А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Возможно, его тянет к ней потому, что она мечтает о ребенке? Он не делает тайну из своего желания стать отцом, и это вполне естественно. Натали его понимала: она тоже не смогла бы полюбить человека, равнодушного к детям. Желания их совпадали, и, слава Богу, его развод никому не принес горя.
– А где сейчас твоя бывшая жена? – спросила она, желая знать, все ли покончено с прошлым.
– Она издает женский журнал.
Дамиан сказал это просто, никак не подчеркивая своего отношения к сказанному.
– Вы остались друзьями?
Покрутив в руках кофейную чашку, Дамиан взглянул в глаза Натали.
– Лин была милой девушкой, а потом – изменилась. Глупая история, однако так уж случилось.
– Извини, что я затронула личные стороны твоей жизни...
– Я редко ее вижу, – продолжал он, намереваясь ответить на все интересующие Натали вопросы. – Мы были слишком разными людьми. У нее сейчас связь с тележурналистом. Видимо, он ей больше подходит; они уже несколько лет вместе и, судя по виду, вроде бы счастливы. Если это то, что ей нужно... пусть так и будет.
Двое журналистов думают лишь о карьере, тут уж не до детей, решила Натали. Каждый выбирает свой стиль жизни. Если люди хотят жить свободно, не обременяя себя ответственностью, это их право. Дамиан верно оценил обстоятельства. Он порвал с женой, и даже если вначале ему было тяжело, то теперь все уже позади.
А как она сама относится к своему замужеству? Нет, она не должна судить Дамиана, исходя из собственного неудачного опыта! Он как раз тот человек, какой ей нужен. К чему смешивать ее теперешнее отношение с тем, о чем она рада забыть.
Эта мысль заставила ее нахмуриться.
– Что случилось? – спросил Дамиан.
– Мне пришло в голову, что я подсознательно хочу вычеркнуть из памяти все связанное с Бреттом.
Дамиан промолчал, но лицо его стало суровым. Воспоминание о бывшей жене ничуть не взволновало его, у Натали же мысли о муже вызывали недобрые чувства.
– Можешь ли ты понять, чего бы мне теперь хотелось? – спросила она, сожалея, что упомянула Бретта.
– Говори.
Натали засмеялась.
– Я слишком устала, чтобы двинуться с места, но во мне живет какое-то беспокойство. Тянет куда-то поехать, сама не знаю, куда и зачем.
– Хорошо, давай займемся этим завтра, – ответил он, явно огорченный тем, что ей недостаточно быть просто рядом с ним.
Потянувшись к нему, Натали хотела тем самым показать, что любит его, но хочет, чтобы он понимал все, что она чувствует и о чем думает.
– Давай уедем куда-нибудь вместе и начнем все... сначала.
Его долго копившаяся страсть передалась и ей, она вдруг поняла, сколько страданий причинила ему: он и теперь еще не уверен в ее ответном чувстве. Краска стыда выступила на ее щеках. Натали отвернулась, не зная, как поступить: следовать своему капризу или думать больше о нем и его желаниях.
– Сделаем так, как ты хочешь, – произнес он срывающимся голосом. – Ты словно блуждающий огонек...
Дамиан умолк, но она поняла, что он хотел сказать. Слишком долгое ожидание притупляет чувство. Натали виновато взглянула на него.
– Я выгляжу эгоисткой после всего, что ты сделал для меня.
Дамиан отрицательно покачал головой.
– Я делал то, что хотел, ты мне ничем не обязана.
Однако блеск его глаз укорял ее совесть. Сколько же раз она его отвергала?
– У тебя усталый вид, – просто заметил он. – Я провожу тебя в спальню. Тебе надо выспаться; утро вечера мудренее.
Поднявшись с дивана и обойдя стол, Дамиан подошел к ней и, взяв ее за руки, помог встать.
А что будет завтра? – думала она. Вдруг я стану другой? Вдруг вспомню о том, о чем лучше не вспоминать?
Дамиан привел ее в спальню, где уже стояли чемоданы.
– Ванна рядом, – сказал он, указывая на дверь, ведущую в ванную комнату.
– А где будешь спать ты? – спросила Натали, глядя на него с тревогой, готовая сделать все, что он захочет, несмотря на усталость.
– В моем кабинете есть софа.
– Я не хочу выгонять тебя из твоей спальни, – возразила Натали, дотронувшись до его груди.
– Тебе надо отдохнуть, – сказал он, нежно коснувшись ее щеки. – А если я буду рядом, ты не отдохнешь.
