А-П

П-Я

 https://1st-original.ru/goods/cartier-le-baiser-du-dragon-3517/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Донской Сергей Георгиевич

Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу


 

Здесь выложена электронная книга Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу автора по имени Донской Сергей Георгиевич. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Донской Сергей Георгиевич - Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу.

Размер архива с книгой Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу равняется 160.99 KB

Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу - Донской Сергей Георгиевич => скачать бесплатную электронную книгу


Сергей Донской
Никогда не говори: не могу

По-настоящему живешь лишь дважды: когда мать рожает тебя и когда смотришь смерти в глаза.
Бондосан, «Беседы с тигром».
Пролог

Сколько разной живности обитает на Земле, одному господу богу известно. Простые смертные вынуждены оперировать весьма приблизительными цифрами. Взять, например, кубинских крокодилов. Их не менее четырех тысяч, утверждают некоторые маститые ученые. Более шести, возражают другие, тоже маститые. В таком количестве крокодилы и занесены в Красную книгу – от 4000 до 6000 особей.
Одна такая особь – здоровенная, более пяти метров от кончика хвоста до ноздрей на короткой широкой морде – распахнула необъятную пасть, усеянную криво торчащими зубами. Примостившийся на крокодильей голове воробей переступил с лапки на лапку, но даже не подумал взлететь, отлично зная, что лично ему ничто не угрожает. Самец – а разинутая пасть принадлежала именно самцу – просто-напросто вентилировал нутро, растянувшись на берегу искусственного озерца.
Крокодил не мог иначе. Температура его тела напрямую зависела от окружающей среды. Если становилось прохладно, он дремал в подогретой воде. После обильной еды, когда обмен веществ повышал температуру крови, крокодилу приходилось охлаждаться в сыром гроте. Хотя в настоящий момент обмен веществ протекал вяло. Крокодил голодал, голодал давно. В последнее время его шкура заметно потемнела, дабы поглощать как можно больше солнечных лучей, но их проникало снаружи не так уж много. Недостаток энергии сделал зверя малоподвижным.
Чужая плоть – вот что требовалось ему для подзарядки. Все его ненасытное существо жаждало мяса.
Его последней крупной добычей стала голосистая человеческая самка, трусливая, но проворная бестия. Как ни гонялся за ней крокодил, вскинувшийся на все четыре лапы, а пронзительно верещащая самка все равно ускользала из-под самого носа. В конце концов она примостилась на балке под потолком, чувствуя себя там в относительной безопасности. Напрасно. Он выпрыгнул из воды и сшиб ее с насеста мощным ударом хвоста.
Крокодил был готов хоть сейчас продемонстрировать свое умение, но где взять еще одну такую самку, где?
Тоска и голод терзали его все сильнее.
Ученые подсчитали, что крокодил способен обходиться без пищи до двух лет, однако сам он понятия не имел об этом. Древний инстинкт заставлял беречь силы, экономить энергию, так он и поступал, хотя куда охотнее просто закусил бы на славу.
Когда же она появится снова, настоящая добыча?
Скоро, решил крокодил. Пока что он ее не видел, не слышал, не чуял. Он просто знал. Обычно его угол был отгорожен от остальной территории металлической сеткой, а сегодня проход в ней оставили открытым. Это означало, что обитателю предоставлена полная свобода действий.
