А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

«Потому что я так хочу. И не хмурься. Среди множества событий ближайших дней будет и день рождения моей возлюбленной, а это принято отмечать подарком».
— Да, конечно, — улыбнулась и Сара, — причина уважительная.
— А ты пойди к Долли и вместе с ней задай-ка жару разросшейся живой изгороди, ладно?
Сара поцеловала его, когда он уже садился в машину, предупредила: «Будь осторожен, дорогой».
— Обязательно, — пообещал он и завел мотор.
Сара стояла, провожала взглядом машину, и любовь к Ричарду теплом разливалась у нее в душе. Подошла Долли, спросила:
— Куда это он?
— За подарком для меня к дню рождения.
— Ты что-нибудь ему посоветовала?
— Нет, я люблю сюрпризы.
Долли кивнула: «Я тоже. Но они выпадают мне редко. Твой отец разнообразием не балует. Ко дню рождения всегда духи — „Шанель“ или „Арпеж“. А из Лондона привозит коробку шоколадных конфет — очень дорогих и обязательно с твердой начинкой. Такие любит он сам, а я — не очень. Ладно, пойдем, набросимся на изгородь. Раньше у нас служили два садовника, так что придется заменить их хотя бы на сегодня».
Когда лорд Беллмастер спускался по лестнице своего клуба на Сент-Джеймс-стрит, ища глазами такси с Брантоном, полковник вдруг почти с восторгом осознал — судьба на его стороне. И даже если она в конце концов решит от него отвернуться — черт с ней. Хотя почему бы не отблагодарить ее за возможность спасти свою шкуру? Вчера вечером он позвонил из своего клуба Беллмастеру, предложил встретиться и поговорить о будущей свадьбе Сары. У обоих обед был занят, сошлись на том, что Брантон подъедет к клубу Беллмастера и они отправятся к последнему на квартиру. Был четверг. Брантон выбрал его не случайно: знал, в этот день у слуги Беллмастера выходной. Здесь полковник обошелся без помощи провидения. Оно пособило в другом: в сопровождении Беллмастера миновать привратника удастся без труда — рисковать без нужды Брантон не хотел. А чтобы проникнуть в квартиру к Беллмастеру в одиночку, пришлось бы наклеивать усы, представляться репортером «Таймса», просить его светлость уделить ему несколько минут и поделиться мнением по поводу… Словом, устраивать целый маскарад. Беллмастер на него бы купился — он порисоваться любил. Но судьба улыбнулась полковнику — он войдет в квартиру вместе с хозяином, посему привратник на него внимания не обратит.
Беллмастер уселся в такси рядом с Брантоном — его лицо разгорелось от сытного обеда и выпитого портвейна, он курил благоухающую гаванскую сигару.
— Хорошо, что вы за мной заехали, Брантон. Давненько мы не встречались. Вы прекрасно выглядите. Хотя мы оба моложе не становимся, верно?
— Верно, милорд… Со временем годы чувствуешь все сильнее. И тем острее жалеешь утраченное. Болезни наступают, здоровье уходит.
— Так вы приехали к лондонским лекарям?
— Помимо прочего. Главное — мне хотелось поговорить с вами.
— Что ж… Пока я свободен. Но в пять мне на аудиенцию к премьер-министру.
— Я вас надолго не задержу.
За разговором они и не заметили, как доехали до дома Беллмастера. Аристократ вызвался заплатить за такси, они вошли в подъезд вместе. Привратник сидел у себя в клетушке. Он приподнялся, сказал: «Добрый день, милорд».
— Добрый, Бэнкс. Сидите, сидите. Я вызову лифт сам.
Стоя рядом с Беллмастером, Брантон смотрел в сторону от привратника. Они поднялись на лифте, подошли к квартире. Вынув ключ, Беллмастер произнес: «Роджерс сегодня выходной. Мы будем одни».
Брантон переступил порог, не вынимая рук из карманов — он знал: ни к чему прикасаться голыми руками нельзя. Ни к чашке с кофе, ни к рюмке, а перед уходом нужно надеть перчатки. Помимо твердой решимости покончить с аристократом полковник ощущал возбуждение… Не от страха — на свою жизнь ему было наплевать, однако искушать судьбу глупостью не хотелось: жизнь все-таки замечательная штука. Впрочем, он уже попользовался ею сполна и остаток есть смысл поменять на возможность рассчитаться с Беллмастером. Сравнять счет. Пуля или снаряд могли погубить полковника давным-давно — опасности от военной службы неотделимы. Но в петлю суют голову без нужды только дураки.
