А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ну ангел и ангел! Правда, в дальнейшем выяснилось, что если и ангел, то весьма целеустремленный и, увы, достаточно беспощадный, если на кону его любимый скальпель...
Там, тогда, в палате, он, все-таки, добился от меня связного ответа. Хотя и переполненного враньем:
- Я просто устала... Много работала... Вот и нервы... Ходила к одному композитору брать интервью... Такое оказалось ничтожество... Столько спеси...
- И из-за этого пустяка реветь? - удивился Алексей. - Подумаешь! Мало ли дерьма вокруг плавает! Наплевать и забыть!
Врала я ему. Хотя богатый модный композитор-гитарист попортил мне нервы уже тем, что принялся приставать, налегая толстым животом, уверяя, что в постели он иго-го! Да дурак он и все! Безумно смешной, к тому же, в момент "ухаживания". Да дело было вовсе не в нем! Ревела я совсем по другой причине. Ревела потому, что... Даже стыдно сказать... Скверненький анекдот да и только! Кому рассказать... Да ведь осмеют! А синеглазый забияка-хирург уж точно после этого сообщения оставит не только ножницы, но и скальпель, и зажимы, и тампоны в животе оперируемого!
Хотя, с другой стороны, как было не обольститься? Не влюбиться по уши? Даниель... Даниель... Потомок знаменитого польского вельможи... Стоило ему только войти в дверь - и все разом, словно по команде, обернулись и уставились, как зачарованные. Хотя в той компании хватало и всякого рода симпатяг, как мужского, так и женского пола. И почти все - умницы, при талантах: кто поэмы пишет, кто рассказы, кто мозаикой занимается, кто скульптурой... А он как с небес сошел... весь в белом, с черной гитарой, высокий, стройнехонький, золотые кудри почти до пояса, а глаза... глаза переливались и сияли лазорево, а от длинных темных ресниц падала туманная тень... Другого такого уж точно во всем свете нет... Он оперся спиной о стену, поднял очи долу и заиграл...
Как они очутились рядом на диване? Почему он улыбался только ей, сверкая сахарными рекламными зубами?
Я не утерпела и выдала:
- Пользуетесь, несомненно, диролом и ксилитом?
Он улыбнулся особенно лучезарно:
- В току! Изредка подрабатываю на рекламе. А вы? Вполне могли... с этими своими волосами рекламировать какие-нибудь французские шампуни...
И он рассмеялся. Он вообще казался удивительно веселым, легким человеком, далеким от сложностей и причуд бытия. На сером фоне современного задерганного, зачумленного мужчинского племени это было что-то!
Его попросили прочесть свои стихи. Он легко согласился, кивнул и, приобняв меня за плечи, произнес:
На закате, когда догорает
Пламя жизни и пламя любви...
Не знала, не ведала, хорошие ли это стихи или плохие, или серединка наполовинку, - всем телом, каждой клеточкой ощущала одно - если сейчас этот человек снимет свою руку с её плеча - я полечу в бездну страшной, ледяной пустоты.
Но ведь так и случилось. Он снял руку и вообще ушел с дивана. И я умерла. Даже шелеста от окружающей громкой жизни с пением, остротами, гитарными переборами не слыхала. Хотя, видимо, вела себя вполне на уровне, пусть механически, но выполняла какие-то необходимые правила общежития. И лишь Инга Селезнева, модельерша, не поверила моему спокойствию, подошла, присела, протянула пачку сигарет и шепнула спокойно:
- Оглоушил? Не поддавайся! Мы все через это прошли...
Возможно, я бы и призадумалась над этими словами, если бы, если бы... но не был так впечатляюще, безупречно красив, а красота, как сказано кем-то где-то, - это великая сила.
Но разве я до сих пор не встречала красивых парней? Да сколько угодно! Только вот не до такой степени... Только никто из них не мог, как он, схватить меня в охапку одним взглядом и унести черт знает куда... И, возможно, впервые в жизни я пожалела тогда, что не столь красива, а так, серединка наполовинку. Впервые в жизни мне показалось, что я как бы ничего особенного, а он... он молодой Бог... Хотя прежде всегда была достаточно уверена в себе, в силе своих голубых глаз, собственного остроумия, умении хоть писать, хоть танцевать, развевая по ветру длинные светлые волосы...
