А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



Валентин Леженда
Легенды доблестных времен
Никогда так не было, чтобы никак не было.
Всегда так было, чтобы как-нибудь да было.
Ярослав Гашек
Часть первая
ТУРНИР ЧЕСТИ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Благороднейший из всех рыцарей сэр Гэвин Неповторимый, защитник всех обездоленных, сирых и убогих, с неудовольствием посмотрел на своего верного оруженосца.
– Гийом, предупреждаю тебя в последний раз, ты испытываешь моё ангельское терпение!
Слуга благороднейшего из всех рыцарей удивлённо покосился на своего господина.
– Но, сэр, чем я мог прогневать вас! Ведь все эти годы…
– Всё, довольно, я не желаю снова слушать твой вздор! – раздражённо прервал оруженосца сэр Гэвин. – Повторяю, где моя лютня?
– Гм… – Слуга смущённо потупил взор. – Понимаете, яеё… э… э…
– Ну, смелее, мой друг, смелее!
– Я её забыл!
– ЧТО-О-О-О?!!
Казалось, в эту минуту Гийом был готов провалиться сквозь землю. Однако так лишь казалось, ибо с губ опустившего голову молодого человека не сходила ехидная улыбка.
Тем временем сэр Гэвин наконец справился с собой и, обретя дар членораздельной речи, тихо спросил:
– Почему… почему ты это сделал, тем более в такой момент?!
Ситуация и впрямь казалась безвыходной. Ведь именно сегодня благородный рыцарь наконец-то добился расположения прекрасной герцогини, чудесного цветка Англии.
В записке, которую утром принесла молоденькая служанка, было всего лишь две строчки, написанные самой прекрасной из всех ручек, которые когда-либо существовали на земле.
О, эти тонкие бледные пальчики. Ради них благородный сэр Гэвин был готов с легким сердцем пожертвовать своей жизнью.
Ну а что касается остальных прелестей герцогини…
– Ах, какое вероломство, какое вероломство… – с чувством причитал рыцарь, с нескрываемой неприязнью глядя на кающегося слугу.
Затем сэр Гэвин достал из-за пояса свёрнутую записку и, развернув её, в очередной раз прочитал в лунном свете греющие душу строки:
«Сегодня в полночь я ваша! Северная башня, третье окно с балконом». И подпись.
Сэр Гэвин шумно вздохнул, поднося письмо к забралу шлема. Листок бумаги тонко благоухал.
Решение созрело мгновенно.
Ведь до полуночи ещё есть время!
– Гийом!
– Да, господин.
– Отправляйся обратно на постоялый двор.
– Как, прямо сейчас?!!
– Ну да, возьмёшь лютню и сразу сюда.
– А без лютни никак?
– Никак! – Рыцарь гневно тряхнул плюмажем на шлеме. – Я приготовил для леди чудесные строки, и я исполню их, чего бы мне это ни стоило.
Оруженосец тоскливо поглядел на залитое лунным светом небо:
– Скоро полночь… в городе, должно быть, неспокойно.
– Только не говори мне, что ты трусишь.
– Вам легко рассуждать, вы вон весь в доспехах с ног до головы.
– Так, значит, ты отказываешься возвращаться? – В голосе сэра Гэвина послышались зловещие нотки.
– Нет… – Слуга на всякий случай попятился. – Но если бы вы мне одолжили свой меч «Дюренталь».
– ЧТО-О-О-О?!!
Меч «Дюренталь» со звоном выскочил из ножен.
– Сэр, не оскверняйте достойный клинок! – Гийом в притворном ужасе закрылся руками. – Я не достоин такой великой чести.
– Боюсь, ты прав. – Благородный рыцарь бережно вернул меч в ножны. – Видишь, ты иногда меня доводишь чуть ли не до греха. Иди же и впредь не будь таким рассеянным.
Ну что ещё ему оставалось?
Гийом поклонился и мгновенно растворился во тьме.
Сэр Гэвин поправил забрало и тяжело присел на старое поваленное дерево.
Вокруг простиралась идиллическая сельская местность. Да, при свете дня тут был весьма милый пейзаж, но вот ночью, когда исчезали все краски, место казалось довольно зловещим.
Говаривали, что и полнолуние здесь на охоту выходят волколаки, а сейчас как раз была та самая ночь.
Благородный рыцарь внимательно посмотрел на круглое блюдце луны. Хоть бы облачко натянуло, так нет же, смотрит вниз, словно глаз прожорливого великана.
– Что за неуместные мысли?!! – с порицанием проговорил сэр Гэвин.
Мысли явно не соответствовали моменту.
Какие ещё волколаки, когда в замке неподалёку его ждала прекрасная леди.
Кстати о замке.
