А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В форточку хорошо просматривались подходы к старому рынку, где среди мандаринов и хурмы обитали гордые дети гор, но сами узкие рыночные ряды и особенно складские помещения на заднем дворе были в мертвой зоне. Для контроля за ними приходилось ежедневно выставлять два пеших поста наружного наблюдения, что в условиях маленького городского рынка было весьма непросто.
Третий пост на колесах стоял у главных ворот рядом с пирожковой и вел наблюдение во втором секторе за двухэтажным деревянным флигелем на противоположной стороне улицы, арендованным под жилье чеченской бригадой.
Это задание не вдохновляло Зимородка.
Он не любил статичных объектов. То ли дело гонять по трассам, проспектам и мостам за каким-нибудь оптовиком-наркодилером, или тянуть чинный военный атташат, нарезающий по городу круги в тщетных попытках – нет, не оторваться, а хотя бы выявить хвост. Группа Брунса укатила в какой-то приморский город на прикрытие откомандированного туда сотрудника, там заваривалась крутая каша и ребята непременно будут при деле, а здесь, подменяя их, приходится который день подробно созерцать и фиксировать бытие кривенького недомерка с огромным носом и не менее огромным национальным самосознанием…
Тошно.
– Тяжела и неказиста жизнь простого эфэсбиста… – вздохнул Зимородок.
Самое тяжелое в работе «наружки» – ждать.
Клякса привычно водил биноклем и ворочал в уме груды оперативного материала, проработанного им при подготовке к заданию.
Если просто смотреть и не думать – мало что увидишь, а из увиденного ничего не поймешь. Разведчик наружки на посту – это не только глаза и уши, это еще и мозг. Яйцеголовые ребята из Информационно-аналитической службы мозгом считали, безусловно, себя, но Зимородок никогда не опускался до уровня тупого топтуна – исполнителя заявок оперуполномоченных, всегда старался иметь собственное мнение и быть на полкорпуса впереди событий.
«Дурная голова ногам покоя не дает» – любил говорить он, поучая новичков.
Нечто неопределенное, неуловимое беспокоило его в манерах объектов наблюдения.
Просидев пять дней, он ощутил стерильно чистое поведение "чебуреков <Чебурек – чеченец (жарг.).> ", как по старой пограничной памяти он называл горцев-вайнахов. Ни одного эксцесса, никаких обострений отношений с окружающими. Не только верхушка, но и звеньевые, и низовые вели себя тихо и несколько напряженно, водочкой не расслаблялись, а в соседствующий с Павловским собором ресторан «Шанхай» наведывались исключительно с гастрономическими целями. Им незачем было опасаться местной милиции, схваченной Дадашевым накрепко, их не беспокоили конкуренты и торговля травкой шла бойко, а вот поди ж ты! Общая озабоченность морщила низкие смуглые бойцовские лбы.
Конечно, могли в чем-то напортачить ребята Брунса.
Нехорошо так думать о коллегах, но Клякса не исключал эту возможность. Проколы чаще всего бывают при пересменке нарядов или сдаче объекта другой группе. Люди расслабляются, сбрасывают многочасовую утомительную сосредоточенность на работе, выходят из своих типажей. Иногда достаточно неуместно радостного или, наоборот, возмущенного взгляда, брошенного припоздавшему сменщику, чтобы спугнуть настороженного человека.
Опер, выдавший в ОПС задание на разработку Дадашевской ОПГ, был молодой и с большими амбициями. Крупных операций за ним пока не числилось. Никаких намеков на род деятельности Дадашева в задании и предыдущих сводках не было, но, поскольку группа Брунса входила в состав отдела, специализировавшегося на каналах утечки оружия и борьбе с терроризмом, вывод напрашивался сам собой.
Клякса был старый лис и умел сопоставлять разрозненные факты.
Он вызвал базу и попросил дежурного устроить встречу с опером-заказчиком.