И - на тебе... Я, которую с вечеринок непременно кто-нибудь из парней спешил проводить, вдруг испугалась, что Он пренебрежет такой возможностью и, ломая себя, встала и пошла к выходу, чтобы не испить полную, до краев, чашу подступившего унижения... Я должна была опередить! И вырваться на свободу! А там уж, где-нибудь, наплакаться всласть. И наудивляться. Ведь до сих пор только понаслышке знала, что бывает любовь с первого взгляда, когда тебя от макушки до пят пронзает молния страсти...
Ей удалось незаметно для остальных выскользнуть за дверь... Лифта дожидаться не стала, побежала по ступенькам вниз... Лифт догнал её на первом этаже. Из него вышел Он... И все заверте... У меня отшибло память, что можно делать, что нельзя, что стоит, а что не надо... Весь мир теперь для меня состоял из одной любви. И тень от его высокой фигуры - была любовь, и солнце в небе - любовь, и птичий щебет - любовь, и трезвон трамваев - любовь, и скрип ключа в замочной скважине его квартиры - любовь...
Как она тогда работала и работала ли? И почему её не выгнали? Они любили друг друга у него на кровати, в лесу на поляне, в речке, среди лилий и кувшинок... Он читал ей стихи... Она помогала ему мыть его золотые локоны и удовольствием вытирала их мохнатым полотенцем... Он повел её в какую-то секту, "где, - сказал, - люди стремятся к совершенству", и она пошла. И оказалась среди очень серьезной молодежи, где все медитировали под прекрасную музыку Гайдна, а потом ругались матом. Он объяснил ей:
- Так надо. Чтоб сбить с себя гордыню. Даже Серафим Саровский ругался.
- Не слыхала, - вставила неуверенно. - Христианство, насколько я знаю, считает бранные слова грехом.
- В тебе много гордыни. Вот он - грех, - ответил он и поцеловал её в губы.
Думала ли она, что это у них на всю жизнь? Нет, не думала. Слишком это все было прекрасно. В том числе и долгие прогулки по Подмосковью, по глухим уголкам, ночевки в стогах, сараях, разжигание костров на берегах рек, поедание печеной картошки под звездами...
- Надо жить проще! - уверял он её, и она соглашалась.
А потом посыпались звезды с августовских небес. Прекрасный Даниель заскучал. У него кончались деньги, полученные за рекламу, но он не предпринимал ничего, чтобы заработать.
- Само придет, - уверил он её. - Откуда-нибудь и подует теплый ветер.
Если раньше, когда она уходила на работу, он стонал от огорчения, ворочаясь в постели, то теперь как спал, итак и продолжал спать. А когда его родители, жившие на другом конце Москвы, звонили по телефону, он просил её капризно:
- Скажи, что жив. Чего еще?
И она покорно обманывала его мать и отца. И покорно стирала его грязные джинсы, рубашки и носки, потому что он стал неаккуратным донельзя, и на все про все отвечал:
- А на фига!
Как же тяжелы, нелепы, бестолковы становились теперь вечера и ночи рядом с этим суперкрасавцем! Он усаживал её напротив и принимался читать свои стихи и требовал от её немедленных эмоций, то есть она должна была восхищаться и восхищаться его творениями.
- Ну как? Ну говори! - ныл, кривя полные, изысканного рисунка губы. Почему молчишь? Или я пишу так плохо? Если плохо, то зачем мне жить? Зачем? Знаешь, я в обиде на родителей... Если бы они ещё в детстве заставили меня играть на пианино... Я не захотел, отлынивал... Но если бы они привязали меня к стулу веревками... Но ни у матери, ни у отца не было терпения. Я не стал пианистом, а мог бы... слух абсолютный... И вообще...
Как же ударило по ней то, что Даниель внезапно пропал! Ну нигде нет, ну никто не видел! Сумасшедшая тоска погнала её на поиски. Сначала упорно обзванивала всех, кто так или иначе знал его. Потом обегала все те места, где он мог, хоть случайно, находиться. Родители неизменно отвечали одно: "Найдется. Он сам выбрал эту жизнь". Она им не верила, ужасалась их равнодушию к судьбе собственного сына... И опять то трезвонила в его запертую дверь, то сидела далеко за полночь у его подъезда, не обращая внимания на осенний, холодный дождь...
Но на ловца, слава народной мудрости, рано или поздно зверь бежит! Чудо сотворилось! Она сыскала своего сверхвосхитительного Даниеля в метро. Он подыгрывал на гитаре молодому парню, который пел, и надо сказать, весьма прочувствованно, романс "Ночи безумные, ночи бессонные..." Увидел её улыбнулся, но задерживаться взглядом не стал. "Я работаю", - так это она поняла.