Тёмная громада владений герцога нависала над спящей деревенькой словно притаившийся коршун. Днём замок выглядел не намного симпатичней. Высокие башни, зловещие стены, сложенные из чёрного камня. Странное место выбрал для своей резиденции местный герцог.
Гийом не спешил возвращаться, и сэр Гэвин решил, пользуясь случаем, слегка смазать свои доспехи. Коленные чашечки в последнее время здорово скрипели, да и локтевой сустав на левой руке иногда заедало. Если так дело и дальше пойдёт, то он перебудит скрипом и грохотом всех местных жителей или, того хуже, собак.
Сняв с пояса верную маслёнку, благородный рыцарь принялся смазывать наколенники, насвистывая при этом весьма фривольную мелодию.
Когда он закончил с локтевым суставом, из темноты вынырнул запыхавшийся взмыленный Гийом. Противно дребезжащая лютня болталась у него за спиной.
– Молодец, успел до полуночи! – похвалил расторопность слуги благородный рыцарь. – Идем, думаю, подъемный мост уже опущен.
– Почему вы так в этом уверены? – с некоторой долей ехидства поинтересовался слуга, сплёвывая в придорожную пыль.
– Герцогиня весьма предусмотрительная женщина, вот увидишь, всё так и будет.
– А как насчёт десятка разъяренных стражников?
– С чего бы? Ведь герцога нет в замке.
– ???
– Иначе зачем герцогине назначать свидание именно сегодняшней ночью.
– Железная логика… – буркнул себе под нос Гийом.
– Что ты сказал?!!
– Говорю, что вам, конечно, виднее.
Подъемный мост и впрямь был опущен. Ровно горели факелы, освещая арку входа. Стражников нигде видно не было.
– Странно, – проговорил Гийом, с опаской заглядывая в тёмный зев арки. – Вам не кажется, что всё это как-то… подозрительно выглядит? Ведь вы совершенно не знакомы с герцогиней.
– Но я видел её на балу.
– Да, но, кроме вас, там ещё присутствовали триста человек. Неужели вы думаете, что герцогиня запомнила одного-единствеиного рыцаря. Хотя…
– Вот-вот! – торжествующе заметил сэр Гэвин.
«М-да, – угрюмо подумал Гийом, – в доспехах там был только один ненормальный».
Двор замка выглядел таким тёмным, что тьму, казалось, можно зачерпывать руками.
– Не нравится мне всё это, – в который уже раз пробормотал себе под нос верный оруженосец. – По-моему, нас хотят впутать в какую-то весьма скверную историю.
– Тихо, считай башни.
– М… м… м… по-моему, нужная нам – вон та, с конусообразной крышей.
Залитые лунным светом башни напоминали пальцы гигантской раскрытой ладони.
То и дело спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга в темноте, они добрались до нужного места.
Внезапно окно северной башни мигнуло, залившись ровным жёлтым светом.
– Она там, она ждёт меня! – Сэр Гэвин заметно приободрился. – Скорее, где моя лютня?
Скрепя сердце слуга с обречённым видом передал благородному господину задребезжавший инструмент.
Сэр Гэвин снова поправил забрало и с воодушевлением ударил по струнам. Звук вышел до неприличия громким, разнесясь эхом по внутреннему двору замка.
Гийом непроизвольно вздрогнул, нервно оглядываясь по сторонам.
Благородный рыцарь снова ударил по струнам, но запеть так и не успел, ибо сверху прямо на его шлем с грохотом упало железное грузило с привязанной к нему верёвкой.
Выронив лютню, сэр Гэвин обхватил голову руками.
– Господин, с вами всё в порядке?!! – В голосе слуги ощущалась искренняя тревога.
– Что?!! Говори громче, Гийом, я тебя не слышу.
– Тут верёвка! Мы действительно не ошиблись.
– Что? А… верёвка… очень хорошо… очень…
Сэр Гэвин попробовал веревку на прочность и, ухватившись за толстый ворсистый конец, произнёс:
– Я готов!
То, что произошло вслед за этим, напугало Гийома ещё больше, нежели совершенно безлюдный ночной замок.
Верёвка мгновенно натянулась, и сэр Гэвин ласточкой взлетел к каменному балкону.
– Берегите голову, господин… – только и успел крикнуть ему вслед заботливый слуга.
С какой же силой кто-то там наверху должен тянуть веревку, чтобы легко оторвать от земли рыцаря в полном комплекте боевых доспехов?
Задачка казалась не из простых.
Но времени на размышления не оставалось, сэр Гэвин был уже наверху, гордо восседая на перилах крохотного балкона.
В проёме светящегося окна появился бледный женский лик.
Женщина сделала нетерпеливый жест, приглашая рыцаря внутрь.