– Сегодня получка! – напомнил ему дежурный. – Не задерживайтесь! Ждать не станем!
Клякса ответить не успел. Среди кавказцев на рынке началось движение. Мелькая среди покупателей черными норковыми шапками и кожаными куртками, они кучками стягивались к проходам на задний двор, выходившего калиткой на площадку перед громадой собора.
– Снежит, снежит <Снежит – внимание (кодовая переговорная таблица, далее – КПТ).> … – Клякса счел своим долгом предупредить товарищей.
Рынок полнился обычной базарной суетой; никто и не глянул на примелькавшихся продавцам горцев.
Одна группа уроженцев Кавказа подошла к милицейскому патрулю – заговорили, закурили, пошутковали, перемигиваясь. Прыщавые сержанты с явным удовольствием восприняли предложение одного из торговцев «хлопнуть по маленькой» и бодрым шагом отправились в шашлычную.
Другая группа блокировала выход из торговых рядов на задний двор. Вскоре оттуда пинками погнали униженно пригибающегося Морзика с злополучным гипсом на левой руке вместо правой. Морзик был небрит и вымазан специальным гримом, имитирующим синюшнюю воспаленность кожи.
«Гипс слишком чистый, – отметил про себя Зимородок, наблюдая в бинокль. – Надо бы бинты запачкать...».
Он смотрел, как Морзик, прижимая к груди пакет с пустыми бутылками, пытается под каким-то дурацким предлогом вернуться на задний двор. Предупрежденный Кляксой молодой разведчик рьяно старался отличиться и загладить промашку, но лишь заработал дополнительный тычок в грудь под общий гогот носатых горцев.
До прихода в ОПС Морзик был боксером-полутяжем и даже пробовал себя в профессионалах. Он мог бы разложить четверых носорогов <Носорог – уроженец Кавказа (жарг.).> по обе стороны прохода в считанные секунды, но продолжал сутулиться и пригибаться, скрывая рост и размах плеч под бесформенной грязной курткой рыночного бомжа.
Специфика, черт бы ее побрал. Вот в РССН <РССН – региональная служба специального назначения УФСБ по СПб и Ленинградской области.> куда проще: раз-два – и в морду. По крайней мере, душу можно отвести, а тут…
Однако четвертый сектор теперь не контролировался. Вся надежда была на Дональда, стоявшего в третьем секторе снаружи у калитки рынка.
– Дональду – восьмерка! – скомандовал Клякса и через несколько секунд добавил. – Подтвердить!
«Восьмерка» по КПТ была высшей степенью готовности.
Человек не может быть в напряжении несколько часов кряду. В промежутках по команде можно сбросить пар, чуть отвлечься, поработать в типаже, чтобы не привлекать внимания окружающих угрюмо-сосредоточенным видом и нацеленным в одну точку взглядом соглядатая из шпионских фильмов. Получив «восьмерку», постовой без напоминания обязан подтвердить готовность, но Дональд молчал.
Зимородок не стал повторять запрос.
Бывают ситуации, когда прорывающийся из миниатюрного наушника хрипловатый шепоток, может с головой выдать сотрудника.
Хорошо еще, если вокруг будут только богомольные старушки…
Клякса боковым зрением увидел, что Кира стоит рядом уже в полной готовности: платок, старое пальто с накладным резиновым животом и ПСМом <ПСМ – пистолет калибра 5, 45 мм. Предназначен, в основном, для вооружения сотрудников спецслужб. Отсутствие выступающих деталей делает ПСМ очень плоским – 17 мм – и создает удобство для скрытного ношения. Масса снаряженного пистолета – 510 граммов, длина – 155 мм, длина ствола – 85 мм, начальная скорость пули – 315 м/сек, емкость магазина – 8 патронов 5, 45х18, рабочая дальность стрельбы – до 25 метров.> во внутреннем кожаном кармане, на ногах растоптанные боты, в руках совок на длинной ручке и метла.
