А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Вдруг что-то случится...
- Пойдем вместе, что может случиться? Ручаюсь, он тут ни при чем, но все равно ему скажу: "Знаем, знаем мы все ваши штучки!" Ну, не сиди ты с таким несчастным видом и помоги мне убрать это безобразие. Через полчаса заявятся Фредди с Адрианом.
Позже Салли позвонила домой и сообщила матери, что переночует у Памелы. Ее родители Памелу знали. Та закончила хорошую школу, отец служил в министерстве иностранных дел. Боб и Валери ничего против неё не имели. Фредди с Адрианом тоже ночевали у Памелы. Адриан работал в коммерческом банке, Фредди только что открыл новый модный салон. Утром все пили апельсиновый сок и черный кофе. Так Салли впервые испытала жизнь, которую собралась вести, переехав к Памеле. Под настроением того вечера с восторгом согласилась с тем, чтобы Памела написала письмо.
ГЛАВА XVII
ИСТОРИЯ С ПИШУЩЕЙ МАШИНКОЙ
- Кажется, мы нашли пишущую машинку, - доложил Плендер. - Хозяин ломбарда в Челси Маркс утверждает, что наши приметы подходят к машинке, появившейся у него с неделю назад. Принесла её молодая женщина. Имя и адрес у него есть.
Хезлтон зашипел на него:
- Так что вы ещё ждете? Одна нога тут, другая там!
Сэмми Маркс был человеком затурканным, но довольно интеллигентным. Показал Плендеру текст, который настучал на заложенной машинке "Оливетти". Сержант сравнил образец с фотокопией письма "Абеля" и стало ясно, что шрифт один и тот же.
- Скажите спасибо еврейскому любопытству, сержант, - заметил Маркс, когда Плендер рассыпался в благодарностях. - И ещё тому, что я всегда проверяю, что есть на складе. Пробовал и машинку, потом вспомнил ваши объявления и сказал себе: "Эти буквы, вылезающие из строчки, - уж не они ли это?" Так и оказалось. Я и схватился за телефон.
Плендер нечасто имел дело с евреями, но всегда верил, что они кого угодно объегорят. Он выразил Марксу свою благодарность.
- Так вы говорите, её принесла молодая женщина?
- Да, дней пять назад. Милая, довольно интеллигентная, высокого роста, лет двадцати-двадцати пяти, темные волосы, без колец, в темно-зеленом брючном костюме.
- Вам нужно было стать детективом, мистер Маркс.
- Я все замечаю, наверное, надеюсь когда-нибудь разбогатеть. Скажу вам кое-что. Сказала, что у неё проблемы с деньгами. Все так говорят, но она, может быть, говорила правду.
- Сколько вы ей дали?
- Больше, чем бы нужно. Пять - за машинку, двадцать - вот за это, - он подтолкнул по прилавку перстень с бриллиантом и двумя рубинами. - Но это отнюдь не сокровище. Если сама не выкупит, я на нем не разбогатею.
- Адрес её есть?
Маркс придвинул ему раскрытую книгу. Плендер прочитал: "Пикок, Оверборн Корт, 59, Кенсингтон, В 8" - и переписал себе.
Хозяин ломбарда улыбнулся, перегнувшись через прилавок.
- Спросите меня, правильный это адрес?
"Как и все евреи, - подумал Плендер, - не может не похвалиться, какой он умный".
- Полагаете, адрес правильный?
- Фамилия - нет. Адрес - может быть. Но особо на это не рассчитывайте.
- Почему вы это мне говорите?
- На такие дела у меня нюх, - гордо заявил Маркс. - Если найдете её, дайте мне знать.
Плендер положил руку на машинку.
- Я должен её забрать. Вы получите расписку.
Хозяин жалобно вздохнул.
- Человек исполнит свой гражданский долг, и что он с этого имеет? Одни неприятности.
Овербон Корт был довольно запущенным кварталом на Холланд Парк-роуд. Лифт без лифтера, никакого привратника. Плендер полгода назад женился и обитал в уютном семейном домике с прелестным садом и палисадником и теперь, шагая по бесконечному коридору с одинаковыми серыми пронумерованными дверьми, удивлялся, как люди могут жить в таком доме. Он позвонил в квартиру 59. Дверь открылась, в них стояла низенькая пухлая девушка с пышными завитыми волосами. Она вопросительно уставилась на него.
- Мисс Пикок?
- Нет. Я Белла. - Она хотела закрыть дверь.
- Минутку. Она здесь живет?
- Нет. Вы что, из полиции?
Плендер показал удостоверение. Непохоже было, что оно произвело впечатление. Девущка крикнула через плечо:
- Эй, Джен, тут спрашивают о мисс Пикок. Это та, что сбежала?