Глядя ему в глаза, она видела, с каким трудом он контролирует свои чувства.
– Сейчас не слишком подходящий момент, – произнес он охрипшим голосом, – хотя я ждал его очень долго.
Он обнял ее, глядя ей прямо в глаза. Сила его желания передалась и ей. Кто из них сделал шаг к сближению, она не знала, но ее руки скользнули по его плечам и обвились вокруг шеи. Тело ее напряглось, она откинула голову назад, и Дамиан припал к ее губам, целуя их требовательно и страстно. Натали, стремясь утолить его желание и доставить радость ему и себе, отдалась полностью на волю стихии чувств, осознав наконец, что они созданы друг для друга.
Усталость как рукой сняло, даже прежние ушибы не вызывали боли, когда Дамиан прижимал ее к себе. Сила его желания поглотила ее и вызвала ответную страсть.
Голова пошла кругом, словно под воздействием дурмана. Все ее существо подчинилось одному порыву: отдавать и брать; волны наслаждения пробегали по телу. Так должно было быть, она этого хотела. Их, близость прекрасна, великолепна. Он тот, кто ей нужен, кто может разделить с ней все.
Натали была еще во власти нового для нее мира, когда Дамиан стал осторожно покидать ее. Его губы слегка прикоснулись к ее губам; он больше не прижимал ее к себе, а лишь нежно гладил ее плечи. Она слышала его глубокое дыхание и, приоткрыв глаза, увидела, как высоко вздымалась его грудь.
Что отразилось в ее взгляде, она не знала, но его глаза говорили о многом: наконец-то свершилось то, чего он ждал все эти годы. Она принадлежала ему, а на меньшее он был не согласен.
Глаза Дамиана блестели, но он ничего не говорил.
Натали тоже молчала, чувствуя, что у нее пропал голос.
Оба понимали, что возврата к прошлому быть не может после тех мгновений, которые безраздельно соединили их.
Дамиан удалялся от нее, опустив руки, – оставлял одну до утра, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Ей хотелось вернуть его назад, но она боялась нарушить словом возникшее между ними молчаливое согласие.
Проводив его глазами, она задержалась взглядом на закрывающейся за ним двери. Пусть это будет последняя дверь, разделяющая их. Завтра они уедут куда-нибудь, и больше между ними не будет никаких дверей.
Лишь закрытая дверь ее памяти.
Впрочем, какая разница, закрыта эта дверь или открыта?
Дамиан Чандлер предназначен ей Судьбой, а решение Судьбы отменить невозможно!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
– На север или на юг?
Дамиан задал этот вопрос с улыбкой. Ему было явно все равно, куда ехать, лишь бы поскорее вернуться домой. А пока они сидят рядом в его машине и поедут туда, куда пожелает Натали.
Она и сама не знала, куда ее потянет: везде мерещилось счастье.
– На запад, – ведомая предчувствием, решительно сказала она.
– Ты хочешь посетить Синегорье?
Дамиан почему-то перестал улыбаться.
Может, его смутил ее выбор?
– А ты против?
Он взглянул ей в глаза.
– Ни в коем случае.
Натали пожала плечами.
– Сама не знаю почему, но мне кажется, что мы должны поехать туда.
– Как скажешь, – кивнул он головой и включил зажигание.
Когда заработал мощный двигатель «ягуара», Натали, откинувшись на спинку сиденья, подумала, что эта марка как раз для Дамиана: комфорт и элегантность. И тут у нее перехватило дыхание при мысли о том, как они будут любить друг друга.
Она смотрела на его руки, крепко державшие баранку: сильные и такие нежные. Затем перевела взгляд на его плечи. На нем была темно-синяя футболка с кремовой отделкой и джинсы в обтяжку. То ли от его простой дорожной одежды, то ли от воспоминания о вчерашней близости ей стало легко и весело.
Теперь Натали глядела на его профиль. Какая женщина сможет устоять перед его обаянием? Почему она не ответила на его чувства до несчастного случая? Вероятно, она была просто дурочкой.
Ослепительное солнце сияло на безоблачном небе; день предвещал начало новой жизни. Умиротворенно вздохнув, она подумала: куда бы я ни ехала, тот, кто со мной рядом, не вызывает сомнений.
– Я тебя оторвала от важных дел, Дамиан? – спросила она, вспомнив, что в будний день он должен быть на работе.
Он засмеялся.
– Наплевать!
– Ничего себе, глава фирмы!
– Ты для меня важнее любых дел, – произнес он, глядя на нее так, что ей стало жарко.
