А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Водителя и парня приветливого отделяла от нее перегородка матовая. Угадывалось, что прямо на запад сначала поехали. А потом она не угадывала, не очень об этом думала. Приехали, и увидела — здание бетонное, старосоветское, в лесу. Перед входом, через автомобильную площадку — группа лиственниц облезлых. Входишь — холл с большим аквариумом. Повели на второй этаж. Там через холл — спальня. Сбоку комната, где можно переодеться, посмотреть телевизор, привести себя в порядок.
И она ждала. В семь вечера — ждала девяти. В девять поднялся к ней сотрудник, сказал: ждать одиннадцати. В одиннадцать посоветовал ей сотрудник доброжелательным, товарищеским тоном занять позицию в кровати уже. Что скоро, мол, уже. Потом она заснула, а разбудили ее в час ночи словами: «Начали движение». В руках у сотрудника была повязка, только это была не повязка по-настоящему. Это был с лайкрой черный мотоциклетный подшлемник. Он закрывал и голову и шею почти полностью. Открытыми были кончик носа и рот. Там, где у мотоциклетного подшлемника место для глаз, — аккуратно вшитая двойного материала заплата. Ткани так много оказалось, что глаза под подшлемником открыть не удавалось. Упаковали Ларису. Еще она подождала минут пятнадцать. Услышала того же опекуна-сотрудника — суетливый полушепот его услышала в этот раз. Сказал, чтобы приготовилась. И потом: «Гость прибыл», — сказал он заметно громче прежнего и дежурно-торжественным голосом. Так кремлевский шеф протокола объявляет дежурно-торжественно в других помещениях: «Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин». А сотруднику очень хотелось, чтобы похоже было.
Что бы сделала на Ларисином месте Зоя Космодемьянская, например? Или Жанна Д'Арк? Или Любовь Слиска? Или мать Тереза? Или какая другая выдающаяся женщина? Проковыряла бы заранее шариковой ручечкой махонькую дырочку в подшлемнике и узнала бы, к кому ее привезли. И позвонила бы потом на радио. Или взяла бы и написала письмо Курту Вальдхайму с какой-нибудь стати, если он еще жив с какой-нибудь стати. Или же никуда бы не позвонила. А вызнала бы про этого клиента. Потом бы поехала к Березовскому. А уже потом написала бы книгу воспоминаний об обоих тактильных знакомцах. Бесстыже откровенную. Настолько откровенную, чтобы ее сожгло на костре кремлевское молодежное движение «Наши Васяши».
Или стыдливо откровенную, со слезой, о сексуальном рабстве у растлителей, чтобы тогда уже книгу сожгли те же «Наши Васяши», но уже вместе с Листерманом. Не «Наши Васяши» жгли бы с Листерманом. А книгу жгли бы с Листерманом. Жгли бы и книгу, и гада Листермана, понимаете наконец?
19 января, суббота

Год: Дин Хай Месяц: Гуй Чоу День: У У
Это третий и последний день, в энергетическом контуре которого наблюдается цепочка, благоприятная для функционального духа расклада судьбы.
Почва У связывает Воду ГУЙ, чем доставляет большую радость Владыке Судьбы. Сегодня акцент на Почве, тайно совершающей благородные поступки, движимой скрытыми от окружающих высокими устремлениями. Возможны скачки от расточительности к скупости. Общий фон дня — ясный. Немногословность.
В цикле установлений это Удержание: если есть цель активно воздействовать на происходящее, в этот день важно удержаться от растраты энергии, и тогда завтра возможно претворить свои замыслы в жизнь.
Пятница закончилась, строго говоря, хотя ночь еще была. «Гость прибыл», — со значением сказал путинский охранник. А Путин вошел, посмотрел на обстановку комнаты внимательно, мимо Ларисы посмотрел. Вроде искал что-то глазами. И вышел. Не удостоил сначала. Почувствовал какую-то эстетическую незавершенность сцены. Негармоничность. Неточность. И спустился на первый этаж. Лариса не очень поняла — вошли, ушли. Не объяснили ничего. Задремала опять.
Путин сидел в столовой конспиративного дома в Александровке — бывшей даче Березовского и бывшей же — Горбачева. Столовая — на первом этаже. А Лариса, стало быть, была наверху. В маске своей черной. Но у нее самолет в Лондон утром только, в 11:15. Деньги она взяла. Подождет. Все нормально. Надо отдышаться. Ноги протянуть. Разуться. Дома сегодня ждали его. Крещение, что ли, справлять. Или что там сегодня? Ну, он обнадежил утром, что может быть, мол. Да теперь уж чего? Все равно поздно. Даже если бы он не поехал сегодня вербовать Ларису, то все равно приехал бы, когда уже поздно праздновать. Так что семье обижаться не на что.