Крокодил совершенно не умел улыбаться, однако его захлопнувшаяся пасть непроизвольно сложилась в подобие умильного оскала. Вечером, когда он отправится на покой, его набитое до отказа брюхо будет волочиться по земле. Семьдесят килограммов человечьего мяса – это вам не воробьи, не мухи, норовящие облепить глаза и ноздри.
Уэххх! Распахнувшаяся, на манер чемодана, пасть разогнала всю эту жужжащую шелупонь, не заслуживающую внимания. Откуда-то сбоку все ощутимее веяло теплом. Приходилось время от времени зевать, дабы испарение влаги помаленьку остужало кровь.
Все просто, предельно просто. Люди потеют, собаки тяжело дышат, вывалив язык, а крокодилы зевают. И терпеливо ждут собак… или их хозяев. Четвероногие скулят так призывно, так трогательно, что просто слюнки текут. Но двуногие значительно крупнее, сытнее, а значит, все же предпочтительнее. Пусть будут люди. Стеклянное небо над головой не успеет окраситься в черное, как они появятся у раздвижной двери на противоположном берегу озерца: кушать подано!
Скорей бы.
Проволочив вихляющееся тело по песку (о, это был самый настоящий сыпучий песок, приятно щекочащий брюхо), крокодил бесшумно погрузился в воду и застыл, автоматически регулируя объем воздуха в легких. Над поверхностью остались торчать только ноздри и глаза, в то время как их обладатель исчез из виду. Он был идеально приспособлен для скрытного передвижения в воде. Его серповидные ноздри, втягивающие и регистрирующие сотни запахов одновременно, обладали способностью мгновенно смыкаться при экстренном погружении. Необычайно чуткие уши были снабжены точно такими же предохранительными клапанами. Слегка подслеповатые глаза в воде не закрывались, зато затягивались прозрачной защитной пленкой. Близко поставленные, они обеспечивали эффект бинокулярного видения, без которого невозможно измерять и оценивать расстояние с точностью до миллиметра.
Какое расстояние? Известно какое – между крокодилом и его жертвой.
При дневном свете сузившиеся зрачки крокодила представляли собой две тонюсенькие вертикальные черточки. Сами глаза были тускло-желтыми. Не то что в молодости, когда яркостью своей они напоминали пару фонариков, зажегшихся неизвестно когда, неизвестно зачем.
Он родился то ли сорок, то ли пятьдесят лет назад, о чем не помнил, как не помнил своей матери, явившейся на квакающие звуки, доносящиеся из яиц, откуда было не так-то просто вылупиться. Мать раскопала кладку, но надкусывать кожистую скорлупу не стала. С какой стати? Для того чтобы выбраться наружу, каждый из тридцати ее детенышей имел специальный «яичный зуб», расположенный на кончике носа.
Действуйте! Добро пожаловать в наш огромный прекрасный мир!
И новорожденные малыши пожаловали, а как же.
Вскоре после того, как они доели остатки яичных желтков и выползли на свет божий, их количество уменьшилось вдвое. Выбираясь из гнезда, сооруженного из песка, грязи и тины, они становились легкой добычей цапли, зачастившей на берег.
До матери не сразу дошло, что ее потомство сокращается не по дням, а по часам, но как только это произошло, обнаглевшей птице пришел конец. Прикинувшись полузатонувшей колодой, крокодилица подкараулила ее, а затем ринулась по мелководью, вздымая тучи брызг, как заправская лошадь. Цапля даже не успела расправить крылья, такой стремительной была атака.