За этим взглядом прятались годы страданий и подавленной страсти. Теперь он сметет любые препятствия на своем пути. Можно ли его осуждать за это? Всякому терпению приходит конец, и, кроме того, над ним висит дамоклов меч возврата ее памяти. И ее вражды.
Не безрассудно ли она поступила, бросившись очертя голову в эту рискованную связь?
Прогнав непрошеное сомнение, Натали решила поверить своим чувствам, чем бы все это ни кончилось. Ведь Дамиан поклялся, что не делал ей никакого зла, и она верит ему. Наверное, раздвоенность ее чувств была причиной недоверия. С возвратом памяти она разберется во всем.
То, что ее потянуло в горы, говорит само за себя: она пытается вернуть память. Натали уже удалось припомнить, что она была гидом в Нусе и сопровождала туристов по диким местам национального парка... да... и водила группы желающих к Стеклянным горам, названным так самим капитаном Куком. Ей нравились эти маршруты.
Синегорье к западу от Сиднея находилось далеко от юго-восточного Квинсленда, но она была уверена, что скалы и долины этих мест понравятся ей так же, как Стеклянные горы.
Образы прошлого стали всплывать в ее воображении: да, она писала пейзажи, хотя и не обладала большим талантом. Порой ей удавалось живо отобразить какую-нибудь сцену. Разумеется, работа на компьютере была куда проще. Натали не переставала восхищаться тем, с какой легкостью можно вносить изменения в готовую картину.
Она радовалась, что ее посетили мысли о творчестве, – значит, она сможет выполнить работу по контракту. Шерон Киппакс была права: как только восстановится память, знания и навыки к ней вернутся.
– Ты встречался когда-нибудь с Шерон Киппакс?
– Никогда.
– А ты знаешь что-нибудь о детских книгах?
– Только то, что я припоминаю из детства, – ответил он, улыбаясь. – Моя мать обычно читала нам на сон грядущий. У нас это было принято. Я думаю, ребята любят, когда им читают вслух.
Дамиан говорил об этом с такой теплотой, что она невольно вспомнила о его желании иметь от нее ребенка. Ей представилось, как Дамиан читает их детям книжку, которую она иллюстрировала. Сердце Натали сладко заныло.
Припомнить своего отца она не могла: он погиб во время разбушевавшегося циклона, спасая других людей. Натали тогда было всего два годика, а ее мать больше не выходила замуж. В детстве она завидовала своим подружкам, у которых были отцы, братья и сестры. Плохо быть единственным ребенком в семье. А как трудно было матери воспитывать одной свою дочь!
– У тебя была большая семья? – спросила она Дамиана.
– Трое мальчиков и две девочки, – ответил он, усмехнувшись. – Я был младшим, но мы все дружили, и соседские ребята приходили к нам играть. Детство у меня было веселое.
– Расскажи мне об этом, – попросила Натали.
Дамиан пересказал ей целую серию приключений и проказ. Видимо, его родители были сторонниками свободного воспитания и лишь в крайних случаях прибегали к строгости. Они давали возможность ребятам резвиться в соответствии с их интересами и тем самым расширяли их кругозор.
Пока машина ехала в черте города, Дамиан развлекал ее забавными историями и анекдотами. Но как только они достигли подножия гор, он умолк, и машина медленно поползла вверх.
Рассказы Дамиана произвели на нее сильное впечатление. Его старший брат стал пилотом и летал на самолетах Сингапурских авиалиний, другой брат был ихтиологом и работал на Тасмании. Одна из сестер жида в Лондоне, куда она отправилась в отпуск, а затем устроилась там на работу в качестве няни к ребятам овдовевшего брокера, за которого впоследствии и вышла замуж. Другая сестра уехала в Новую Зеландию. Сначала она увлеклась движением феминисток, но потом влюбилась в фермера-овцевода и стала вместе с мужем выводить редкие породы овец.
Родители Дамиана переехали на Золотой берег Квинсленда много лет назад и наслаждаются теперь заслуженным отдыхом под лучами горячего солнца.
– Значит, ты остался один в Сиднее, – заметила Натали.
– Да.
– Ты, наверное, скучаешь без своих.
– Мы поддерживаем связь, правда, в основном на Рождество.
Рождество – семейный праздник, подумала Натали, особенно любимый детьми. Сейчас только март месяц. А к следующему Рождеству ей уже исполнится двадцать девять лет.
– Сколько тебе лет, Дамиан?
– Тридцать четыре.