Над курчавой гривой Беллы появилась ещё одна голова, и Плендер подумал: "Это она".
- Утверждает, что из полиции. Пустим или будем настаивать на своих правах?
Плендер подумал, что та похожа на его жену: милая, сдержанная брюнетка.
- Что вам угодно?
- Я ищу мисс Пикок. Недавно она заложила бриллиантовый перстень и портативную пишущую машинку.
У Беллы отвисла челюсть:
- Джен, но ведь это...
- Это были вы, мисс, не так ли? Хозяин ломбарда мне вас описал.
- Да, - спокойно подтвердила та. - Я впервые отнесла вещи в ломбард и не хотела называть свое имя. Но вы садитесь, - она убрала с кресла журналы, сама села в другое. - В чем дело?
- Я веду следствие. Вас зовут не Пикок?
- Вэйн. Дженнифер Вэйн.
И все стало на место. Вэйн, который как-то вечером провожал домой Луизу Олбрайт и который разволновался, когда его упрекнули в склонности к молоденьким девушкам. У него дочь или падчерица. Это она. Не она ли ждала Луизу после того киносеанса? Ему даже не хотелось верить, но ведь бывало, что он считал что-то невероятным, а это оказывалось правдой. Решил пока не вспоминать о Роули.
- Зачем вы заложили вещи, мисс Вэйн?
Ответила та, другая:
- Есть-то надо, как вы думаете?
Дженнифер сказала:
- Белла, золотце, ты не сваришь нам кофе?
Когда та вышла, она спросила:
- Простите, как вас зовут?
- Плендер.
- В чем дело, мистер Плендер? Я заложила эти вещи, потому что мы только что переехали и выяснилось, что девица, которая до нас тут жила, сбежала, не заплатив ни за квартиру, ни по счетам. Потому Белла сразу и решила, что вы из полиции.
- И из полученных денег вы заплатили за квартиру? - Плендер усмехнулся. - Я-то знаю, что такое оказаться без денег.
- Вот именно. Но ведь это дешевая квартира, а они в Лондоне такая редкость. Вещи-то я выкуплю, как только станет полегче с деньгами.
Плендер ничего не ответил. Почему-то представил, какова бы она была в постели. Лучше Глории? Он мог бы представить, что спит с Глорией, только эта девушка какая-то совершенно иная, чем его жена, хотя так невероятно на неё похожа. От размышлений его пробудила Белла, которая вошла в комнату и небрежно поставила на стол три чашки кофе.
- Мое присутствие нежелательно? Или я твоя соучастница в каком-то преступлении?
- Останьтесь, - сказал Плендер. - Я тут из-за машинки. Возможно, она связана с нашим расследованием.
- Из-за пишущей машинки? - Дженнифер Вэйн вытаращила на него глаза. Ее удивление казалось неподдельным. - Это невозможно. Ведь я взяла её из дому. Она принадлежала моему отцу, хоть и я ей часто пользовалась. Она у нас с незапамятных времен. Переезжала я совсем недавно и взяла её, потому что думала - может пригодиться.
- Ваши родные знали, что вы её берете?
- Ну конечно. Не понимаю, что все это значит?
- Я тоже пока не понимаю. Меня послали расспросить об этой машинке. Это все. Приказ, понимаете. - Ткнув пальцем в потолок, он усмехнулся. - Ну, премного благодарен. Кофе был отличным. Кстати, вы мне можете дать адрес родителей?
Адрес в Роули он прекрасно знал.
Вэйнов Хэзлтон навестил на следующий вечер. Открыв, Элис Вэйн проводила его в гостиную, где на столе были разложены карты, и позвала мужа. Тот вышел в старых брюках, испачканных на коленях. Пояснил, что был в подвале.
- В этих старых домах прекрасные подвалы. Я там делаю полки под коллекцию вин, которой пока что нет.
Хэзлтон внимательно его разглядывал. Пожалуй, только волосы у Вэйна были чуть длиннее, чем считал допустимым старший инспектор, в целом же он был вполне симпатичен, а взглянув на тонкий профиль его жены, склоненный над картами, он решил, что когда-то она была красавицей. Плендер находил в них что-то странное, но Хэзлтону они казались вполне нормальными.
- Опять допрос, инспектор? Накануне тут был ваш сержант. Выпьете со мной? Это всегда помогает.
Хэзлтон принял приглашение и подождал с вопросами, пока бокал не опустел.
- Речь идет о портативной пишущей машинке "Оливетти", которая принадлежала вам, мистер Вэйн. Я хотел бы знать, откуда она у вас, как давно и где сейчас.
- Моя "Оливетти"? - Многие преступники - хорошие актеры, хоть иногда по-любительски переигрывают, так что удивленная мина Вэйна ничего не значила. - Но каким образом вы про неё узнали? Ведь она у Джен, не так ли?
