А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Они почти выбежали с площади, как что-то свистнуло и Санси, споткнувшись, рухнул на камни.
Нейд, лишившись стены из двух лезвий, прокладывающих ей дорогу, остановилась, а вместе с ней остановился и Тот и бегущие за ними драгонины. Тот бросил взгляд на площадь и скорее почувствовал, чем увидел, волны злобы, идущие от высокой черной фигуры, вышедшей на площадь с другой стороны.
На мгновение все замерло, и расстояние исчезло, и Тот отчетливо увидел большую черную голову без ушей и носа, и длинные узкие желтые глаза. Он вонзил в дракона взгляд, и хотел было последовать за своим взглядом, но тут ощутил рядом дыхание Нейд, увидел радом с драконом десяток больших драгонинов и понял, что убить ее сможет только ценой ее жизни. Мгновение он колебался, а потом медленно вытянул руку с топором в сторону дракона и резко повернул черное от крови лезвие.
Дракон вскинул арбалет, и стрела, звякнув по подставленному топору, ушла вверх. Тот еще раз глянул на дракона. перевел взгляд на Нейд, бросил:
– Вперед!
Она оторвала взгляд от дракона и помчалась вслед за Тотом, еле успевая держаться за его спиной. Тот, прыгая с ноги на ногу, несся к воротам, оставляя за собой тела с отрубленной головой, рукой или просто получившие могучий пинок.
По улицам они пронеслись беспрепятственно, но в распахнутых воротах пятидесятиметровой башни их ожидал отряд из полусотни человек. Тот, увидевший их шагов за сотню, на бегу прохрипел:
– Держись справа, и не отстань, когда поверну.
Вместе со словами из его гуди вырвалось бульканье, и Нейд поняла, насколько тяжело ему бегать с отравленными легкими. От жалости она чуть не прозевала момент, когда Тот резко повернул в сторону и, промелькнув в паре шагов перед оскаленными мордами, стремительно стал взлетать на по лестнице, ведущей на стену. Взмахом меча отпугнув первого опомнившегося ящера, она бросилась догонять Тота. Сзади раздалось шипение, заставившее ее наддать и нагнать Тота в тот момент. когда он выпрыгивал на стену. На стене было почти пусто, не считая пары арбалетчиков, бегущих к ним из башни, маячившей далеко справа. Но обещало стать очень многоящерно – по всем лестницам на стены заливался поток серо-зеленых тел. Осмотревшись, Тот выхватил из воздуха пару стрел, запущенных откуда-то из бегущей к ним снизу толпы, и шепнул Нейд:
– Через башню и к реке.
Он прыгнул к двери в башни. Дверь распахнулась и оттуда шагнул драгонин с арбалетом. Острие стрелы смотрело в грудь Тота. Сердце Нейд сильно екнуло, и она, споткнувшись, стала падать на каменные плиты стены. Падая, она увидела, как арбалетный болт, пробивающий насквозь любые доспехи, стукнулся о чешую Тотовой куртки и, сбив его с ног, отскочил. Падая, Тот с тихим рычанием провел рукой по поясу и дернул ею. В глазу ошеломленного драгонина выросла рукоятка ножа и он стал медленно оседать. Тот с лязгом впечатался в каменный пол и замер, тихонько рыча.
Не успев ничего подумать, только поняв. что он упал и не встает, Нейд, забыв о драгонинах, не вставая кинулась к нему, чувствуя. что если… то это все…
Но прежде чем она до него добралась, он медленно сел и, булькая и шипя, тяжело вздохнул. В следующее мгновение он уже ловил меч драгонина, выскочившего с лестницы.
– В башню! – булькнул он, сбрасывая противника обратно на лестницу. Глянув на Тота, и увидев стремительно зеленеющее под пятнами крови лицо и провалы темноты под бровями, она как-то незаметно для себя очутилась на ногах и проскользнула в двери башни. Тот прыгнул вслед за ней, и, обернувшись в дверях к набегающей толпе, как-то сгорбился и раздался вширь, а потом выкрикнул в сену тел что-то, от чего передние замерли, а задние замедлили шаг. Нейд окаменела от этого крика и не смогла двинуться, пока Тот не захлопнул дверь и, схватив ее за руку, побежал сквозь большой зал башни к другой двери. Рука у него была холодная и тянула тепло, как могила.
– Тот, что это было? – торопливо спросила она, когда они на секунду замерли перед дверью. Он повернул к ней старое-старое лицо и прошептал:
– Голос Силы. Им очень трудно останавливать.
– Ясно. А что мы теперь?
– В реку… – навалившись плечом на дверь, он вывалился на стену, прямо на мечи драгонинов. Лезвия скрежетнули по куртке, свистнувший топор снес несколько голов и рук и стена темно-зеленых тел, ощетинившихся лезвиями, отхлынула от двери на пару шагов.