Для неё пребывание Даниеля с гитарой в переходе метро не было чем-то удивительным. Он обладал самыми разными способностями и был абсолютно, как истинный небожитель, равнодушен к общественному мнению. Его звали приятели дописать картину в авангардном стиле, и он дописывал. Или же вместе рисовать декорацию - он и это мог, если было настроение... А теперь вот помогает зарабатывать денежки певучему парню...
Она стала в сторонке и ждала. И дождалась. Парень-певец поднял с полу шляпу, полную бумажных денег, деньги сгреб и сунул в карман... Даниель подошел к ней и, сияя прекрасными глазами, осведомился:
- Все нормально? Ну я очень рад.
Они втроем сели в вагон. Она предполагала, что любимый возьмет её за руку и поведет, поведет, как в недавнем прошлом. И пойдут они, счастьем палимы...
Однако красавец, все так же улыбаясь, произнес, наклонясь:
- Ты меня прости. Я готов проводить тебя до дома, но... Видишь ли, у меня будет Гоша ночевать...
Казалось бы, тогда она могла все понять окончательно? Куда там! Помнится, только с неприязнью отметила, что у Гоши на шее чирей, залепленный пластырем...
- А когда же? - спросила, как девочка, обиженная тем, что в общую игру её не берут.
Даниель тряхнул кудрями, словно лошадь, которую донимает слепень:
- Посмотрим... время есть...
Как же она ревела в ту ночь! Как ревела, зажав лицо халатом, чтобы мать не слышала! Забралась в ванную, включила во всю силу душ и делала вид, что моется, моется, никак не намоется...
Но надежда, пуст крошечная, жила, билась у виска: придет, позвонит, не может быть, чтобы все так вдруг... Вот дуреха-раздуреха...
Он не позвонил.
Есть, стало быть, люди, которым следует так крепко ударить по башке, чтоб до звона. И только тогда они очнутся от сна наяву и наконец-то сообразят, что к чему.
Вероятно, и я принадлежу именно к этому подвиду. По первоначальному замыслу редактора Макарыча я должна была взять интервью у жены известного иллюзиониста, который, на наше газетно-сенсационное счастье, только что разошелся с ней... Внезапно замысел изменился. Макарыч сам притопал в мой кабинетишко:
- Никаких рыдающих баб! Срочно звони Эльдару Фоменко. Мои сыскари доложили - вчера вечером явился из Америки! Снялся там в трех фильмах! В самом зените славы! Я когда-то на него первую рецензюшку накропал. Он должен помнить. Привет передай! И учти! - Макарыч поднял палец вверх. - Никаких вопросов про отношения с женщинами. Он - большой оригинал. Попробуй поднять темку "голубизны"... Вдруг расколется? Раскрепостится? От избытка славы? Такой бы мы вставили "фитиль" всем прочим газетенкам!
- Неужели он "голубой"? - подивилась я. - А с виду мачо и мачо...
- Здоровый интерес! Передай его читателям! Пущай ахают-охают! "Ну надо же, такой тореро по всем статьям, а "голубенький", вроде недоросточка Петюши Лукина! Что это все мужики с ума посходили, что ли?!"
Конечно, кто-то немедленно меня заклеймит позором, если я скажу, будто испытываю интерес к жизнедеятельности особей под названием "педерасты". И этот кто-то, конечно, ханжа и лицемер. Потому что, действительно, охота вызнать, отчего мужик способен пренебречь положенной ему Богом женщиной и возжелать другого мужика.
Конечно, кое-что на этот счет я знала, начиталась. Теперь кому в новинку похождения тех же чиновников из высших сфер, которые "оголубили" эти сферы весьма и весьма. Любой москвич в курсе, кто из известных адвокатов, телеведущих, продюсеров, певцов и так далее - педераст... Тем более, что один из них дал сверхоткровенное интервью, мол, да, я имею нескольких любовниц мужского пола, да, сплю с ними с удовольствием и счастлив новым, вполне демократическим подходом к этой моей нестандартной сексуальной ориентации и благодарю Президента за то, что он проявил широкие взгляды и, несмотря на мои педерастические наклонности, оставил меня во главе идеологического комитета и не изгнал с телеэкрана...
Ну, а ещё я видала эти самых "голубых" в ночных клубах... Меня и смешили и страшили их ужимки, особенно когда мужская особь изображала женщину... Бр-р-р...