Хап! Поймав трепыхающуюся птицу, мать уволокла ее на глубину, чтобы утопить там без лишних церемоний. Потом наступило пиршество. Перекатываясь в бурлящей воде с боку на бок, крокодилица раздирала цаплю на мелкие клочья, которые глотала, не жуя, не разбирая, где перья, где кости, а где мясо. Подобным образом питались и ее детеныши. Так уж были устроены их конические зубы, действующие по принципу капкана. Жевать крокодилы не умели, зато им ничего не стоило раскусить панцирь черепахи.
Если зубы случайно ломались или выпадали, на их месте тут же вырастали новые, так что количество их оставалось неизменным: шестьдесят шесть, всегда шестьдесят шесть. Что касается дополнительного «яичного зуба», то он отпал у крокодила еще на пятый день борьбы за существование, когда братьев и сестер у него осталось не больше десятка. Пока крохи учились охотиться на жуков-плавунцов, мальков и пескариков, на них самих тоже охотились – щуки, змеи, грифы, в общем, все, кому не лень. При таком количестве врагов каждому детенышу не терпелось поскорее сменить броскую желтополосую окраску на серую, неприметную, но дожить до лучших времен посчастливилось немногим.
Зато те крокодилы, которые выжили, сами превратились в машины смерти.
Они не так уж сильно отличались от своих доисторических предков, обитавших на Земле четверть миллиарда лет тому назад. В то время, как сухопутные динозавры вымирали целыми стадами, тектодонтные рептилии додумались переселиться в воду, где приспособиться к изменениям окружающей среды оказалось значительно проще. Почти полное отсутствие интеллекта вкупе с прекрасно развитыми первобытными инстинктами стали их пропуском в светлое будущее.
Из века в век, эра за эрой – все тот же крошечный мозг, все то же ненасытное брюхо…
Кто способен противостоять этим прирожденным убийцам, в желудках которых перевариваются не только кости, но и камни, глотаемые для измельчения пищи?
Кто осмелится прошмыгнуть перед носом одного из таких чудищ?
Крокодил дернулся было в сторону вынырнувшей неподалеку лягушки, но заставил себя сдержаться. Не столько энергии приобретешь, сколько растратишь, гоняясь за всякой мелюзгой. Спокойствие, только спокойствие. Неразумно отвлекаться по пустякам, когда вожделенный приз уже не за горами. Нужно лишь потерпеть немного. И заранее расположиться поближе к входу.
Мускулистый, сплюснутый по бокам хвост произвел пару волнообразных взмахов, после чего крокодил поплыл уже по инерции. Его снабженные перепонками лапы, вытянутые назад, плотно прижались к корпусу, сокращая сопротивление воды. В нужный момент они вытянулись и безошибочно нащупали под собой керамическое дно.
Косолапо переваливаясь, крокодил выбрался из искусственного озерца и двинулся вперед. Волочащийся хвост оставлял позади мокрый след, широкий и четкий. Косогор, который пришлось преодолеть крокодилу, оказался скользким, но зачем ему по три ороговевших когтя на каждой передней лапе? Не гнездо же копать, он ведь не самка!
Он самец. Хищник. Зверь о шестидесяти шести зубах.
С шуршанием продравшись сквозь зелень, крокодил лег, выгнув конечности суставами наружу. В такой позе он казался неповоротливым, способным лишь ползать, пресмыкаясь на брюхе. Вот и хорошо. Людям незачем знать, какую скорость он способен развивать при беге на короткие дистанции. Стоит ему пружинисто распрямить лапы и… Уэххх! Крокодил снова зевнул, после чего его голова, увенчанная костяным гребнем, опустилась. Туловище и хвост с едва заметными поперечными полосами окаменели. Бронированная машина смерти экономила энергию для предстоящей охоты.

