.
Учитывая, что генерал вообще не высказал никакого предположения, подполковник хорошо подколол своего начальника. Вербицкий это оценил и поспешил на помощь, увидев легкое покраснение на лице генерала.
– Мне нравится ход мыслей подполковника, Михал Степаныч. Я возьмусь за это дело сам, пора остановить налеты. Хотел бы просить вас выделить его группу для поиска бандитов.
Генерал надул щеки.
– Нет проблем. Если прокуратура считает нужным, берите кого хотите. Мне важен результат. Но вы должны понимать одно. Если все налеты совершила одна банда, то на сегодняшний день в их кармане собралась сумма, составляющая больше трех с половиной миллионов в твердой валюте.
Генерал козырнул и направился к своей машине.
– Что еще скажешь, Сережа? – Вербицкий с легкостью перешел на «ты», глядя вслед уходящему генералу.
Мякишев не возражал против «Сережи», все лучше, чем «подполковник Мякишев». Тем более что он был ровесником Вербицкого.
– Дело начали еще летом, – быстро заговорил Сергей. – Налет на пост ГИБДД, тридцатый километр трассы «Е-20». Гаишников оставили живыми. Унесли шесть «калашниковых» без боеприпасов, их попросту не было, и пять пистолетов ПМ с обоймами. Первое ограбление совершили осенью на том же шоссе. Деньги везли из аэропорта. Налетчики были вооружены автоматами, но никого не убили.
– Патронов не было?
– Патроны для них не проблема. Одного вида «калаша» хватило. Сейчас они в упор расстреляли инкассаторов. Если автоматы принадлежат посту гаишников, то орудует одна и та же банда.
– Наводчик и есть глава банды, Сережа. Это очень умный, солидный и всеми уважаемый человек. Вряд ли исполнители знают его в лицо или по имени. Выдвигаю предположение, что в каждом налете используют новых отщепенцев. Одноразовый товар. Им дают схему, оружие и вперед. Дело сделал, получай долю, сдай оружие и гуляй.
– Гуляют. Где-нибудь на городской свалке. Вербицкий глянул на Сергея:
– Ты читаешь мои мысли.
– Они слишком прозрачны, вы же со мной в поддавки играете, Илья Алексеич.
– Хорошо, не буду.
– С чего начнем?
– С трупов, которые, как ни странно, умеют разговаривать. Первое ограбление совершено в сентябре. Сегодня на дворе март. Меня интересует, сколько бандитских разборок произошло за это время, кого убили, кто уцелел, кого задержали.
– Искать трупы на свалках не будем? – спросил подполковник.
– Нет, конечно. Они всегда вызывают вопросы, а бандитская разборка не вызывает, там все ясно. Как теперь модно говорить: «Не поделили сфер влияния» – тема закрыта. Вот почему боссу выгодно нанимать отморозков. Они делают свое дело, а потом подыхают на стрелках. Одно мне в этой схеме не нравится: им приходится отдавать долю. Проще не отдавать, но тогда их надо убирать сразу.
– Скажите, Илья Алексеич, почему так называемый босс должен быть чистым и пушистым? Почему не старым опытным волчарой, вором в законе?
– Тут все просто, Сережа. Три миллиона евро – серьезные деньги. Они не предназначены на карманные расходы и гулянки на малине. Их надо отмыть и пустить в дело, а не разбрасывать по кабакам. И в общак валюту не откладывают. На кутеже они давно попались бы. Но за последние полгода в автосалонах не продали ни одного достойного автомобиля, не купили ни одного загородного особняка за серьезные деньги. Мутная водичка отстаивается, и никто ее не тревожит.
– Но здесь не пуп земли. Их можно переслать в Москву, Питер. Там найдут им применение.
– Кто перешлет? Вор в законе? Да они матери собственной не доверяют. Среди воровской братии нет солидарности. О «понятиях» все давно забыли, беспредел правит бал. Увидимся вечером в конторе. Попроси ребят, пусть сгоняют в больницу – меня беспокоит судьба майора Гордеева. У него же жена на сносях. Как она выдержит такую новость.
– Я сам к нему поеду. Антон – лучший опер в моем отделе. Мужик он сильный, выкарабкается.