Нейд посмотрела на лес лезвий, из которого сверкали желтые глаза и с опустошающим облегчением подумала, что прорваться им все-таки не удастся. Она встала радом со сгорбившимся и вросшим в стену Тотом и подумала, что хорошо бы умереть одновременно.
Толпа драгонинов пришла в движение и, раздавшись, выдавила из себя кольцо больших черных ящеров, в середине которого шел дракон. Кольцо распалось, оттесняя остальных драгонинов. Тот, Нейд и дракон остались лицами к морде в двух шагах друг от друга.
– Тот, охотник на меня. – гулко и неожиданно чисто и низко сказал дракон, складывая руки на груди и похлопывая кончиком хвоста по камня. Нейд глянула на него и отвела глаза. радуясь, что эти желтые огоньки ищут что-то не в ней, а под нависающими бровями. – Что ж, польщен, польщен…
– Нейд, дай руку. – глухо пробулькал Тот, протягивая левую руку назад. Она шагнула к нему и, переложив меч в левую реку, правой взяла его ладонь и крепко-крепко сжала. Его рука сразу стала теплеть, а он стал разгибаться, как будто из дыр в невидимом мешке, лежащем у него на его плечах вытекал песок.
– А! Думаешь, сможешь построить спарку? Я думаю, вряд ли. А кстати, ты смог бы ее убить? – дракон растянул в усмешке щель рта и тихонько зашипел.
– Ее-нет-тебя-да. – вбил в воздух Тот и добавил: – Латинаригоста, ты слишком самоуверен, чтобы прожить долго.
Дракон чуть вздрогнул, и расшипевшись, ответил:
– Очень приятно, что ты знаешь мое имя, но я – само уверен, а ты сам себя убьешь своими сомнениями и…
Он разжал руки и на камни упал маленький шарик, хлопнувший и выбросивший облако дыма. Тот прыгнул в сторону, толкнув Нейд в другую, а когда дым рассеялся, Тот увидел перед дверью двух Нейд. В глазах то темнело, то просветлялось, но он ясно видел, что они выглядят одинаково. Взрыкнув и задрожав от волны ярости и впервые остановив топор, когда ему хотелось рубить, он сделал шаг вперед.
Обе Нейд одновременно махнули мечами, звякнув ими, отскочили на шаг назад и крикнули:
– Это я! А, дерьмо, Тот, это я! – и нервно закусили губы, уставившись друг на друга.
Тот поиграл желваками, глядя то на одну то на другую, а потом усмехнулся, засунул топор за спину и стал набивать трубочку. Аппетитно вцепившись в нее зубами, он сказал, высекая огонь:
– Лати, я хочу тебя огорчить: ты еще не научился копировать чувства, так что пока у тебя писька не намокла, кончай придуриваться, а то искривлю.
– Чего? – возмущенно спросили Нейд, опуская мечи и поворачиваясь к Тоту.
– Понимаешь, – Тот прикурил, и уставившись на одну из Нейд, продолжал: – Лати отражает действия. но он не может отобразить чувства – кишка у них, ящеров, на это толстая. А если он будет держать зеркало, я его просто искривлю и все его солдаты, да и ты тоже, помрут со смеху. Ну так как, Хат, хочешь? – спросил он, поворачиваясь к другой Нейд.
Воздух стал быстро-быстро густеть и затвердев вокруг второй Нейд, задрожал и распался, открыв вместо Нейд полуобнаженную амазонку. Тот наслаждался отдыхом, с каждым вздохом наполняя руки и плечи легкостью, вытесняющей ядовитую тяжесть. Затянувшись, он с кислой рожей посмотрел на копну рыжих волос, на большие зеленые глаза и пухлые губы, скользнул взглядом к ногам, задержавшись на высокой острой груди. Медленно вынув трубку из жадно обнимавших ее губ, он послал на носок окованного сталью сапожка смачный плевок.
– Бессилия тебе, дерьмоед! – рявкнула амазонка, скосив глаза вниз и увидев, что весь носок ее сапожка заляпан. – Ты что, совсем обкурился?
– Ага. – подтвердил Тот, и подумав, как все это выглядит, расплылся в улыбке.
– Тот! – крикнула Нейд, шагая к нему, – это же морок, ты же видишь! Сделай же что-нибудь!