Часть I
Курок взведен

Глава 1
На Лубянке пахнет порохом

Три выстрела грянули один за другим, почти одновременно.
Эхо металось рикошетом от стены к стене, пока не установилась гробовая тишина. Вентиляционное отверстие в потолке подвала медленно втянуло струящийся из пистолетного дула дым. Капитан Бондарь проводил его взглядом заядлого курильщика, но к сигаретной пачке даже не прикоснулся. Не потому что курить в тире категорически запрещалось. Из уважения к старому чекисту Семенычу, страдавшему астмой.
Опустив ствол «вальтера», капитан Бондарь терпеливо ждал, пока Семеныч преодолеет всю длину полутемного коридора и подойдет к нему с мишенями.
Ходили слухи, что этот старик, заведовавший подземным стрельбищем, в молодости собственноручно расстреливал врагов народа из именного «маузера», врученного ему наркомом Ежовым. Скорее всего слухи распространял сам Семеныч, любивший пустить пыль в глаза молодежи. Ведь не в пионерском же возрасте он взялся за «маузер». Но в том, что Семеныч дружит с оружием, а оно – с ним, сомневаться не приходилось.
Это был стрелок от бога, вернее, от дьявола. В свои семьдесят лет старик дырявил мишени исключительно по центру, а ведь абсолютно трезвым его не помнили даже старожилы Лубянки! Еще месяц назад его главным соперником на неофициальных состязаниях в меткости являлся капитан Бондарь, но с тех пор утекло много воды… и не только воды, а и кой-чего покрепче.
Если регулярно выпиваемые стограммовые наркомовские дозы никак не отражались на качестве стрельбы Семеныча, то рука Бондаря утрачивала твердость уже после первого стакана. Трудно оставаться трезвым, когда твоя основная закуска состоит из мускатных орешков да мятных таблеток «Рондо».
Судя по довольной физиономии Семеныча, результаты нынешней стрельбы подтверждали эту простую истину. В каждой руке он держал по большому белому листу картона, на которых были изображены поясные мужские силуэты в натуральную величину.
«Черный человек, – подумал Бондарь, вглядываясь в левую мишень, на которой должны были остаться отверстия от его пуль. – Почти такой же черный, как тот, в которого постепенно превращаюсь я».
– Ты труп, капитан, – пропыхтел Семеныч на ходу, – я снова тебя уделал. Ты меня в лазарет отправил, а я тебя – прямиком на кладбище.
– На Новодевичье, – пробормотал Бондарь, свирепо дробя зубами мускатное ядрышко. Он сомневался, что подобные уловки способны полностью заглушить запах перегара, но надеялся, что от него не будет разить как от пивной бочки.
– Почему именно на Новодевичье? – насторожился Семеныч, остановившийся возле своего стола, на котором одиноко торчала настольная лампа в зеленом колпаке. В его лице, освещенном снизу, проступило нечто демоническое.
– А мне там нравится, – сказал он. – Тишина, покой. Хоть самому в землю ложись.
– Типун тебе на язык, капитан.
Неодобрительно хмурясь, Семеныч разложил на столе принесенные мишени с силуэтами условных противников. Вместо сердец у них были белые круги диаметром примерно в семь сантиметров. Семеныч попал в «яблочко» трижды. Бондарь поразил свою фигуру столько же раз, но все его пули прошли чуть левее сердца и несколько ниже.
– Ты продырявил мне левую стенку желудка, – прокомментировал Семеныч со знанием дела. – Сквозные ранения, от таких не умирают. А у тебя вместо сердца форшмак. Хана тебе, капитан.
– Хана, – согласился Бондарь, забросив в рот мятную таблетку.
– Три-ноль в мою пользу. С тебя шестьдесят рублей, капитан.
Бондарь безропотно отсчитал проигранные деньги. «Если бы освещение было получше, – подумал он, – я бы не промазал». Но Семеныч настаивал, чтобы стрельбы проводились в сложных условиях. По его словам, полутьма и предельная дистанция создавали обстановку, похожую на боевую. «Умение попасть в ярко освещенный кусок картона с десяти метров ничего не доказывает», – любил повторять он.