А Люда очень уговаривала посидеть вместе, поговорить. Ну, перебьется пока. Не впервой.
Она вообще несчастная — обижал он ее, давал понять, что женился ради хорошего распределения за границу — без жены за границу не пускали. Потом жить ей все время с ним было нелегко — он ее близко к себе не подпускал, долгими вечерами в чужой Германии ни слова не говорил, молчал вечер за вечером. Изводил так, что она называла его вампиром. И она привыкла быть жертвой. И отходила рядом с друзьями и с детьми, пока те тоже не стали веревки из нее вить. Пришлось научиться давать отпор. А за это стали истеричкой звать. Потом, уже у порога кажущейся удачи, в 99-м году, Таня Дьяченко ее невзлюбила. Сказала: «Володя нам подходит, но его срочно надо женить на вменяемой, нормальной бабе, а эту дуру надо упрятать в сумасшедший дом либо в монастырь». Травма головы ведь была у нее давно когда-то. Вот под этим предлогом и предлагала Таня упрятать ее в сумасшедший дом. Таня же тогда главной была — все могла. А ведь Люде-то все передавали. И передавал ей это не Володя. А Володя-то помалкивал по обыкновению, и она не знала, упрячут ее в дурку или как иначе вопрос с ней решат.
Легко так жить? А вы бы смогли? Ради дочек? Не каждый бы смог и ради дочек. А теперь вот, когда дочки выросли, зачем было терпеть? Нет, тут дело в борьбе миров. Она — правнучка Чингисхана — замужем за правнуком финно-угорской нудной старухи Бабы Яги. Нечего и говорить, что я, по-родственному, по-нашему, по-чингисхански, за нее. Да, она смешно всякий раз одевается, да, она потешно прыгала на какой-то тусовке со Шнуром под звуки «Оп-ля, Ленинград, хей-хоп, точка ру!» Да, ее видят изрядно выпившей в ресторанах Москвы. Лексика у нее, выпившей, бывает отчаянно небесспорной. Но ведь и мы не ангелы, не так ли? Зато она — спонтанная, искренняя, порывистая, шальная, даже и антипутинская по сути. А на все это нужно изрядно отчаянности, когда живешь с таким парнем, каким был наш Путин.
* * *
Володя гладил пух на ее пояснице. Еле касался. Забавно — такая трогательная шерсть: мягкая, пальцы практически не ощущают. Он устал уже, не хотелось торопиться. И не надо было. Не гнал же никто.
Ли Мин учил — не надо торопиться. Нефритовый стебель наполняется прежденебесной эссенцией. Он касается Цветочных лотосов. Продвигается к Нефритовому жемчугу. И задерживается там. Начиная движения, надо помнить о ритме: 3, 7 и 9 — вот числа ритма Белого Тигра. Нефритовый жемчуг заслуживает трех раз по девять. Надо считать, не отвлекаться. Она отвечает — чуть извивается телом. Глубокая долина в ней начинает отдавать чистейшую Инь.
Ее извивы — хаотичные и беспорядочные — приводят к тому, что Нефритовый стебель поднимается к Нефритовой трубке. И опять — не торопиться. Остаться тут. Постичь природу ее Инь, смешать ее энергию со своей и запустить по малой космической орбите. По позвоночнику вверх устремляется добытая энергия и в голове преобразуется в высшую силу Шэнь. Задерживается на верхней губе у носа и широким потоком через шею и грудь ниспадает в нижний Дань-Тянь, в тигель. Новая, очищенная Ци, новая сила, сила жизни.
Знала бы дура Лариса, что от нее так много пользы. Что из нее столько жизненной силы можно извлечь, возгордилась бы. Или испугалась бы. Или попросила бы надбавить. А так — нет, она не знала. Но интуитивно чувствовала, что парень ей попался экстраординарный. Не общечеловеческий какой-то нефтепромышленник. Истомил всю, сволочь.
Она прильнула, и нефритовый стебель оказался в Глубокой долине, коснулся Цветочного тигля. Бездна энергии. Ошеломляюще, возвышенно, совершенно!
Потом самое трудное — когда накопленной энергии уже очень много, часть ее начинает сползать в самый низ живота. Сила готова низвергнуться в ее лоно. Уйти назад. Но тогда ведь вся предыдущая работа по всасыванию Инь станет бесполезной. Надо удержаться и не извергать.