Полковник сел в кресло у камина, и, пока лорд Беллмастер ходил мыть руки, он разглядывал чучело горбуши. Отличная рыбина. А в Конари сейчас самая рыбалка. «Жаль, если не удастся больше вытянуть ни одной форелины. Впрочем, я свое уже отудил». Ощупывая пистолет в кармане, Брантон уверился — рука не дрогнет… как не дрогнет и решимость. Пистолет подвернулся ему в Италии во время войны — девятизарядный «Вальтер Мангурин», отличная вещь. В магазине шесть патронов. Но хватит и двух. Соседи примут выстрелы за хлопки глушителя какой-нибудь машины. Руки не дрожали. С чего им дрожать? Полковник готов принять все, уготованное провидением, лишь бы расправиться с Беллмастером.
Аристократ вернулся и опустился на диван у окна. Солнечный луч упал ему на голову, сквозь седые волосы заблестела кожа. Он любезно улыбнулся: «Итак, рад видеть вас вновь. А вы славно похудели, подтянулись. Не то, что я, — похлопал он по своему брюшку. — Вот беда — совсем мало двигаюсь. Забыл, когда был на охоте последний раз».
— В клубе поговаривают, будто вы высоко метите, — заметил Брантон. — Может, со дня на день будете охотиться уже в Мериленде.
— Слухи, мой дорогой, слухи. Ими Вестминстер только и полнится. — Он вынул из пиджака золотой портсигар и предложил сигарету Брантону.
— Нет, спасибо. — Когда аристократ закурил, полковник вспомнил леди Джин и вновь убедился, — это чувство не покидало его с той самой минуты, как он прочел дневник, который Ричард запер у него в сейфе, — что пришел мстить не за нее и даже не за тех, кого погубил Беллмастер. Он хотел свести с ним личные счеты, отплатить за неудавшуюся карьеру, за чины, которые получил бы, не свяжись с Беллмастером. «Да, это себялюбие, — признался Брантон самому себе, — зато как утешает!»
Между тем Беллмастер перешел на деловой тон: «Значит вы мое письмо получили. Думаю, Фарли хороший парень, да и Сара очаровательна. И не худо бы им помочь со свадьбой».
— Пожалуй, — отозвался Брантон и подумал: «Отчего бы не потрафить ему напоследок?» Хотелось одного — спокойно посидеть и посмотреть на Беллмастера, сознавая, что его минуты сочтены. — Однако вы знаете — денег у меня нет. Роскошную свадьбу мне не поднять.
— Это мы уладим без лишнего шума. Ведь вы можете сказать, что разбили копилку, куда долгие годы откладывали деньги как раз на такой случай. Я добиваюсь немногого — устроить свадьбу, которая пришлась бы Саре по душе — она же, не в обиду вам будет сказано, моя дочь.
У Брантона едва не сорвалось с языка: «Неужели?», но он сдержался и сказал: «Конечно».
— И это главный день в ее жизни. Всякая девушка мечтает отметить его с шиком.
— Пожалуй. — Не коснувшись подлокотников, Брантон встал с кресла и подошел к окну. — Однако считаю своим долгом предупредить — может заупрямиться Ричард.
— Пустяки. Если захочет Сара, согласится и он. Иначе он просто дикарь! И если Сара похожа на мать хоть немного, он окажется у нее под каблуком.
Брантон кивнул. За окном в парке было чудесно — цветы, деревья с молодой листвой. "Да, наверно. Впрочем, есть одна загвоздка. Когда они приехали ко мне в гости, он попросил разрешения положить некий сверток в мой старый сейф. Сказал, там подарок Саре на день рождения — он у нее… "
Беллмастер раздраженно перебил: «Я не хуже вас знаю, когда родилась Сара. К чему вы, черт побери, клоните?»
— К свертку. Ричард едва прикрыл его старой газетой, да резинками перетянул. Несколько дней назад я зачем-то полез в сейф. И хотя это не в моих правилах, соблазнился заглянуть в сверток. — Откровенно забавляясь игрой, полковник отошел от окна, чтобы получше разглядеть лицо Беллмастера… как это он не замечал, что оно становится все брыластее?… И разрядил наконец напряжение. — Признаюсь, я развернул его. Вы не слышали о книге «Беседы души и тела»?
— Нет, не слышал. — Беллмастер вскочил, беспокойно прошелся по комнате и остановился у камина.
— Да?… А следовало бы. Ведь вы провели с леди Джин больше времени, чем даже я. Заголовок — просто отвлекающая уловка. Книга оказалась дневником — Джин вела его многие годы. Читается — не оторвешься. Я провел с ним весь день, когда Сара и Ричард ездили к его тетке в Шопшир. Местами чертовски забавно… и откровенно. И пестрит ее рисуночками. Вы же помните, как замечательно она рисовала. Есть такие карикатуры и на меня, и на вас, что закачаешься!… — С наслаждением видя, как румянец сытой жизни сходит у Беллмастера со щек, полковник закончить не спешил. — Бог мой, стоило ей невзлюбить кого-нибудь, и она клеймила его, не стесняясь. Помните того размазню Арчи Кардингтона — он служил в Королевском полку…
— Брантон!