Бондарь был полностью с ним согласен, хотя не видел в Семеныче серьезного соперника. Старик пускался на уловки с приглушенным светом лишь для того, чтобы его мишень невозможно было разглядеть издали. Как правило, она была прострелена заранее и чуть ли не в упор, о чем свидетельствовал характер пулевых отверстий. Бондарь давно догадывался об этом, но помалкивал. Его интересовала собственная меткость, а не дырки, проделанные Семенычем. А собственная меткость оставляла желать лучшего.
– Может, в следующий раз удвоим ставки? – предложил Семеныч.
– Вот вернусь из отпуска, – сказал Бондарь, – тогда поглядим.
– Отпуск? Сейчас?
– Зима – самое подходящее время для отдыха. Не люблю столпотворений.
– Да я не про зиму, – отмахнулся Семеныч, – я про общую обстановку. Время тревожное. Слыхать, у вас, оперов, дел невпроворот.
– На мне свет клином не сошелся, – буркнул Бондарь. – Без меня людей хватает.
– Странно. Кто ж тебя отпустил?
– Руководство.
– Ну, ему виднее, – сдался Семеныч, твердо решив про себя, что сегодня же подаст рапорт о своих опасениях по поводу поведения оперуполномоченного ФСБ Бондаря Е. Н.
Правда, точно такое же решение принималось и вчера, и позавчера, но до сих пор осуществлено не было. Семеныч никак не мог заставить себя заложить любимчика начальству.
Между тем с капитаном явно творилось что-то неладное. Прежде он почти всегда выполнял стрельбы с лучшими результатами по управлению. Теперь его показатели ухудшались с каждым днем.
«Что же с тобой происходит, сынок? – размышлял Семеныч, привычно разбирая свой пистолет, из которого на самом деле было выпущено шесть пуль, а не три. Первые выстрелы отгремели рано утром, когда в тире никого не было. Продолжение последовало уже в присутствии Бондаря, когда задача Семеныча заключалась в том, чтобы случайно не задеть мишень, оставив на ней лишнюю пробоину. Он, как всегда, проделал свой трюк безукоризненно, но привычного удовлетворения не испытывал. Очень уж его беспокоило нынешнее состояние Бондаря.
«Выбрит плохо, – отмечал про себя Семеныч, – веки воспаленные, пьяным не назовешь, однако и к трезвым причислить язык не поворачивается. Нужно срочно принимать меры, пока парень не опустился окончательно. Потом будет поздно. Появятся сомнительные дружки или бабы шалопутные. Бабы – в первую очередь. Они неприкаянных мужиков за сто верст чуют, моментально слетаются. Бондарь для них все равно что валерьянка для кошек. В момент слопают».
– Тут вот какое дело, – заговорил Семеныч, косясь на облачившегося в куртку капитана. – Поговорить с тобой хочу. Давно уже собирался.
– Говори, – позволил Бондарь.
– Через месяц ты вообще в мишень попадать перестанешь, если будешь продолжать в том же духе.
– В каком духе? – безразлично спросил Бондарь, прислушиваясь скорее к мятному вкусу во рту, чем к словам собеседника.
– За воротник закладывать в рабочее время, – натужно закончил Семеныч.
– Фи, как прозаично. За воротник! В рабочее время я позволяю себе лишь пару сухих мартини с водкой и лимонным соком.
– Не знаю, как насчет мартини, а водочкой действительно попахивает. Это все потому, что не закусываешь. Ты хоть завтракал сегодня?
– Поджаристая булочка, – начал перечислять Бондарь, – кусочек масла, блюдечко оливок и сельдерей с дольками сыра. Этого мне показалось мало, поэтому в дополнение пришлось заказать дюжину устриц.
– Где заказать? – опешил Семеныч.
– В нашем буфете, естественно. Там подают превосходных устриц. Но особенно меня порадовал сегодняшний обед. Бифштекс, охлажденное шампанское и горячий кофе с ирландским виски и со сливками. – Закончив свою насмешливую тираду, Бондарь не преминул вернуть камешек, брошенный в его огород: – Ты хоть сегодня обедал, Семеныч?
– Эх, капитан-капитан, – покачал головой Семеныч. – Все шутишь. А ведь я серьезно. Смотреть на тебя больно. Пропадаешь ты.