– Третий сектор! – сказал Зимородок, на секунду отрываясь от бинокля. – Если сможешь – четвертый.
Пока Кобра бежала по лестницам подъезда, Зимородок распорядился Волану выйти из машины и вести наблюдение за центральным входом, а Старого на колесах отправил в объезд к собору. Напрямик ему было рукой подать, но даже Тыбинь, призер всех конкурсов оперативного вождения, не пробился бы по узкой Соборной улице, в базарный полдень заставленной машинами и запруженной людьми.
– Кобра идет в третий сектор. – на всякий случай сообщил Клякса.
Старый никак не отреагировал на любезную подсказку старшего.
Отношения Тыбиня и Киры были необычны и непонятны даже Зимородку, знавшему их давно. Тайна была – и он не стремился ее разгадывать. Он знал, что теперь Старый промчит вдвое быстрее – по Урицкого, по Достоевского и Володарского, бывших некогда Александровской, Елизаветинской и Николаевской.
Улицы, как водится, были узки и коротки, широка и длинна у нас только летопись улиц…
– Кубик и Ромбик вышли из дома <Домом в КПТ ОПС обозначается не обязательно место жительства, а любое помещение, где объект или объекты задерживаются на достаточно продолжительное время.> . – доложил радостно Волан, довольный тем, что нудное ожидание кончилось. – Торопятся! Вошли в ворота рынка!
Сообщение означало, что Дадашев и Нахоев покинули свое бревенчатое логово, в котором безвылазно сидели с самого вечера.
– Морзику – тянуть объекты. Волану – продолжать наблюдение в первом секторе. Кобра, проверка связи.
– Порядочек, – откликнулась Кира.
– Дональд молчит. Старый, прибавь ходу, пожалуйста…

* * *

Гатчинский собор святого Павла, в соответствии с указанием императора всея Руси Николая I, был поменьше Царскосельского, но побольше Петергофского. Под его желтыми стенами, увенчанными пятью приплюснутыми зелеными луковицами куполов, рядами стояли машины, сновали люди, огибая высокую решетчатую ограду рынка и устремляясь вверх по Соборной. Навстречу людскому потоку настырно пробивалась толстая краснорожая дворничиха, переваливаясь сбоку набок, цепляя прохожих метелкой и совком на длинной ручке, и не обращая внимания на людскую брань. Седые космы выбивались из-под рыжего драного платка.
Возле пирожковой у всех на виду мерз, притопывая ногами, интеллигентного вида улыбчивый покупатель в пальто и кожаном картузике, засунув посиневшие руки в карманы. Изредка он нетерпеливо поглядывал на часы, подносил ко рту сложенные лодочкой ладони, согревая их дыханием и попутно докладывая оперативную обстановку.
В центре рынка угрюмый злобный бомж со свежим гипсом на левой руке лениво ковырял палкой в мусорном баке, отпихивая ногой злобно рычащую рыжую псину породы «кабысдох». Псина находилась на поводке, примотанном к правой руке мужчины полуинтеллигентного вида, возлежавшего на скамейке рядом с помойкой и источавшего густой аромат портвейна, смешанного с запахами чеснока и пива. Отдыхавшего мужичка никто не трогал, парочка крутившихся неподалеку патрульных милиционеров делали вид, что в упор не видят спящего бухарика.
И это с их стороны было весьма дальновидно.
Ибо на скамейке валялся не простой «бесксивный» гражданин, а пьяный «в мясо» начальник местного ОБЭПа <Отдел по борьбе с экономическими преступлениями.> Шишкобабов <Напоминание для озабоченных сохранением престижа право – (а также – лево-) охранительных органов граждан в форме и цивильном: все без исключения персонажи являются выдуманными и любые совпадения случайны.> , вот уже вторую неделю праздновавший присвоение ему очередного звания «подполковник милиции».