— Да, милорд?
— Не делайте из меня идиота. Говорите, чего добиваетесь. Вы же не ради свадьбы Сары приехали, да и мне сейчас тоже не до нее.
— Нет, конечно, нет. Знаете, леди Джин временами бывала очень несдержанна. Она призналась, что вы несколько раз толкали ее на прямо-таки грязные дела…
— Джин не надо было толкать. Она и сама святой не была.
— Тем хуже для вас. Ведь она обо всем написала, а зря.
— Обо всем?
Брантон улыбнулся: "Обо всем, милорд. И подробно — на страницах, которые заложил листиками, по-видимому, Фарли. Там говорится о двух убийствах — Полидора и Матерсона. Пространно описаны и ваши связи с разными иностранными агентами… вернее, с агентами иностранных разведок. Особенно с кубинцем по имени Монтеверде и… "
— Хорошо, Брантон. Разжевывать не стоит. Когда вы уезжали, дневник оставался в сейфе?
— Да.
— И Фарли вам о нем ни словом не обмолвился?
— Нет.
— Фарли можно купить?
Голос Беллмастера едва не сорвался… в нем зазвучали гнев и, как показалось Брантону, первые нотки отчаяния. Полковник твердо заявил: «Нет, или я совсем в людях не разбираюсь».
— Купить можно всякого.
— Только не его, милорд.
Беллмастер внезапно выпятил подбородок, надул губы и зло бросил: «Вы, черт возьми, торжествуете?»
Брантон кивнул. Впервые в жизни он был так спокоен и доволен собой. Беллмастер буквально развалился на глазах, поэтому полковник сказал почти с жалостью: «Да, милорд, торжествую. И по-моему, справедливо. Но пришел я сюда еще и помочь вам… сделать то, на что у вас самих духу не хватит».
— Послушайте, Брантон, неужели нельзя договориться? Я за ценой не постою. Можно же как-то уломать Фарли.
Брантон улыбнулся: «Есть только один выход, милорд, Фарли ради вас и палец о палец не ударит. Не такой он человек. Я сам выручу вас. И, признаюсь, с величайшим удовольствием, хотя вы, может быть, мою услугу и не оцените. Тем не менее она сведет наши старые счеты на нет».
Он вынул «Вальтер» из кармана и нажал курок. Выстрел прозвучал громче, чем ожидал полковник. Пуля попала Беллмастеру в левый глаз, пробила голову насквозь и вонзилась в картину Алфреда Муннингса на стене. Беллмастер рухнул на спину, Брантон встал над ним, взглянул на изуродованное лицо равнодушно. На войне ему часто случалось видеть подобное.
Тихо сказав: «Так и прошла твоя, черт побери, земная слава», полковник отвернулся и надел перчатки. Из квартиры он спустился на лифте со шляпой в руке, а когда проходил мимо привратника, поднял ее, словно хотел надеть, и скрыл лицо.
На улице полковник поймал такси, взглянул на часы, прикинул, сколько времени оставалось до поезда с Паддингтонского вокзала — оказалось, много, — и попросил отвезти его к универмагу «Харродз». «Сегодня день особенный, — решил Брантон. — Надо купить Долли что-нибудь посерьезнее, чем конфеты».
В «Харродз» он приехал в три часа пополудни.
В половине четвертого Кэслейк уже сидел в машине около церкви. На другом краю поросшей травой площадки стоял всего один автомобиль. Он приехал позже Кэслейка, оттуда вышла женщина с собакой, заперла дверцу и отправилась к Маяку. Без двадцати пяти четыре на дороге показалась другая машина, и, когда она приблизилась, Кэслейк узнал за рулем Фарли. Помахал ему рукой в перчатке. Фарли развернулся и поставил машину рядом.
Кэслейк пересел к нему на переднее сиденье. Фарли улыбнулся и сказал: «Рад видеть вас снова. Извините, я немного опоздал — заплутался».
— Ничего. Я тем временем насладился природой и солнцем. — Кэслейк рассмеялся. — Итак, вы что-то с собой привезли, верно? — Он вошел в роль молодого преуспевающего стряпчего. Раньше она ему нравилась. Он сыграет ее и сегодня, но по-иному — ведь это прощальная гастроль. Не снимая перчаток, он положил на колени папку.
