А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Некоторые — внутри самих компаний. К сожалению, мы пока не можем внедрить наших людей в верхи администрации.
Питт бросил сигарету в пепельницу, расположенную сбоку, в двери машины.
— Не вижу ничего необычного в том, что кто-то пытается создать монополию. И если у них кишка не тонка, чтобы одолеть это, честь им.
— Монополия плоха сама по себе, — отозвался Лилли. — В число руководства этого синдиката, как нам удалось выяснить, входят двенадцать наиболее богатых людей Запада. И каждый из них имеет финансовый контроль над исследованиями природных ресурсов и такие длинные щупальца, которые распространяют сферу своего влияния более чем на двести промышленных предприятий.
Лилли помолчал, глядя на Питта.
— Создав монополию, они смогут контролировать цены на медь, алюминий, цинк и другие металлы. Возникшая инфляция разрушила бы экономику более чем тридцати государств, и в первую очередь Соединенных Штатов.
— Можно не продолжать. Однако, если это случится, то затронет и их финансовые империи.
Лилли улыбнулся и кивнул.
— В этом-то вся и хитрость. Эти люди — Ф. Джеймс Келли из США, сэр Эрик Маркс из Великобритании, Роже Дюпуа из Франции, Ханс фон Хаммель из Германии, Ибан Махани из Ирана и другие — все они преданы своим странам. Каждый из них может крутить-вертеть с налогами, но ни один из них не пойдет на то, чтобы поставить свою страну на грань экономической катастрофы.
— В чем же тогда их цель?
— Вот этого мы и не знаем.
— А связи Рондхейма?
— Ничего, кроме интереса к Керсти Фири и ее глубоководным исследованиям.
Наступило длительное молчание. Затем Питт медленно проговорил:
— Тогда встает вопрос, как связать одно с другим? Какое отношение имеют боссы, контролирующие латиноамериканские горнорудные синдикаты, к Исландии? Как я понимаю, АНБ вряд ли послало бы вас сюда изучать систему местных автомобильных дорог в роли водителя такси? В то время, как ваши коллеги внедряются на предприятия, наблюдая за Келли, Марксом, Дюпуа и другими. Ваша задача — следить еще за одним членом группы «денежных мальчиков». Назвать имя, или Вы напишете его на листе бумаги и положите в конверт?
Лилли бросил на него оценивающий взгляд.
— Вы бредёте в потемках.
— Правда? Хорошо, отбросим недомолвки. Адмирал Сандекер говорил, что он проверял все портовые власти от Буэнос-Айреса до залива Гуз и обнаружил двенадцать человек, снимавших заход в порт и отплытие исландского рыболовного траулера, соответствующего реконструированному «Лакс». Что еще он должен был сказать? Что это он их обнаружил? Нет. Кто-то еще делал для него эту работу, и это было АНБ.
— Ничего необычного в этом нет, — заметил Лилли. — Иногда эту информацию гораздо легче получить нашим агентам, чем правительственной организации, занимающейся морскими исследованиями.
— Конечно, вы обладали этой информацией гораздо раньше, чем он попросил ее у вас.
Лилли ничего не сказал. Ему нечего было сказать. Его угрюмое выражение сказало все, что Питту надо было знать.
— Однажды вечером, пару месяцев назад, я встретил в баре офицера-связиста. Мы оба были уставшими, и никому из нас не хотелось ни веселиться, ни охотиться за девочками. Мы просто сидели и пили до закрытия. Он только что вернулся из служебной командировки на радиостанцию в Смисфорде, что в Гудзоновом заливе, в Канаде. По его словам, это — комплекс из двухсот радиомачт, окружавших большую территорию примерно в тысячу акров. Не спрашивайте меня ни его имя, ни звание — иначе вы сможете привлечь его за разглашение военной тайны. В любом случае, я забыл и то, и другое.
Питт устроился поудобнее и продолжал:
— Он очень гордился этим проектом, прежде всего потому, что он был одним из его авторов и разработчиков. Сложнейшее оборудование было способно перехватывать любую радиопередачу к северу от Нью-Йорка, Лондона и Москвы. После того как установка была завершена, команде военных инженеров было любезно предложено продолжить службу в любом другом месте. Конечно, с его стороны это только предположение, что эта станция принадлежала АНБ, на которое возложена обязанность негласного подслушивания в пользу Министерства обороны и Центрального разведывательного управления. Крайне интересное заключение, особенно если учесть, что Смисфорд широко рекламировалась как станция слежения за спутниками.