Разумеется, в глазах продвинутых, то бишь, сверхсовременных, я со своим "бр-р-р" выгляжу анахронизмом. Но ничего с собой поделать не могу. И до сих пор всячески старалась обходить стороной контингент "геев", лесбиянок, брала интервью у нормальных мужчин и женщин. Клеймите меня клеймите, ихние сторонники и поклонники!
Однако в данном конкретном случае я не имела права привередничать. Ведь речь шла опять же об общественной пользе, а по существу, о способности выжить нашему редакционному коллективу в условиях рыночной экономики, будь мы все прокляты за свою всеядность и желтую желтизну во имя денежки!
То есть пошла я к Эльдару Фоменко с любопытством в кармане. И без обычного раздражения оттого, что очередная знаменитость с трудом, после долгих уговоров согласилась на встречу. Эльдар дал "добро" сразу. И что же он мне рискнет рассказать? Как будет отвечать на остренькие вопросы? Станет ли красоваться передо мной своей способностью плевать на общественное мнение? Или примется откровенно врать, притворяться, мол, да, конечно, женщина - это вершина мироздания и т.д. и .п.?
Запомнилось: ярко светило осеннее солнце, гремели по асфальту роликовые коньки мальчишек, я грызла яблоко, купленное прямо из мешка у бабки на углу. А поверх всех этих примет жизни и обдумывания вопросов, которые следовало задать Эльдару Фоменко, все равно, тоненько, тоскливо попискивало: "Даниель... Даниель... где ты? Где ты?"
Преуспевающий актер встретил меня на редкость доброжелательно. В жизни он оказался не столь "габаритным", как на экране в роли удачливых искателей приключений, яхтсменов, полицейских, альпинистов и т.п. Но все равно впечатлял... Как и его квартира, где все сияло новизной, чистотой, демонстрировало удобство, комфорт, вкус.... Мне так не хотелось топтать белый пушистый ковер, но пришлось... Мы уселись в огромные кресла, обитые полосатым атласом нежнейшего голубого цвета. Хозяин, радушно поглядывая на меня из-под сросшихся на переносье породистых бровей, расставлял по круглому, прозрачному столу вазочки с печеньем-вафлями-конфетами. Потом принес кобальтовый кофейник, разлил по чашкам дымящийся кофе. Но почти не поседел. Так, отдельные белые волоски в темно-кудрявых волосах навалом, хотя лет ему было немало - сорок семь.
Помню еще, как невольно залюбовалась легкостью и грацией его движений. Мне даже стало обидно кровной женской обидой, что он, такой с виду доподлинный мужчина с этими атлетическими плечами предпочитает нам, девушкам-женщинам, какие-то порочные связи.
Диктофон я уже поставила на стол.
... Эльдар Фоменко оказался умен и проницателен. Стоило мне обвести взглядом картины на стенах и как бы призадуматься, - он тотчас же оформил мои смутные предположения в отчетливую каверзную мысль и спросил, лукаво прищурив один глаз:
- Обнаружили, что я собираю вполне определенные произведения искусства? Угадали. Меня интересует только мужская натура. Мне нравятся обнаженные мужские тела. Я нахожу в них особую красоту и совершенство. Вам, конечно же, известно, подобной привязанностью славился великий Микеланджело Буонаротти. Думаю, не прошло мимо вашего внимания и то, что великолепную коллекцию подобных картин и скульптур собрал гений балета Рудольф Нуриев! В Париже мне довелось побывать у него и увидеть все эти чудесные вещи собственными глазами. Почему вы не пьете кофе? Он же вне проблем "голубой" или "розовой" или ещё какой любви! Оно чисто, непорочно, как капля росы на цветке ландыша.
- Я могу включить диктофон? - спросила, невольно улыбаясь.
- Разумеется! - пожал он эксклюзивными плечами и потер указательным пальцем вертикально-сексуальную ямочку на подбородке. - Я же говорю достаточно неординарные вещи. Им ли бесследно кануть в Лету! Вообще, сознаюсь, приятно удивлять. Особенно таких безгрешных особ, как вы. Тут я понимаю Сальвадора Дали. Эпатаж - эликсир жизни! Тягучий, серый будень по правилам, доступным абсолютному законопослушному большинству, - кладбищенская рутина, смерть через собственную дурость и отсутствие фантазии.
- Ваши взгляды вполне разделяют друзья, приятели? - вставила я аккуратно. - Можете назвать тех, кто вам особенно близок?
Он расхохотался, запрокинув голову, то есть искренне, от души наслаждаясь возможностью сбить с толку очутившееся перед ним законопослушное, стандартное существо женского пола, и произнес:
- Милая девушка!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37