2
Единственным журналистом, которого допустили к «телу», как тут говорят, был Олег Громов. На входе в больницу выставили милицейский пост и отменили посещение, меры предосторожности задним числом. Шестнадцать пуль выпустили в тело беспомощного больного.
Громов сделал два десятка фотографий и вышел из палаты. В коридоре стояли главный врач, следователь Вербицкий и подполковник Мякишев. Всех Громов знал. Он начинал карьеру с репортера уголовной хроники пятнадцать лет назад, а сегодня руководил одной из самых читаемых газет города. Странно, что Вербицкий попросил именно его приехать на место происшествия – главный редактор не занимается подобными вещами. Но после того как он побывал в реанимационной палате, все встало на свои места. Он мог бы промолчать. Получил эксклюзив и радуйся. Но Громов с юных лет дружил с Вербицким, к тому же не считал себя глупее других. Его амбициозный характер не давал душе покоя и доставлял много неприятностей. Слишком часто он шел напролом там, где требовалась гибкость и осторожность. Старые друзья представляли собой два полюса со знаками плюс и минус, а они, как известно, притягиваются.
– И ты хочешь, чтобы я эти снимки поместил на первую полосу? – начал без обиняков Громов, подходя к тихо беседующим людям. Всем было понятно: вопрос обращен к Вербицкому.
– А для чего же, по-твоему, я тебя вызвал?
– Парень, которого расстреляли в упор прямо в реанимационной палате, никакого отношения к милиции не имеет. Убийцы могли этого не знать, но те, кто их послал, знают, кого хотели шлепнуть.
– Все ошибаются. Имя опера, подстрелившего налетчиков, они вычитали из газет. В какую больницу его увезла «скорая», тоже узнать нетрудно. Сложнее выяснить, в какую палату его поместили, и добраться до него. Но и это они сделали. Грубо, по-хамски, но сделали. Они ничего не боялись. Автоматная пальба подняла людей на ноги, но бандитам удалось уйти. На дворе стояла ночь.
– Но правда обычно всплывает на поверхность, Илья. Не строй иллюзий.
– Сошлемся на журналистов, мол, это они напутали. Антон Гордеев находится в командировке, а налетчиков на инкассаторов подстрелил Виктор Юсупов, обычный постовой. Завтра его портрет вывесят в черной рамочке в холле отделения милиции.
– И все отделение должно оплакивать парня, которого никто в глаза не видел? Конспиратор.
– А почему ты решил, что убитый не был милиционером?
– С того самого, товарищ следователь. Убит летчик. Капитан Мерешко. Он разбился три дня назад при посадке на военный аэродром. Шасси отказало.
– Кто об этом знает? Разве ты сообщал об аварии на страницах своей газеты?
– Начальник военного округа запретил.
– Вот видишь. Капитан служил в авиационном полку три месяца. Командировочный. Его никто не знает. Тело отошлем на родину, а милиционера-героя похороним с почестями в закрытом гробу. Нам нужна твоя помощь. Твоя газета имеет авторитет у читателей.
– Не подлизывайся, Илья. Я пойду на сделку, если вы мне скажете правду.
Вербицкий взглянул на врача и кивнул.
– К вечеру Гордееву стало хуже, – начал врач, – и мы перевели его в палату интенсивной терапии, а в его палату поместили капитана Мерешко, он находился в стабильном состоянии. Документально мы этот перевод не оформляли и потому в регистрационном журнале приемного покоя остались старые данные. Убийцы проникли в больницу ночью, взломали дверь справочной, проверили журнал, поднялись на третий этаж, оглушили ночную медсестру и, ворвавшись в палату, открыли огонь. Потом мгновенно исчезли.
– Что с Гордеевым? – спросил Громов.
– Плохо. Жить будет, но работать в милиции не сможет, – ответил врач.
Подполковник Мякишев тяжело вздохнул:
– Идем на воздух. Я не переношу запаха больницы.
Врач отправился к себе, остальные спустились вниз. Когда они вышли в больничный сквер, Вербицкий предложил прогуляться. Снег еще не сошел, но в воздухе пахло весной.
– Банда, грабившая инкассаторские машины, работает безукоризненно, – начал развивать тему Громов. – Они нигде ни разу не оступились. Я не понимаю их зверского поступка. Так или иначе, но они каждый раз идут на вооруженный налет, не имея гарантий, что не будет потерь.
1 2 3 4