– Конечно-конечно. – согласился Тот, и, весело булькнув, прыгнул к амазонке и смачно хлопнул ее по попе. Амазонка с воплем ярости отпрыгнула и выхватив меч, завопила:
– Только попробуй еще раз…
– А че пробовать-то? Я просто сделаю – радостно возмутился Тот, и шагнул вперед, раздумывая, успеет ли он отбить меч, если он не угадал. Нейд с воплем прыгнула к амазонке и рубанула с плеча. Амазонка подставила меч. Раздался глухой удар, скрежет, звон лезвия по камням. Амазонка застыла, глядя на два лезвия над головой– меча Нейд и остановивший его кинжал Тот
– Правда весело? – спросил Тот обоих девушек. Плавно отбросив амазонку, он пнул Нейд по колену и выхватил топор. Воздух дрогнул, и на месте Нейд очутился дракон, а сама она возникла на месте амазонки.
– Чтоб ты сгнил в дерьме, съеденный червями! – прошипел Лат, стоя на одной ноге и болтая другой.
– Спасибо. И тебе побольше здоровья.
Нейд тупо посмотрела на остатки меча в своих руках, бросила его и сжала виски и застонала от сверлящей их боли. Тот вынул трубку, и сунув ее за пояс, подошел к Нейд и положил руку ей на голову. От его руки потекло тепло и боль сразу же уменьшилась.
– Ну что, Лати? – Тот быстро массировал Нейд голову и каждое прикосновение говорило ему, что сейчас не время умирать. – Видишь, ты не самый хитрожопый. Может, тебе еще надо показать, что ты не самый сильный, или ты сразу признаешь, что я тебя сильнее?
Дракон на миг застыл от такой наглости, и прыгнул к Тоту, замахиваясь длинным мечем. Меч стал падать, окутываясь слабым желтым свечением. Навстречу вылетел синеющий топор. Разгораясь все ярче и ярче, они сшиблись. Грохот, звон, сине-желтая вспышка. Тот и Лати закружились в стремительном танце, разукрашенном сине-желтым пламенем и молниеносными движениями.
Нейд с трудом оторвав взгляд от танцующих, опустила его под ноги, подобрала чей-то меч, тяжелый и неудобный, и придвинулась ближе к ним. Глядя на них, она видела только что они дерутся и не более – меч и топор почти исчезли, превратившись в серо-синюю и черно-желтую молнии, немыслимыми путями мелькающие во всех направлениях. Приглядевшись, Нейд увидела, что в этом танце ведет все же Тот, понемножку продвигавшийся к стене над рекой.
Толпа драгонинов отступала, давая двубойцам место на узкой, в пять шагов, стене, и Нейд, держа меч наготове против случайного выпада, шла за Тотом и Лати.
Тот, кое-как заставляя тело двигаться, очень экономно шевелил топором. Лат был очень быстр и черный меч уже разрубил на куртке несколько чешуек. И Тот выжимал все, что мог, из величины своего топора, двигая его чуть влево, вверх, направо, выпад, вверх, и шаг за шагом приближаясь к реке. И еще он опасался, что Лат, которого он разозлил, скоро успокоится и тогда просто спрячется за спинами своих. А дыхания дразнить его не было – внутри и так все булькало и хрипело.
Шажок вперед, перекат вбок, поворот, прыжок назад, и Тот оказался у стены. Он на пол секунды отвлекся от Лати, и с облегчением заметил, что Нейд проскользнула вперед и уже готова сигануть в реку. Пора. – подумал он и стиснув зубы, чтобы не кричать, поймал выпад Лати между лезвий топора и огромным усилием крутанул топорище вверх-влево. Хат потянулся за скованным мечем и налетел лбом на острый конец топорища. С шипением выпустив меч который, освободившись, улетел далеко вбок, он прижал ладонь ко лбу. Тот мгновенно замахнулся топором. Вместо Лати перед ним стояла плачущая Нейд с раной во лбу, из которой хлестала кровь. Топор на мгновение замер и этого мгновения Лати хватило, чтобы выхватить маленькую иглу и, шагнув вперед, ткнуть ею в незащищенную шею Тота.
От дикой боли Тот взвыл, а Лати, отпрыгнув назад, завопил:
– Убейте их!
Сквозь растекающийся от укола по всему телу багрово-желтый мрак Тот увидел, как драгонины, отошедшие на десяток шагов, вздрогнули и с визгом и шипением кинулись к нему. Но сквозь визг и шипение пробился звонкий, сильный, чуть дрожащий голос:
– Тот, я люблю тебя!
По телу прокатилась волна холодной чистой силы, отодвинувшая мрак, и он выпрямившись и ощутив бурление в руках и ногах, бросил взгляд на Лати, подскочил к Нейд, схватил ее в охапку и крепко-крепко прижав к себе, прыгнул со стены. Прежде чем они ударились об воду, он успел ей шепнуть:
– Я тоже…
Удар об воду оглушил их, и оказавшись под водой, он, борясь с жарким бессилием от яда, кое-как сообразил, что надо выплыть на тот берег, и плыть надо под водой. Потом что-то било его в спину, царапало по ноге, чьи-то сильные мягкие руки помогали ему плыть, а потом, держали его и голос, настойчивый, просящий и умоляющий, заставлял его идти. Последнее, что он запомнил – большие, очень печальные зеленые глаза, в глубине которых плескался океан покоя, в который он сразу же и скользнул.