Сэр Гэвин попытался отвесить герцогине поклон, но при этом чуть не вывалился с балкона вниз. Видя такое дело, Гийом в ужасе отпрянул в сторону, ибо прекрасно понимал, чем подобное падение могло для него завершиться.
А сэр Гэвин был уже в спальне леди, недоумённо оглядываясь по сторонам. Вроде спальня как спальня, но что-то определённо настораживало. Огромная под пёстрым пологом кровать, туалетный столик, тяжёлая дубовая дверь.
– Ну что же вы? – кокетливо прощебетала герцогиня. – Смелее, кажется, в своём письме вы упоминали, что сочинили в мою честь стихотворение.
– Да, оду… небольшую… – смущённо донеслось из-под забрала.
– Я бы с удовольствием её послушала.
– Но у меня нет при себе… лютни… она… гм… осталась там… внизу…
– Не обязательно петь… вы можете и прочесть мне её. В любом случае ведь это стихи.
– Конечно же, стихи… – Взгляд рыцаря лихорадочно метался по комнате.
Вот она, аномалия!
Зеркала у дамского столика не было.
Вернее, была лишь деревянная рама, а само зеркало кто-то аккуратно вынул.
«Какой в этом смысл? – лихорадочно соображал сэр Гэвин. – Почему меня должно это волновать?»
Но отсутствие зеркала волновало.
Ещё как.
Герцогиня тем временем с нетерпением ждала стихов, но, как назло, из головы рыцаря вылетели все заранее приготовленные строки.
«Кто же затащил меня на балкон? Неужели сама герцогиня? Спросить? Право, так неудобно… Сила страсти, конечно, велика, но не до такой же степени. Я, конечно, был без верного коня. Но даже без него вешу немало…»
– Почему вы молчите?
Из неприятной ситуации следовало немедленно выпутываться.
– Я… мнэ-э-э-э… настолько поражён вашей красотой и грацией, что… забыл все строки… Вы так прекрасны… Я почти лишился дара речи, когда увидел вас в этих кружевах. Вы просто… восхитительны… Вы само совершенство…
– Как жаль… – Герцогиня была искренне расстроена.
– Сейчас-сейчас… – Лицо рыцаря залила краска, но, к счастью, верный шлем скрывал его смущение. – Кажется, там были такие строчки… Цветок лазурный, эхо водопада, твои объятия мне слаще яда. Уста горят, как пламенный топаз, как можно вынести отказ от столь прелестной феи. О нет, лишь смерть в бою способна вылечить ту рану…
– О, как прекрасно…
– Но это ещё далеко не всё… возможно, позже я вспомню и остальные строчки…
Герцогиня кокетливо одернула кружева на длинном белоснежном одеянии, затем подошла к кровати, медленно откидывая расшитое золотом покрывало:
– Вот здесь всё и произойдёт.
Благородный рыцарь шумно вздохнул:
– Значит, здесь.
Многозначительно поглядывая на сэра Гэвина, леди вплотную приблизилась к нему.
– Давайте я помогу вам снять ваши великолепные доспехи.
– А это необходимо?
– Однако вы шутник…
– Гм…
– Скорее, разве вы не видите, я сгораю от любви!
По бледному лицу герцогини было трудно определить степень её возбуждения. Скорее наоборот, мертвенная бледность никак не вязалась с порывом безудержной страсти, в чём так старалась убедить сэра Гэвина прекрасная леди.
– Как же снимаются все эти штуки? – Герцогиня провела маленькой ладошкой по полированной поверхности груди рыцаря.
Сер Гэвин задышал неровно, с присвистом.
Рука привычно потянулась к кожаному кармашку на поясе, где висел инструмент.
Инструмента не было.
– Что такое? – удивилась герцогиня, почувствовав, как сер Гэвин напрягся.
– Нет румпель-шлихтера!
– А что это?
– Особый ключ, без него мне не снять доспехов.
– А как же мы…
– Право, не знаю, мне так неловко. Во всём виноват мой слуга.
Повернувшись к окну, благородный рыцарь поспешно выбрался на балкон:
– Гийом!!!
Тишина.
– Гийом, отзовись! Странно, куда же он запропастился…
Сокрушённо качая головой, сэр Гэвин вернулся к герцогине, с которой стали происходить странные перемены.
– Ну что же ты?!! – хриплым голосом произнесла она, хватая благородного рыцаря за пояс. – Где же твоя потайная дверка?
– Какая дверка? – слегка заикаясь, удивился сэр Гэвин.
– Примерно такая, но с противоположной стороны! – С неожиданной силой развернув его, герцогиня указала на заднюю часть доспехов.
– Ну, эта… – слегка смутился рыцарь. – Она совсем для иных целей.