Жена, не поднимая головы от карт, произнесла:
- Да.
- С мисс Вэйн мы уже говорили. Убедились, что у неё машинка всего несколько дней. Нас интересует, где машинка была до этого.
- Можете сказать мне, почему?
Старший инспектор холодно пояснил:
- На этой машинке было напечатано письмо, которое, по нашему мнению, связано с делом об убийстве.
- На моей машинке?
- В этом нет никаких сомнений. Письмо было отпечатано около двадцать седьмого мая, возможно, несколькими днями раньше.
- Не знаю, что и сказать. Мне просто нечего сказать. Купил я её лет восемь назад, некоторое время довольно часто пользовался, печатал письма и тому подобное, последнее время - все реже. Потом она валялась в кладовке. Когда переезжали, взяли её с собой... Нет, нет, теперь я вспомнил, что сюда она попала гораздо раньше нас. Ведь часть вещей мы перевезли сюда гораздо раньше, чем переехали сами, правда, Элис?
- Пожалуй, да, - пробормотала Элис.
- Когда мы покупали этот дом, в последний момент возникли проблемы. Хозяин получил более выгодное предложение. И это после того, как мы уже перевезли часть вещей, - ведь думали, что все решено. Но все же агент по торговле недвижимостью убедил хозяина остановиться на нашем предложении.
- Расскажите поподробнее. И поточней, когда все это было.
Накладные фирмы, перевозившей вещи Вэйнов, подтверждали, что некоторые из них, включая портативную машинку, были завезены в дом десятого мая. Вэйны переехали первого июня.
- Та же история, что с Домом Плантатора, - заметил Хэзлтон Полингу. За три недели агент мог послать в дом кого угодно и кто угодно мог воспользоваться машинкой. Тендер разговаривал с Дарлингом, с агентом, оформлявшим продажу дома, но тот утверждает, что в дом никого не присылал. Понятно, ведь дом он считал проданным. Но Дарлинг - довольно ленивый тип, а вот другой агент, Гаммой, нескольких клиентов присылал. Не поленился и подсуетился, включая того, кто сделал более выгодное предложение. Похоже, все они ни при чем. Не могут быть и другие, о которых не знаем.
- А как насчет хозяина, как его, Мэйкписа?
- Ему за восемьдесят, и он почти слеп. Так что...
Полинг сомкнул кончики пальцев.
- А вам не кажется все это слишком неправдоподобным?
- Что вы имеете в виду?
- Представьте себе автора наших писем. Ему нужна машинка, чтобы их напечатать. И заодно же он - потенциальный покупатель дома. Случайно оказавшись в нашем доме, замечает машинку и говорит себе: "Ага, все как по заказу!" И что потом? Осматривает дом, потом садится и прямо там печатает письмо? Или, оставив себе ключ, вернется позднее? Или возьмет с собой машинку, чтобы потом вернуть на место?
- Человек, сделавший последнее предложение, был в доме трижды. Зовут его Дженкинс. Он программист, переехал работать в Роули и уже успел купить другой дом. Женат, четверо детей. Похоже, что с нашим делом он никак не связан. На ночь убийства Луизы Олбрайт у него алиби.
- Ну, видите?
- Но кто-то ведь напечатал письмо на этой машинке?
- Совершенно верно. Это приводит нас к выводу, что человек, напечатавший письмо, должен был знать, что машинка там есть, - а знал это сам Вэйн. Говорите, за ним ничего не числится?
- Нет. - Хэзлтон почесал подбородок, так что заскрежетала щетина. - Не знаю. Держался он хорошо, вот все, что могу сказать.
- Ну ладно, допустим, держался он хорошо. Но для вас это не ново.
- Но ведь это было смертельно опасно для него. - Он умолк.
Полинг покачал седой головой.
- Почему? Ему просто не повезло. С какой стати кто-то стал бы интересоваться его машинкой? Напечатал письмо и, видимо, не одно. Потом дочь заявляет, что хочет забрать машинку. Отлично, тем лучше. Не повезло ему только в том, что девушка оказалась без денег и заложила машинку, да ещё в том, что любопытный хозяин ломбарда оказался слишком наблюдателен. Ведь только это привело нас к нему. Полагаю, за ним нужно установить наблюдение.
- Да, сэр.
- И поручите сержанту Плендеру узнать о нем как можно больше. На работе, там, где он раньше жил, и так далее...
- Вэйн знает Плендера.
- Это неважно. Не помешает немного его припугнуть. Я верю, что он убийца. И дело только в том, как уличить его.
- Да, сэр, - ответил Хэзлтон, хотя и не был согласен с суперинтендантом. Он нюхом чуял, что Вэйн не имеет с убийством ничего общего.
Пэм сидела за столом и читала письмо, аккуратно отпечатанное на машинке:
"Дорогая Памела!