Глава 6
Зеленая вспышка, поглощающая все естество, красные молнии, пронзающие и раскалывающие ее со страшным грохотом, сотрясающим до основания. За расколотой зеленой стеной открывается огромный бесконечный синевато-зеленый тоннель, по стенам которого пробегают золотистые отблески. Быстрый сильный поток заносит в туннель и несет по нему. В гибкие стены тоннеля вжимаются снаружи, стремясь заглянуть внутрь, лица, и поток подносит то к одной то к другой страшной сине-золотистой маске, которая выкрикивает что-то, что остается извне, и исчезает, не докричавшись. А поток все ускоряется и ускоряется, и от собственного бессилия становится жутко и страх охватывает все, и сжимает, сковывает, а потом вдруг исчезает, увиденный и понятый. Страх остановки. Остается только спокойное ожидание конца полета. Поток выносит в огромное, необъятное пространство, и исчезает, оставив один на один с пустотой. Пустота, полная, абсолютная, давит, давит и тянет во все стороны. И хочется отвернуться, чтобы не потеряться, чтобы быть хоть чем-нибудь. И понятая и принятая, пустота рушится, оставив сгусток темноты, кроме которого ничего не видно, потому что ни на что, кроме него, смотреть нельзя. И этот сгусток, сосредоточие зла и разрушения, тянется, надвигается, чтобы уничтожить, сковать, разрушить. И хочется стать жестким, сильным, чтобы отбросить его. И вдруг приходит понимание, что надо просто принять его, не сопротивляясь и не борясь ни с ним, ни с собой. И чернота проходит сквозь, окутывая и пытаясь сжать что-то, чего нет. Уйдя, темнота открывает огромную золотисто-розовую стену, замерцавшую. Из стену раздается Голос, сильный и добрый:
– С возвращением!
Стена на миг становится прозрачной и за ней мелькает добрая-добрая улыбка, и смеющиеся глаза, а потом тот же поток тянет назад, быстрее и быстрее, и хочется вечно падать так, быстро и плавно, в столбе теплого яркого света. Потом полет плавно прекратился и Тот ощутил, что лежит на чем-то твердом, прикрытый чем-то мягким, теплым и почти невесомым.
Полежав немного, наслаждаясь непривычным непоколебимым радостным спокойствием, он медленно открыл глаза и уставился в низкий дощатый потолок. Потом он посмотрел по сторонам, радостно удивляясь новому, яркому и доброму восприятию окружения, и увидел рядом низкий топчан с откинутым в сторону меховым одеялом. И стены из жердей, облепленных листьями.
Эльфы! – подумал он и сладко, до хруста в костях и звона в голове, потянулся. Потянувшись, от чуть-чуть поежился, блаженствуя от воздушной легкости тела, и вспомнил о Нейд.
Мгновенно откинув одеяло, он вскочил на ноги и еле устоял от звона и шума, ударивших изнутри. Он покачнулся и схватился за потолок тяжеловато-невесомой рукой, привыкая к стоянию. Потом, почувствовав, что что-то в нем не так, он глянул на себя и сначала увидел, а потом и ощутил, что на нем только штаны. И от этой наготы не было, как раньше, боязливо-холодно, а наоборот, было приятно и легко, как будто сбросил долгое время висевший груз.
Осторожно шагая, с каждым шагом все увереннее, он подошел к двери, и увидев, что за ними, облегченно-радостно замер, а потом прислонился к косяку, боясь спугнут гармонию увиденного.
В десятке шагов от хижины посреди большой поляны среди вековых дубов, прикрывающих ее от темно синего неба, горел костер, разгонявший предзакатные сумерки. Возле костра, о чем-то оживленно болтая, сидели, почти целиком заполняя поляну, эльфы. Возле самого костра, смеясь чему-то, что ей рассказывал высокий седой эльф, сидела Нейд, почти неотличимая от эльфов в свете костра, окрасившим ее волосы золотом и вложившим в глаза по кусочку темно-голубого чистого вечернего неба. Почувствовав его взгляд, она глянула в его сторону, и, как и он, замерла, очарованная. У входа в низкую хижину стоял серо-серебристый силуэт, от которого во все стороны растекались волны живого тепла и Силы. Силуэт оторвался от хижины и поплыл к костру. Он подошел поближе и…
– Пламя костра влилось в каждый серебряный волос неземной шкуры волшебного зверя Тота и он, являя свое волшебство, запылал золотом.
1 2 3 4 5