Фарли помрачнел: «Знаете, я жалею, что заварил эту кашу. Век бы не видеть проклятого дневника. Надо было сжечь его, не сказав никому ни слова. Но вот он. Бог знает, что с ним делать».
— Ну, это не ваша забота. И не моя. Когда мы впервые встретились, он уже был у вас? — Ни ради дела, ни ради самого себя Кэслейку торопить события не хотелось.
— Да, хотя я этого еще не знал. Он то ли у Сары на столе валялся, то ли в книжном шкафу стоял. Она получила его от бывшей служанки матери вместе с поясом Венеры. Слава Богу, что она его не прочла и уже никогда не увидит.
— Она может спросить о нем. И вам надо придумать что-нибудь в ответ.
— Не беспокойтесь. Выкручусь. Сейчас у нее голова забита днем рождения, свадьбой и будущей гостиницей.
— Вы хотите открыть гостиницу? Где? — «Пусть говорит, — подумал Кэслейк, — а я стану изображать доброжелательного стряпчего». Над травой пронеслась сорока и уселась около последней лунки поля для гольфа. Дурная примета.
— О, в Шопшире. Хотя ничего еще окончательно не решено. Место чудное. Отменные земли, река, неподалеку проходят главные туристские маршруты. Сара от этой затеи без ума, даже рекламный проспект начала писать, хлопочет о таких вещах, как занавески и прочее.
— Что ж, если дело выгорит, успехов вам, — сказал Кэслейк и не удивился, что слова прозвучали искренне. Они — как шлюхи, готовы угодить всем прихотям клиента.
— Спасибо.
— Надеюсь, дневник вы не забыли?
— Он на заднем сиденье. — Фарли обернулся и достал сверток. Положил на колени и продолжил: — Так что же вы с ним собираетесь делать?
— В Челтнеме — ничего. — Кэслейк улыбнулся. — Наверно, мистер Гедди передаст его в Министерство внутренних дел. Там у него есть связи. Не пойдешь же с ним в полицию, верно?
— Согласен. Потому я и обратился к мистеру Гедди. Он — стреляный воробей. И мне понравился.
— Да, старик что надо. — Одинокий игрок в гольф послал мяч в последнюю лунку и сорока улетела. Последним напутствием Куинта было: «Играйте свою роль, а о развязке спектакля не задумывайтесь». Легко сказать…
— Ну, дайте взглянуть на него, — с улыбкой попросил Кэслейк. — Мы, конечно, вам верим. И все же… Словом, вы не представляете, какую чушь подчас выдумывают люди.
— Еще бы. — Фарли снял резинки, развернул газету, сказал: — Сейчас не самое подходящее время восторгаться рисунками леди Джин, и все же скажу — некоторые чрезвычайно любопытны. Три из них я даже листиками заложил. Прочтите то, к чему они относятся, и вы поймете, отчего у меня волосы встали дыбом.
Кэслейк положил кожаную книжечку на колени и прочел первую заложенную страницу, где леди Джин рассказывала, как лорд Беллмастер сделал ее соучастницей убийства Полидора и как это убийство произошло.
Когда он закончил и собирался перейти к следующей закладке, Фарли спросил: «Веселенькое дело, а? Впрочем, в том мире, где они вращались… в мире шпиков и фискалов… все это в порядке вещей. Боже, когда читаешь о подобном в романах, воспринимаешь, как сказку для взрослых. Но и в жизни, оказывается, бывает такое. Что же они за люди? Просто душу воротит… Матерсона убрали так же грубо».
Кэслейк не ответил. Он открыл дневник на второй закладке и некоторое время глядел на унизанные старомодным почерком строки, не понимая их. Его захватил маленький рисунок чернилами. На нем бодались два оленя-самца, а на заднем плане за ними наблюдала олениха. У оленей были человеческие лица. В одном без труда угадывались черты лорда Беллмастера. Другое было Кэслейку не знакомо — очевидно, оно принадлежало Матерсону. Лицо самки на заднем плане очень походило на лицо леди Джин с портрета, висевшего на лестнице виллы Лобита. «Что же они за люди?» — вопрошал Фарли. Да такие же, как Кэслейк. Обыкновенные — вот только занимаются грязными делами, без которых нашему грешному миру не обойтись. Когда Кэслейк поступал на службу в Клетку, ему прочитали целую лекцию, где объяснили — и очень убедительно, — почему там царит своя мораль. Начинаете с борьбы со злом, но в конце концов оказывается, что пользуетесь средствами самого дьявола, а благие цели давно забыты.
Кэслейк вдруг рассердился на собственные мысли, взял себя в руки и прочел:
"Белли, конечно, знал, чего добивается Матти — он потом честно в этом признался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23