– Чую с гибельным восторгом, – туманно высказался Бондарь.
– Какой там восторг, к свиньям собачьим. Глянь на свою мишень. Не стыдно?
– Ну-ка, дай сюда другую. Только не с человеком, а с машиной. Я тебе сейчас покажу, как нужно стрелять.
– Уже показал, – проворчал Семеныч, тем не менее выполняя просьбу.
– Фломастер есть? – спросил Бондарь, принимая протянутый лист.
– Тут тебе не художественная мастерская. Еще краски попросил бы.
– Ручка?
– Ну, этого добра хватает. – Семеныч выполнил и эту просьбу.
Вооружившийся ручкой, Бондарь разложил мишень на столе и принялся выводить на ней большие печатные буквы. Бумага лохматилась и рвалась. Семеныч беззвучно шевелил губами, пытаясь сообразить, что за слово возникает на листе. Оно оказалось ему совершенно незнакомо.
– Са-аб, – прочитал он, когда мишень вновь перешла в его руки. Загадочная надпись была начертана прямо над силуэтом автомобиля, изображенным спереди. «Яблочко» помещалось на том месте, где должен был находиться воображаемый водитель. – Что такое «сааб»? – спросил Семеныч.
– Есть такая иномарка, – пояснил Бондарь, неизвестно отчего хмурясь. – Но это не важно. Я сделаю пять выстрелов на скорость. С двадцати пяти метров. Если хоть одна пуля пройдет мимо центра, я проиграл спор.
– Мы разве поспорили?
– Считай, что да. Промажу – брошу пить. Попаду – ты меня больше не достаешь своими нравоучениями. Договорились?
Семеныч посмотрел на мишени, развешанные в подвале на специальных кронштейнах. Те, что находились на выбранной капитаном дистанции, были размером с книжку – так воспринимал их человеческий глаз в сумраке подвала.
– Давай хоть освещение прибавлю? – снисходительно предложил Семеныч. Он был уверен в победе. Исход спора, предложенного хмельным капитаном, казался предрешенным.
– Не надо, – сказал Бондарь. – Это же «Сааб». Я в него и с закрытыми глазами попаду.
– Хозяин – барин…
Пожимая плечами, Семеныч отправился вешать мишень. Покончив с этим занятием, он так же неспешно вернулся назад и прищурился, пытаясь представить себя на месте стрелка. «Яблочко» на силуэте автомобиля было почти неразличимо.
– Готов? – спросил Семеныч.
– Почти, – откликнулся Бондарь.
Держа пистолет стволом вниз, он просунул указательный палец в дужку предохранителя и осторожно установил его на изгибе курка. Потряс свободно висящей рукой, расслабляя мышцы. Расставил ноги чуть шире. Покрутил шеей.
– Готов.
– Я начинаю обратный отсчет, – предупредил Семеныч. – Поехали! Три… два… один… ОГОНЬ!
Казалось, стены слегка вздрогнули, когда пять кусочков медно-никелевого сплава, один за другим, вспороли сумеречный воздух подвала. Это продолжалось не дольше двух секунд.
– Последний выстрел был самым неудачным, – объявил Семеныч, опуская оптический прибор, сквозь который следил за мишенью. Его голос был неуверенный, вид – обалделый.
– Неужели промазал? – спросил Бондарь, пряча «вальтер».
– Отверстие прошло по самому краю.
– Но все равно в «яблочко»?
– Да, – подтвердил Семеныч. После чего непоследовательно возразил: – Но этого не может быть! Пять попаданий, елы-палы!
– Я стрелял по «Саабу», – сказал Бондарь, будто это что-то объясняло.
– Ничего не понимаю.
– Не бери дурного в голову. И будь здоров.
Открыв железную дверь, Семеныч молча смотрел вслед Бондарю, поднимающемуся по бетонной лестнице. Уже добравшись до самого верха, когда на виду остались только его ноги, тот прокричал:
– Кстати, если надумаешь подавать на меня рапорт, то не забудь упомянуть результаты последних стрельб. Я еще на кое-что гожусь, а?
Семеныч лишь крякнул. А оставшись один, первым делом отправился посмотреть на мишень, потому что впервые в жизни усомнился в надежности оптики. Мишень не исчезла, как и пробитые в ней отверстия. Полюбовавшись ими на просвет, Семеныч почесал затылок и задумчиво пробормотал:
– Не хотел бы я оказаться на месте водителя этого «Сааба».