Лилли подался вперед.
— К чему ведут все эти рассуждения?
— К двум джентльменам, которых зовут Матаджик и О'Райли. Оба недавно погибли.
— Вы полагаете, я был с ними знаком? — полюбопытствовал Лилли.
— По именам. Мне не хочется объяснять еще раз, кто они. Я думаю, вы знаете. Ваши люди в Смисфорде перехватили сообщение Матаджика Сандекеру о находке давно пропавшей «Лакс». Может быть, эта информация и мало что значила для аналитиков от разведки, но, без сомнения, их электронные уши поймали последнюю радиограмму пилота. С этого момента сюжет нагнетается. Адмирал Сандекер выполнил свои обязанности и передал береговой охране сообщение об утере оборудования, требуя организовать поиски на месте исчезновения самолета НСГИ. Ничего не было найдено… или ни о чем не было сообщено. Береговая охрана тут же взялась за дело, но АНБ — нет. Они следовали за «Лакс» и ее таинственной командой с самого начала. Каждый раз, когда корабль радировал на базу в Исландию, компьютеры Смисфорда засекали его точное местонахождение. В это время эксперты из штаб-квартиры в Вашингтоне унюхали связь между подводным зондированием и контролем над горнорудными разработками в Южной Америке, а потому они снова обратили на «Лакс» свое пристальное внимание и стали следить за ее передвижениями вдоль побережья Атлантики. И когда Сандекер запросил ту же самую информацию, они осторожно подождали несколько дней, а затем с серьезным выражением лица вручили ему давно заготовленную копию.
— Вы действительно рассчитываете, что я поверю в эту версию?
— Меня мало волнует, во что вы поверите, — устало сказал Питт. — Я просто констатирую факты. Соедините их вместе, и они составят имя человека, который находится под вашим наблюдением здесь, в Исландии.
— А почему вы думаете, что это не женщина? — бросил пробный шар Лилли.
— Потому что вы пришли к тем же выводам, что и я, — Керсти Фири может контролировать «Фири лимитед», но Оскар Рондхейм контролирует Керсти Фири.
— Итак, мы опять вернулись к Рондхейму?
— А мы разве куда-нибудь от него уходили?
— Замечательный, замечательный вывод, майор Питт! — пробормотал Лилли.
— Способный заполнить какой-нибудь пробел?
— Пока я не получил другого приказа, я не имею права посвящать человека со стороны в детали нашей операции. — Лилли заговорил официальным тоном, который не очень подходил к ситуации. — Но могу согласиться с вашими выводами в том, что АНБ действительно перехватило сообщение Матаджика. Да, мы следили за «Лакс». Да, мы чувствовали, что Рондхейм как-то связан с горнорудным синдикатом. Кроме этого, я мало что могу добавить.
— Раз мы стали такими близкими друзьями, — ухмыляясь, произнес Питт, — то почему бы вам не называть меня просто Дирк?
Лилли был снисходителен к побежденному.
— Хорошо. Но не смейте называть меня Джером. Только Джерри. — Он протянул руку. — Итак, партнер, не разочаруй меня, раз я взял тебя на фирму.
Питт ухмыльнулся опять.
— Ладно. Раз уж мне от тебя не отделаться.
Лилли огляделся вокруг на бескрайние просторы и задумался. Потом взглянул на часы.
— Нам пора возвращаться в Рейкьявик.
— Что у тебя в программе?
— Во-первых, надо связаться со штаб-квартирой и передать им как можно скорее серийный номер черного самолета. Если им будет сопутствовать успех, то к утру, я надеюсь, мы будем знать имя владельца. После всего того, что случилось с вами, это главная улика. Во-вторых, я хочу покрутиться в том месте, где стоял на якоре гидроплан. Кто-нибудь должен что-нибудь знать. Нельзя на таком маленьком острове, как этот, держать в секрете катастрофу, произошедшую с гидропланом. И третье, эти две модели латиноамериканских правительственных зданий. Боюсь, ты задал нам сложную задачу, выловив их из морской пучины. У них должна быть какая-то функциональная цель. Они должны быть крайне важны для того, кто их изготовил, а может быть, и — нет. По этому вопросу я запрошу Вашингтон прислать сюда эксперта по миниатюрам, который тщательно обследует каждый квадратный дюйм этих моделей.
— Эффективность, глубина, профессионализм. Так держать! Я все больше поражаюсь.
— Стараюсь, — саркастически ответил Лилли.