Я очень рад, что Вы опять отозвались. Я уже и не надеялся. Многие девушки пишут письма вроде ваших, но притом и не думают приходить на встречу. Но раз Вы относитесь к этому всерьез, могу Вас заверить, что и я тоже.
Получив письмо, несколько минут я не мог собраться с мыслями. "Не собрать мыслей тому, кто видит танцующую звезду". Знаете, кто это сказал? Один великий человек. Я думал, нужно ли отвечать? Вы представить не можете, сколько разных мыслей промелькнуло в моей голове, но в тот миг я ясно увидел Вас перед собой. Высокий открытый лоб, глубокие глаза, волнистые русые волосы. Правдив мой образ или неверен? А вы, Памела, истинная или фальшивая?
И ещё я спрашивал себя в душе: готова ли она к посвящению, знает ли она, как мука близка к радости? И что высший миг жизни - это миг, когда фантазия становится реальностью? Если вас интересуют подобные вещи, мы немало сможем вам предложить.
Наша цель - обрести Господство над явлениями обычной жизни, превзойти и возвыситься над ними. Мы не просто обычные люди, моя приятельница и я. Дело в том, будете ли вы способны сопровождать нас туда, где мы обитаем в мире высшего наслаждения.
Кое-что я уже сообщал вам о себе. Знаете, что я старше вас. В Лондон я приехать не смогу, но ведь все равно наши встречи происходят в Роули. Вы пишете, что хотели бы приехать. Если так, напишите, в какой день, и я буду в девять вечера ждать вас у табачного киоска "Истхем" на Стейшен-роуд.
Адрес на конверте будет действителен ближайшие несколько дней. Надеюсь, Памела, мы встретимся, надеюсь, вы присоединитесь к нам.
Абель".
К письму был приложен конверт с адресом: "А. Гилузо, Бэчстед Фарм, Ист-роуд, Саттон Виллс". Памела показала письмо Салли за ленчем в баре. Салли содрогнулась:
- От этого письма у меня мурашки по коже. Думаешь, он псих?
- Я тебе скажу, что я думаю. Это что-то вроде секты черной магии. Знаешь, все пляшут в кругу нагишом, а потом кто-нибудь, переодетый дьяволом, совокупляется с девицей на алтаре.
- Ты уже была на таком обряде?
- Еще нет. Но могло бы быть забавно...
Салли перечитала письмо ещё раз.
- Гилузо... Как ты думаешь, он итальянец?
- Вполне возможно. Или мальтиец.
- Угадал, какие у тебя волосы. И пожалуй, у тебя действительно высокий лоб. Вот только глаза зеленые.
- Сине-зеленые. - Памела откусила кусок овечьего сыра. - Что, если нам пойти вдвоем? Предстанем перед ним и скажем: "Вот, мистер Гилузо, вам тут две девушки, которые жаждут посвящения".
- Не знаю, Пэм. Может, нам нужно пойти в полицию. Ведь Луизу Олбрайт убили в Роули, и она тоже писала этому типу.
- Ладно, она ему написала, ну и что? Не думаю, что Гилузо как-то связан с тем убийством, наверняка он просто старый засранец, которому хочется поразвлечься. Вполне возможно, он вообще не покажется. Но если явится, лапочка, мы же постоим друг за друга, разве нет? А если заметим что-то подозрительное, сообщим в полицию, и она ему покажет... В пятницу ты свободна?
- Пожалуй.
- А вдруг это какой-нибудь сексуальный красавец-итальянец с вот таким... - Пэм зашушукала, Салли захохотала. С Пэм всегда ухохочешься...
Плендер добился беседы с Лоусоном на фирме только для того, чтобы получить кое-какие данные о Вэйне. Но то, что он узнал, настолько потрясло его, что он тут же позвонил Хэзлтону. Старший инспектор приказал ему побеседовать с обеими девушками, выяснить, что, собственно, произошло и не получали ли они писем от "Абеля". Результаты, как доложил на следующий день Плендер, это не дало.
- Джой Линдли, та девица из канцелярии, говорит, что Вэйн всего лишь приглашал её выпить. Никогда даже не пытался её поцеловать, по крайней мере она так утверждает, и я ей верю. Вторая девушка, Моника Фаулер, утверждает, что временами он её тискал и велел ласкать себя, но это все. Правда, нужно иметь в виду, что ей тогда было тринадцать и было все это четыре года назад. Говорить об этом она не хотела. И её родители тоже. Собственно, Вэйна шантажировали они, а он был настолько глуп, что заплатил. Думаю, они уже жалеют, что опять раскопали всю эту историю.
- Ни одной из них он не писал писем?
- Нет. И никто не называл его Абелем, никогда это имя в связи с ним не слышали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20