Нерожавшая женщина. Обязательно должна быть нерожавшая. Потому что мать при родах отдает свою силу Цзин, чтобы создать пренатальную силу ребенка. И из рожавшей женщины не получится впитать столько прекрасной энергии Инь, воздвигающей в нем силу жизни.
Чередовать темп — чуть медленнее, чуть быстрее. Впитывать, всасывать, вдыхать ее силу. Видеть эту черную патоку. Мутную, могучую, как черная бездна. Видеть ее жидкость втекающей в твое тело. Мысленно сжимать эту полученную от нее силу — сжимать в комок чуть ниже пупка, в глубине своего тела. Сжимать комок ее — бывшей ее — энергии в маленькое ядро, превоплощяющееся в свою противоположность: черная бесконечность сока, впитанного из женщины, становится твердым пульсирующим огненным шариком мужской силы. И одновременно — ни на миг не останавливаться, впитывать, всасывать ее сок.
И тут вот пришлось ему практиковать все серии ритмов — три по три, три по семь, три по девять. А девять по девять подошли бы? Просто интересно. Ответ: да, подошли бы и серии девять по девять, и он выдержал бы — считал бы себе и считал потихонечку. Но дура Лариса не выдержала. И тут опять горячая пора — надо впитывать и гнать энергию вверх по позвоночнику. Она извергает силу Инь — много силы. Брать. И не отдавать. Тут дисциплина сознания нужна. Тут визуализация энергетических потоков воздвигает реальность на месте представления. Так духовное бессмертие выковывается шаг за шагом. Достигается же оно только при способности сознательно направлять каждое движение энергии в организме.
Полное торжество духа над телом, как видите. И в этом смысле — идеализм самый махровый. С другой же стороны, человеческое сознание не только проникает в суть вещей, оно не только управляет перевоплощениями сути вещей, оно СОЗДАЕТ СУТЬ этих самых вещей, оно генерирует вещи. Каково? Да ведь это же субъективный идеализм, не правда ли? Притом, обратите внимание, что адепты субъективно-идеалистических систем тем успешнее в генерировании вещей, в созидании сутей и сущностей, чем меньше у них творческого воображения. Потому что если бы у них, у адептов, было бы развитое творческое воображение, ум бы их рисовал им химеры, мысль бы их перепрыгивала с одного образа на другой, словно теннисный мяч, брошенный в горную реку. Они бы не способны были сосредоточиться на визуализации одного образа. И один этот единственный образ не реализовался бы. А размазался бы в цветную кляксу.
Путин бы наш, к примеру, если бы был наделен творческим воображением, то сравнивал бы Ларису с другими. Вспоминал бы, мечтал, думал бы, а вот был ли такой же пушок на пояснице у того аккуратного и сосредоточенного японского мальчика. У того дисциплинированного японского мальчика, который касался его, Путина, показывая приемы дзюдо осенью двухтысячного года, во время визита в Японию.
Он старался бы вспомнить этого мальчика — такого цельного, целеустремленного, такого собранного. Он не таким неряхой, небось, был бы, как эта дура Лариса. Подушки разбросала, колготы, дура, сняла и бросила на кушетку в комнате. А ведь есть же специальное помещение для переодевания. Ведь тысячу же раз говорено, не разбрасывать трусы и прочее тряпье по спальне. А вот мальчик-то японский, насупленный такой, аккуратный весь, он бы аккуратненько, стопочкой все сложил бы. Правильно?
Но у Путина малоподвижное было воображение творческое. И он недолго вспоминал о японском мальчике. Так-то вот.
А еще, будь у него воображение творческое, креативность, умение переводить себя в пограничные состояния сознания, умение терять так называемую адекватность для самореализации необычными способами, что бы он сделал?
А вы бы что сделали? Про вас я знаю, вы постарались бы прожить сразу несколько жизней за те десять — пятнадцать минут, что ваш Нефритовый стебель прогуливается по Глубокой долине. Вы бы сначала насладились животной красотой молодой самки. Внешностью и повадкой, ее способом быть в этой, столь дочеловеческой ситуации. И сами бы представили себя самцом. Жеребцом. Кобелем. Хряком, если вы — деревенский житель. Или там волком, львом или тараканом, если вы смотрели английские фильмы про животных. Вы бы порыкивать начали легонько. В рамках непринужденного пограничного анимализма.