— Помощь нужна? — спросил Питт. — Вечером я свободен.
Лилли улыбнулся так, что Питт почувствовал себя неловко.
— Дирк, у тебя уже есть планы на вечер. Я хотел бы поменяться с тобой местами, но не могу.
— Боюсь даже спросить, что на этот раз придумал твой маленький отвратительный мозг?
— Прием. Ты — счастливчик. Ты идешь на поэтический вечер.
— Не валяй дурака!
— Я серьезно. У тебя есть приглашение лично от Оскара Рондхейма. Хотя я подозреваю, что это идея мисс Фири.
Брови Питта сошлись в одну дугу над зелеными глазами.
— Откуда ты знаешь? Как ты МОГ это узнать? Не было никакого приглашения, когда ты подобрал меня у консульства.
— Секрет фирмы. Мы случайно смогли выпустить кролика из шляпы.
Становилось прохладно, и Питт поднял окно в машине.
— Поэтический вечер, — сказал он с отвращением. — На нем должен быть победитель.
Глава 14
Исландцы много спорят, какой дом более элегантен: резиденция президента в Бессастадире или большой дом, раскинувшийся на гребне самого высокого холма над Рейкьявиком. Эти дискуссии будут продолжаться до тех пор, пока оба здания не сравняются с землей, хотя на самом деле, сходства между ними нет. Резиденция исландского президента — это образец классической простоты, тогда как современное здание, в котором жил Оскар Рондхейм, казалось порождением безудержной фантазии архитектора.
Целый квартал перед массивными, богато украшенными резными дверями был запружен лимузинами, представлявшими самых дорогих производителей автомобилей от каждой страны: «роллс-ройс», «линкольн», «мерседес-бенц», «кадиллак». Даже русский «ЗИЛ» стоял около центрального входа.
Между главным залом и террасой прогуливались около восьмидесяти — девяноста человек, разговаривавших на всевозможных иностранных языках. Солнце, спрятавшееся за заблудившимся облаком, внезапно ярко осветило все окна, хотя уже была половина десятого вечера. В дальнем конце главного зала Керсти Фири и Оскар Рондхейм встречали и приветствовали каждого прибывающего гостя. Они стояли под массивным крестом с красным альбатросом.
Керсти была восхитительно красива, облаченная в длинное белое шелковое платье с золотой отделкой. Ее светлые волосы были уложены на голове в греческом стиле. Высокий, похожий на ястреба Рондхейм возвышался над ней, раздвигая свои губы в улыбке только тогда, когда этого требовала вежливость. Он как раз приветствовал русских гостей, предлагая им пройти к длинному столу, уставленному нескончаемыми рядами икры и лосося и украшенному огромной чашей с пуншем, когда его глаза округлились от изумления, а на губах появилась ледяная улыбка. Керсти похолодела, когда ропот гостей перерос вдруг в странную тишину.
Питт вошел в зал во всем блеске «голубого». На верху лестницы, у входа в зал, он остановился и направил лорнет, висевший на золотой цепочке у него на шее, на присутствовавших в зале. Возбужденная аудитория беззастенчиво разглядывала его.
Их нельзя было винить в этом, даже с точки зрения этикета. Экипировка Питта являла собой нечто среднее между костюмом двора Людовика XI и непонятно чем. Из-под красного пиджака торчали кружевной гофрированный воротник и манжеты, желтые парчовые бриджи сужались книзу и исчезали в красных замшевых ботинках.
Талия была перепоясана коричневым шелковым кушаком, свободные концы которого спускались до колен. Если Питт рассчитывал на сногсшибательный эффект, то он его произвел. Когда немая сцена достигла своего накала, он изящно спустился по лестнице и подошел к Керсти и Рондхейму.
— Добрый вечер, мисс Фири… мистер Рондхейм. Как приятно, что вы меня пригласили. Поэтические вечера — это мои любимые суаре. Я не пропустил бы ни одного, даже за все кружева Китая.
Она изумленно уставилась на Питта.
— Оскар и я рады, что вы пришли. — Это все, что она смогла произнести.
— Да, рады видеть вас снова, майор, — слова застревали в горле Рондхейма. Он ответил на слабое рукопожатие Питта.
Керсти, как будто ощущая нелепость сложившейся ситуации, спросила:
— Вы сегодня не в форме?
Питт опустил лорнет.