Если они поженятся, их первый ребенок может появиться на свет к Рождеству. Под воздействием непонятного ей импульса Натали, завидев знакомый ландшафт, обратилась к Дамиану.
– О! Теперь поверни налево, не доезжая моста, – торопливо попросила она.
Дамиан внимательно на нее посмотрел.
– Тебе эта местность о чем-то напоминает?
– Да... нет... Я не знаю. – Вопрос был неожиданным, и она не нашлась что ответить. – Я просто чувствую, что надо ехать сюда.
Дамиан повернул влево.
– Эта дорога ведет в Леуру.
Название местности ни о чем ей не говорило. Они давно миновали пригород Сиднея, и Натали весьма смутно представляла себе дальнейший путь. Достигли они уже горного хребта или нет, она не знала.
Наконец они подъехали к развилке; Леура находилась справа.
– Теперь поверни налево, – монотонно скомандовала Натали.
Дамиан нахмурился.
– Ты припоминаешь эти места?
– Я в этом не уверена. Сама не знаю почему, но чувствую, что надо ехать этой дорогой.
Путь оказался долгим: они проезжали мимо курортных комплексов, один из них был давнишний, другой – совсем новый. Дамиан ознакомил ее с условиями пребывания в каждом из них. Но ни тот, ни другой не вызвали у нее интереса. Вот они проехали мимо поля для игры в гольф, затем она увидела стройные ряды сосен, плотной стеной огораживающие лежащий за ними участок земли.
– Вот здесь! – воскликнула она.
– Что – здесь?
– Тут должна быть дорога между соснами. Поезжай потихоньку, а то проскочишь.
Сбавив скорость, Дамиан свернул на дорогу, ведущую к воротам с названием владения: «Сизокрылый туман».
Только волшебное место может носить такое название, подумала Натали, почувствовав, что ищет именно этот клочок земли.
– Что означает для тебя это название? – Устремленные на нее глаза Дамиана, казалось, в чем-то ее обвиняли. Натали удивили его пронзительный взгляд и странный вопрос.
– А для тебя?
Дамиан постарался скрыть волнение.
– Я никогда здесь надолго не задерживался.
– Но эта местность тебе знакома?
Дамиан кивнул.
– Есть тут одна гостиница с четырехместными номерами, причем каждый номер обставлен довольно оригинально. Отель весьма элегантный, но дорогой. Вокруг – сады, разбитые сорок-пятьдесят лет тому назад известным пейзажистом Хильдегардом. А долина Джеймса настолько живописна, что любой художник захочет ее писать с натуры.
– Ты, наверное, бывал здесь прежде, если тебе все это известно, – заметила Натали, разочарованная тем, что он уже с кем-то видел эти необыкновенные места.
– Нет, сам я здесь не бывал, но слышал об этих местах не один раз.
Натали успокоилась.
– А гостиница нам по карману? – спросила она с волнением.
– Тебе она по карману.
– Тогда я хочу здесь остановиться.
– Натали... – казалось, в нем происходит внутренняя борьба, – но ведь ты говорила, что хочешь начать все сначала... со мной.
– Вот как раз здесь я и хочу начать все сначала, – подтвердила она. Должно быть, она видела когда-то эти места, и они ей запали в душу. Желание побыть здесь подольше как бы намекало на особую роль этого места в ее жизни. – Все говорит мне о том, что я сделала правильный выбор, – уверенно добавила она.
– Все говорит тебе о том... – повторил он иронически.
– Что случилось, Дамиан? – с тревогой спросила Натали, заметив, что он не одобряет ее выбора.
– Решения принимаешь ты. Если думаешь, что здесь нам будет хорошо, значит, так и будет, – твердо сказал он, отбросив сомнения. Он протянул ей руку, и их пальцы переплелись. – Ты со мной, и больше мне ничего не нужно.
Натали была рада, что он уступил ее желаниям, вернее, вынужден был уступить. Однако она заметила в нем какую-то напряженность, которую он старался скрыть. В то же время он крепко сжимал ее пальцы, выражая этим свою волю неотступно быть рядом с ней. Впрочем, и ей самой желание остановиться именно здесь казалось несколько странным. По какой-то таинственной причине ей было необходимо, чтобы Дамиан разделил с ней пребывание в «Сизокрылом тумане».
Отпустив ее руку, он решительно повел машину на стоянку для гостей. Основательно построенный двухэтажный дом был сложен из красного кирпича – просторный, со множеством дымовых труб и красивыми колоннами, которые поддерживали портики над входными дверями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12