– И другой нет? – уточнила леди.
– Другой нет, – подтвердил сэр Гевин.
– Ах так… – Отскочив к кровати, женщина странно затряслась, на глазах уменьшаясь в размерах.
Ошарашенный происходящим рыцарь зачарованно смотрел, как прекрасная леди длинными когтями срывает с себя одежду.
Когтями?!!
И тут до него наконец дошло.
– Волколака!!! – Страшное слово, казалось, само по себе сорвалось с благородных уст, в панике запорхав по зловещей комнате.
Мохнатый монстр смотрел на сэра Гэвина кроваво-красными маленькими глазами, изготовившись к прыжку.
– Отведай же, богомерзкое отродье, благородной стали моего верного меча «Дюренталя»!
Волколака прыгнула.
«Дюренталь» так и остался в ножнах, столь стремительным было нападение монстра.
Сэр Гэвин попытался увернуться, но тщетно. Кувырок – и вместе с ревущим чудищем они полетели вниз, выпав прямо в открытое окно. Чудовищные когти бесполезно скребли полированный металл доспехов, который оказался волколаке не по зубам.
Падение вышло неудачным. Благородный рыцарь погрузился по колени во влажную землю. Это была ловушка. Сэр Гэвин попытался выхватить «Дюренталь», но безуспешно, ножны меча также вошли в землю на добрый локоть.
Не везет, так не везёт.
Скатившаяся с него при ударе о землю волколака снова бросилась в атаку, целя когтями прямо в смотровую щель рыцарского шлема. В отличие от несчастного сэра Гэвина бестия прекрасно видела в темноте.
«Вот и пришёл конец моим славным подвигам, – с противоестественным безразличием подумал благородный рыцарь. – А ведь сколько ещё незавершённых дел осталось, сколько обездоленных и убогих ждут моей помощи. Но нет, напрасно вглядываются они в горизонт, щуря свои подслеповатые глаза, не едет ли там защитник на боевом коне, давший клятву оберегать их до последней капли крови. Вот она, злая насмешка судьбы».
Оскал разъяренной волколаки и впрямь напоминал усмешку. Пахло от монстра довольно необычно – мокрой шерстью и тонким ароматом женских духов.
Странный звук внезапно пробился сквозь глухое рычание и скрежет ужасных когтей.
Этот звук был определённо знаком сэру Гэвину.
Он повторялся снова и снова, и благородный господин узнал его. Ни один рыцарь, даже находясь на краю гибели, никогда не смог бы спутать этот звук с каким-нибудь другим, ибо так мог трубить только боевой рог другого рыцаря, спешащего на помощь своему товарищу, попавшему в беду.
Протяжный звук был определённой частоты. И сердце сэра Гэвина переполнила волна радости, ибо он узнал боевой рог прославленного сэра Бонифация.
О лучшей помощи он не мог сейчас и мечтать.
Ах, сэр Бонифаций, как же вы вовремя!
Яркий свет десятка факелов залил двор замка.
Волколака резко обернулась, увидев вооруженных вилами людей, затем жутко оскалилась и, задрав к небу уродливую морду, протяжно завыла.
– Не трож-ж-ж… – гулко проревел ворвавшийся во двор рыцарь на мощном коне. – Дьявольщина!!! Она моя!!!
Крестьяне поспешно убрались с дороги, ибо связываться с загнанной в угол волколакой никому из них не хотелось.
Огромная алебарда со свитом рассекла воздух.
Волколака прыгнула и… раздвоилась. Куски мерзкой плоти рухнули на землю, заливая её горячим багрянцем.
Громко всхрапывающий конь остановился, и всадник тяжело спрыгнул на землю.
– Сэр Гэвин!
– Сэр Бонифаций!
– Рад, сэр Гэвин, что вы учтиво дождались меня и позволили собственноручно расправиться с мерзкой тварью.
– Сэр, сейчас я как никогда раз лицезреть вас.
– Взаимно, дружище. Но позвольте полюбопытствовать, как вас угораздило оказаться в это время суток в замке местного герцога?
– Гм… – кашлянул сэр Гэвин, с удовольствием рассматривая своего спасителя.
Сэр Бонифаций был хорош, этакая закованная в железо гора. Под два метра ростом, он к тому же был довольно упитанным господином, так что доспехи для него приходилось выковывать особые, учитывая значительное брюшко, с каждым годом увеличивающееся в размерах. Этот рыцарь был страшен в бою, обладая несокрушимым ударом, которым он только что раздвоил волколаку. Однако сэр Бонифаций страдал одной слабостью, часто предпочитая сражению обильную трапезу.
Проигнорировав заданный вопрос, сэр Гэвин поднял забрало и дружелюбно улыбнулся:
1 2 3 4 5 6