Глава 2
Триллер для генерала ФСБ

Парней было трое. Одетые на манер уличной швали из нью-йоркских трущоб, они мотались по сцене и выкрикивали в микрофоны всякую маловразумительную чушь под заранее записанное музыкальное сопровождение. Смотрелась троица преотвратительно: волочащиеся по полу штаны, выпростанные футболки, расхлябанные жесты. Если такой внешний вид был задуман специально для того, чтобы вызывать раздражение людей старшего поколения, то парни своей цели добились.
– Почему головки такие маленькие? – угрюмо осведомился Молотов.
– Простите, товарищ генерал? – напрягся начальник видеотехнической лаборатории Рыбкин.
– Разве я не ясно выразился, капитан? Или ты по-русски не понимаешь? Это у них все «фак ю» да «кисс май прик», а я тебя человеческим языком спрашиваю. – Генеральская рука вытянулась в направлении телеэкрана, по которому сновали участники группы «Mothersuckers». – Вот и скажи мне, почему у этих великовозрастных оболтусов головы крошечные, как у младенцев? Их что, специально на эстраду по такому принципу отбирают?
Познания Рыбкина о современной эстраде были весьма скромными. Прежде чем ответить, ему пришлось основательно прочистить горло.
– Думаю, гм, все дело в вязаных шапочках, которые они носят, – предположил он. – Шапочки тесные, а остальная одежда просторная. Вот и создается, гм, иллюзия.
– Да уж, – пророкотал Молотов. – Сплошной иллюзион, а не культура. Куда ни глянь, всюду химеры, всюду хренотень. Звук убавь.
– Слушаюсь, товарищ генерал.
Рыбкин поспешно нажал кнопку на дистанционном пульте. Голоса троицы сделались почти неразборчивыми, но начальник Департамента контрразведки ФСБ показал жестом: еще тише.
В каждом его движении сквозила привычка властвовать, сдерживать которую Молотов умел, но не любил. Одетый в малоприметный костюм цвета мокрого асфальта, он держался так, словно находился при парадной генеральской форме, с рядами орденских колодок и Золотой Звездой Героя Советского Союза на груди. Обширную лысину, образовавшуюся еще до распада СССР, генерал старательно маскировал длинными прядями волос, зачесанными от левого уха к правому. Когда прическу Молотова трепал ветер, она приобретала довольно карикатурный вид, так что он предпочитал проводить время в закрытых помещениях. По этой причине цвет его широкого, грубого лица имел землистый оттенок.
Что касается капитана Рыбкина, то сегодня, как никогда, ему хотелось вырваться куда-нибудь на простор и завеяться подальше от генеральского кабинета. Его ладони были влажными, словно он не пластмассовый пульт в руках держал, а обмылок. Всякий раз, когда Молотов обращался к нему, Рыбкин обмирал, а когда выдавалась передышка, осторожно выпускал накопившийся в груди воздух, складывая пересохшие губы трубочкой.
Ф-ф-фуууххх…
Ему еще никогда не приходилось находиться с глазу на глаз с руководителем такого ранга. Если Директор ФСБ напрямую подчинялся Президенту, то генерал-полковник Молотов находился в непосредственном подчинении у самого Директора. Таким образом, он являлся вторым по значению контрразведчиком страны. Много это или мало? Рыбкину хватало с лихвой. Рубаха под пиджаком промокла насквозь, а ведь это было только начало. Подборка видеосюжетов о трагедии в ночном клубе «Приход» занимала около сорока пяти минут чистого времени.
«Скорей бы уж конец, – тоскливо подумал Рыбкин. Вслед за этой мыслью мгновенно всплыла следующая: – Для кое-кого конец уже настал, причем полный. И одежда этих несчастных пропиталась вовсе не потом, а кровью. Так что не трясись как овечий хвост, капитан Рыбкин. Держись с достоинством, капитан Рыбкин. Ведь не съест же тебя Молотов, в конце концов».
Всмотревшись в цифры, пляшущие на экране, он проглотил слюну и осторожно произнес:
– Товарищ генерал, до начала акции секунд двадцать всего осталось. Звук прибавить?
– Останови изображение, – ворчливо распорядился Молотов. – Покажи точку взрыва.
– Примерно здесь грохнет. – Рыбкин привстал со стула, чтобы коснуться пальцем экрана. – Но лица присутствующих разглядеть невозможно. Идентифицировать людей, находившихся в эпицентре, не удалось даже при компьютерной обработке.
– Почему?
– В зале темно, видите? Обратите внимание: прожектора только сцену освещают.
– Кто производил съемку? – В генеральском голосе прозвучала досада обманутого в своих ожиданиях профессионала.
– Насколько мне известно, один московский клипмейкер.
– Клип… кто?
– Мейкер.
– А если членораздельно?