— Слава Богу, нет. Форма — это так скучно и однообразно, не правда ли? Я подумал, будет интересно, если я надену штатское и никто на вечере меня не узнает. — Он громко засмеялся своей плоской шутке, привлекая еще больше внимание окружающих.
К крайнему удовольствию Питта, Рондхейм усилием воли заставил себя натянуто улыбнуться.
— Мы надеялись, адмирал Сандекер и мисс Ройял тоже придут.
— Мисс Ройял появится с минуты на минуту, — сказал Питт, разглядывая присутствовавших в лорнет. — Но адмирал… Боюсь, он чувствует себя неважно. Он решил сегодня пораньше лечь. Бедный старик! Но я не могу винить его после того, что произошло сегодня днем.
— Надеюсь, ничего серьезного. — В голосе Рондхейма чувствовался интерес к причинам происшедшего с адмиралом.
— К счастью, нет. Он отделался только ушибами и синяками.
— Что случилось? — спросила Керсти.
— Несчастный случай, ужасный несчастный случай, — драматически произнес Питт. — После того как вы столь любезно согласились предоставить нам судно, мы направились к южному берегу, где я делал наброски, а адмирал рыбачил. Около часу дня мы оказались в густом тумане. На пути назад раздался страшный взрыв. Он выбил все стекла в рубке и немного поцарапал голову адмиралу.
— Взрыв? — переспросил Рондхейм. Его голос был низким и хриплым. — Отчего был взрыв?
— Понятия не имею, — ответил Питт. — Ничего не было видно. Конечно, мы пытались разобраться, но видимость составляла не более двадцати футов.
Лицо Рондхейма оставалось невыразительным.
— Очень странно. Вы уверены, что ничего не заметили, майор?
— Абсолютно, — ответил Питт. — Вы думаете примерно так же, как и адмирал Сандекер. Судно могло напороться на мину, оставшуюся еще со Второй мировой войны, или мог начаться пожар, от которого взорвался один из баков с горючим. Мы уведомили местную береговую охрану. Но им ничего не остается делать, как ждать, кто заявит о пропавшем судне. В общем, ужасное происшествие…
Питт остановился, увидев приближавшуюся Тиди.
— А, Тиди, наконец, ты появилась,
Рондхейм повернулся к ней и улыбнулся.
— Мисс Ройял. — Он нагнулся и прикоснулся к ее руке. — Майор Питт рассказывал нам, какое ужасное происшествие вы пережили сегодня днем.
«Подонок», — подумал Питт: «Не может устоять, чтобы не выжать из нее ответы с ходу». Тиди, в длинном синем платье, с распущенными по плечам гладкими волосами, выглядела игриво и привлекательно. Питт нежно положил ей руку на талию и так, чтобы никто не видел, ущипнул ее чуть ниже спины. Он улыбался, глядя в ее большие карие глаза.
— Боюсь, что я почти все пропустила. — Она отвела руку за спину и выкрутила мизинец Питта с такой силой, что он тут же убрал руку с ее талии. — От взрыва я ударилась головой о буфет в камбузе.
Она дотронулась до небольшого пятнышка на лбу — синяк был тщательно скрыт косметикой.
— Я почти полтора часа не могла прийти в себя. А бедного Дирка трясло и выворачивало всю обратную дорогу.
Питт готов был расцеловать ее. Тиди вышла из положения без сучка и задоринки, как хорошая скаковая лошадь проходит дистанцию.
— По-моему, мы отнимаем много времени, — сказал он, взяв ее под руку и уводя прочь к чаше с пуншем.
Он налил ей чашечку пунша, они набрали закусок и отошли в сторону. Питт с трудом мог подавить зевоту, в то время как они с Тиди переходили от группы к группе. Как опытный завсегдатай подобных приемов, Питт легко вписывался в компанию, но сейчас он не мог найти точку опоры. Атмосфера была какая-то странная. Вроде все было как всегда: и скучающие, и развязные, и выпивохи, и снобы. Все говорившие по-английски, с кем они беседовали, были вполне вежливы. Никаких антиамериканских настроений — любимой темы разговоров гостей других национальностей — не всплывало на поверхность. Внешне все казались одной средней массой. Наконец он понял. Он отошел в сторону и шепнул Тиди на ухо:
— У тебя нет чувства, что мы здесь — персона нон грата?
— Нет. По-моему, все достаточно дружелюбны.
— Верно. Они общительны и вежливы. Но это внешне.
— Почему ты так думаешь?
— Я различаю теплую искреннюю улыбку, если ее встречаю. Здесь мы не встретили ни одной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30