Потом, само собой, вы прониклись бы нежностью к ней. Вы же не можете не разнообразить свой чувственный мир. Вы бы пожалели хрупкого ребенка перед вами. Кожица тоненькая, локоточки худенькие. Лопатки под кожей — рельефно. Грудь — недоразвитая, маленькая, нежная, неотразимо несчастная. И такая нуждающаяся в вашей заботливой ласке. И вся она — доверчивая и беззащитная. Птенец, сиротка. И вот: удочерить ее немедленно, посвятить ее в дочери нефритовым своим стеблем в этом запретном и сладком кровосмесительном ритуале. То есть, я не собираюсь вас щадить, читатель, вы бы прошли и через инцест.
И, раз уж дело так пошло затейливо, вы бы обозлились на нее в конце. А что она тут делает, сука? Ведь не пошла же работницей на ткацкую фабрику, шалава? Цветочными лотосами да нефритовым жемчугом, нефритовой же трубкой да цветочным тиглем тут зарабатывает, шлюха? Ведь это она попала в хорошие руки, в ваши руки, я имею в виду, а если бы она досталась подонку какому? Вы же понимаете? А если она завтра едет к Березовскому? Реально едет, понимаете, у нее билет на 11:15 на самолет Аэрофлота, а в 15:00 по Гринвичу он ее коснется своими руками — испаскудит. Вот вы-то не такой, вы честный человек, целомудренный, вы ей зла не сделаете. А кто за Березовского поручиться может? И вы сказали бы ей: «Не надо тебе завтра никуда ездить, оставайся, билет сдашь, а потери материальные я тебе компенсирую, а Берёзе позвонишь, скажешь, чтобы шел куда подальше, учиться пойдешь, в МГУ поступишь, человека из тебя сделаю…», — скажете вы, не отпуская ее от себя, а продолжая движения так, будто гвозди вбиваете в ее пушистый сверху зад. Вы бы не считали три по три, три по семь и три по девять, я думаю. Какая уж тут Инь на хер?!!! Решилась Рассея! — кричали бы вы как купец Ферапонтов, поджигающий амбары. — Решилась Рассея! Не до Инь нам с Яном. Ведь человек гибнет — гражданка Великой России… И вы бы заглядывали ей еще в лицо сбоку. Надеясь увидеть ответ. И еще: надеясь увидеть, как нефритовый стебель ваш прошил ее насквозь и вылезает из ее цветочных или каких там, хрен их знает, губ. Потому что она молчит же, сука предательская. И тут бы вы пришли бы в ярость и стали кричать страшно: «В университете зачеты недосдала, китайский язык не учишь, позоришь меня, сука, убью! Ночами шляешься, в „Метлу“ тебя охрана не пускала, так ты, сука, ФСО на них натравила! Авторитет подрываешь! А ты знаешь, что место это паскудное? Ты знаешь, что там наркота кругом? Что там чурки вонючие и зверьки шлюх сифилитичных снимают? Ты думаешь, куда прешься? Подставляешь меня? А если бы люди вокруг узнали, чья ты дочь? В голове вообще ни хрена?» А потом толчки бы ваши замедлились и вы сникли бы вдруг, конвульсии тоже бы затихли потом. А Лариса бы все удивлялась, про какой такой университет горланил чудной нефтепромышленник до боли знакомым голосом. И это бы с вашей стороны был бы уже инцест с садизмом и, одновременно, истерика с оргазмом, полное рассекречивание, обнаружение себя и утрата к чертовой матери всего вашего Ян, Цзин, Шень и остальной имевшейся в наличии Ци.
Короче, вы, читатель, с этими вашими паскудными извращениями, держитесь подальше от Ларисы. Вообще к девкам ни ногой. Или учитесь самообладанию у Путина. Его научили китайцы энергию получать, энергию не отдавать, полученную — возгонять, очищать, концентрировать. И считать. И не изливать эликсир. Он и делал четко, как научили. Он строчил, меняя темпы по счету, как малогабаритный дизелек какой-нибудь.
И вот вам подтверждение торжества хорошо тренированного субъективного идеализма над здравым смыслом. Не только над материалистами всякими, но и над объективными идеалистами вроде всех пап римских вместе взятых и всех патриархов московских вместе взятых. Ну не смогли бы папы римские и патриархи московские с их объективным идеализмом аккуратненько двигать Нефритовым стеблем и считать три по три, потом три по семь, потом три по девять и так далее. Одновременно вытягивать энергию Инь из Ларисы, да еще возгонять эту энергию вверх по позвоночнику, очищая ее с помощью Шень. Никто бы не смог, а Путин запросто мог.
Потом, когда в Ларисе энергии Инь не осталось ни единой капли, он прекратил, сделал шаг назад, руками дал ей понять, чтобы оставалась в позе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23