Рыбкин провел свободной рукой по мокрому лбу и поспешил поправиться:
– Создатель музыкальных видеороликов, значит. Кинорежиссер. Ему постоянно подобные съемки заказывают.
– Ну и зря, – раздраженно заключил Молотов. – Хреновый он режиссер, никудышный. Какой идиот с такого расстояния снимает, да еще в статичном положении? Ведь в клипах все скакать и мелькать должно: туда-сюда, туда-сюда, как бычьи яйца. Или я ошибаюсь?
– Вы совершенно правы, – согласился Рыбкин, покашливая в кулак. – Но крупные планы отдельно отсняты, их потом смонтировать собирались. Показать?
– Кого? – насторожился Молотов.
– Отснятые материалы, – пролепетал Рыбкин, начавший понимать, что сморозил большую глупость.
– Про мазерфакеров этих? – зловеще поинтересовался Молотов.
– Мазерсакеров, товарищ генерал.
Уточнение оказалось совсем уж неуместным. Молчание длилось так долго, что рубаха на несчастном капитане превратилась в какую-то мокрую тряпку, хоть выжимай.
– Извините, товарищ генерал, – сдавленно произнес он. Спине было холодно. Ушам – горячо. Над головой незримо витал призрак железного рыцаря революции, почему-то с кавалерийской шашкой в руке.
Прошла минута, другая.
– Ты, капитан, говори да не заговаривайся, – отчеканил Молотов, сверля подчиненного не сулящим ничего хорошего взглядом. – То у тебя шапочки какие-то, то иллюзии, то факеры-сакеры недоделанные… Отвечать на вопросы начальства следует по существу, коротко и ясно. Как поняли меня, товарищ капитан?
– Слушаюсь! – выкрикнул вытянувшийся по струнке Рыбкин. Вид у него был совершенно очумелый. Будто ему только что предложили застрелиться из табельного оружия, а он сдуру согласился.
– Садись уж, – махнул рукой Молотов и засопел, отвернувшись. – Столбычишь тут, словно сантехник в женской бане… Мокрый, взъерошенный. Смотреть противно.
– Виноват. – Рухнувший на стул Рыбкин пригладил волосы.
– Еще бы был не виноват, – буркнул Молотов.
Он и сам был не рад своей вспышке. Не капитан Рыбкин был причиной генеральского гнева и даже не эстрадная шпана, застывшая на экране в нелепых позах. Тем более что один из троицы погиб, а двое других находились в больнице с ранениями различной степени тяжести. Вместе с десятками их поклонников.
А если всех жертв террористов сосчитать? По всей стране? За все минувшие годы?
– Продолжай показ, капитан, – произнес Молотов устало. Ему не нужно было считать, он и без того знал точные цифры. И от такой статистики его сердце было готово взорваться. Как пояс шахидки, сработавший в клубе «Приход».
* * *
Гах!
Было такое впечатление, что взорвался телевизор. Рука Молотова инстинктивно дернулась, норовя прикрыть глаза. Но экран не лопнул, не разлетелся на осколки, не полыхнул пламенем. Он просто сделался черным. Камера, фиксировавшая происходящее в клубе, вышла из строя.
Взрыв произошел не здесь, не сейчас. То, что наблюдали Молотов и Рыбкин, было лишь виртуальным изображением реальной трагедии.
Резкий хлопок, яркая вспышка – и полный мрак. Не так ли восприняли свою смерть те, кто пришел побалдеть под музыку модной группы «Mothersuckers»? Не точно такой же окажется собственная кончина?
Машинально прикоснувшись к левой стороне груди, генерал Молотов ослабил узел галстука и откинулся на спинку кресла. Со стороны можно было подумать, что он отдыхает, вальяжно усевшись перед телевизором. Если бы не закеменевшие челюсти. Если бы не цепкий взгляд, который успевал отмечать множество подробностей происходящего на экране.
Следующий сюжет был отснят на месте теракта уже после прибытия представителей силовых структур и МЧС, при беспощадном резком свете.

Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу - Донской Сергей Георгиевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу автора Донской Сергей Георгиевич дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Донской Сергей Георгиевич - Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу.
Если после завершения чтения книги Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу вы захотите почитать и другие книги Донской Сергей Георгиевич, тогда зайдите на страницу писателя Донской Сергей Георгиевич - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Донской Сергей Георгиевич, написавшего книгу Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Капитан ФСБ Евгений Бондарь - 1. Никогда не говори: не могу; Донской Сергей Георгиевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 decanter.ru/robert-mondavi