В нескольких метрах от Шишкобабова вповалку лежали еще три тела, принимавших самое активное участие во вчерашнем банкете, – похожий на Мальчиша-Плохиша прокурор Петроградского района Алексей Терпигорев, его бывший заместитель, а ныне – прокурор Приморского района и заслуженный заика Андрей Баклушко, и командир гатчинского ОМОНа майор Зиновий Вырвипуп по прозвищу Памперс. Тела храпели, время от времени сучили ногами и ворочались, старась поудобнее устроиться на жестком холодном асфальте...
На перекрестке Достоевского и Володарского старенький серый «жигуль» вылетел на желтый свет, лихо подрезал малиновый «мерседес» и на полной скорости прошел поворот, приближаясь к рынку.
В окне пятиэтажки из белого кирпича, как раз над магазином со смешным названием «Скворцы», какой-то дурак позабыл закрыть форточку.
Если бы нашелся кто-нибудь, связавший между собой все эти незначительные события, он мог бы с сожалением отметить, что ни из форточки, ни из мчащегося автомобиля, ни с тех мест, где находились дворничиха, покупатель и бомж, нельзя было видеть происходящего на заднем дворе и у боковой калитки в решетчатой ограде рынка. Несколько минут назад здесь стоял маленький светловолосый юноша в кургузой курточке, замотанный толстым серым шарфом до самого носа, длинного и плоского, как утиный клюв. Юноша довольно прилично играл на скрипке, а прохожие изредка бросали монеты в раскрытый футляр у его ног. Внезапно он прервал мелодию, быстро сложил скрипку и смычок в футляр и, застегивая замки его на ходу, проворно пошел, почти побежал прочь, прикрывая лицо и голову пушистым шарфом.
В группе молодых людей, сопровождавших иностранных туристов и разъяснявших им особенности псевдорусского стиля архитектуры собора, возникло некоторое замешательство.
Некто высокий, красивый, немного при этом женственный, в каплевидных очках золотой оправы держал за руку миловидную брюнеточку с очень живыми черными глазами и указывал ей вслед убегающему скрипачу, настойчиво убеждая в чем-то. Девушка глядела в ту сторону из-под ладошки и пожимала плечами, поправляя сползающую сумку на длинном ремне. Иностранцы, возрастом немногим моложе собора, обозревали его купола и кресты, фотографировали и ставили галочки в программках экскурсий, отмечая пункты постижения загадочной русской души или просто контролируя обещанные рекламным проспектом удовольствия.
Почти тотчас после того, как юный скрипач исчез из виду за древними стенами собора, из калитки рынка на улицу Володарского вышли и встали по обе ее стороны двое внушительных уроженцев Кавказа, с лицами настороженными и не располагающими к интеллектуальным беседам. Они столько же напоминали своих собратьев с рынка, сколько лесной вепрь напоминает жирного домашнего борова.
Оглядевшись, один из них что-то сказал в мобильный телефон, едва выступающий из внушительного кулака.
Через минуту, обогнув собор, к калитке подкатил грузовичок «Газель». Рыночные чеченцы под презрительными взглядами своих лесных единоверцев проворно вынесли из калитки и загрузили под тент кузова несколько длинных дощатых ящиков, окрашенных в серый цвет и загруженных доверху мерзлым фиолетовым картофелем. Дадашев и Нахоев, они же – определенные сотрудниками ОПС как «Кубик» и «Ромбик», заглядывая в глаза приезжим, завели церемонию прощания, по мусульманскому обычаю прижимая каждого к своему сердцу вместо рукопожатия.
– Кланяйтесь уважаемому Ходже! – сказал по-вайнахски Нахоев. – И передайте, что...
Приезжий жестом прервал его, сверкнув глазами.
– Чего боитесь! – улыбнулся Дадашев. – Все чисто. Каждый день проверяем.
– Пусть боятся неверные. – пробурчал другой приезжий, испытывая явное желание поскорее уйти. – У них ослаб страх. Пора им напомнить. Ходжа хочет, чтобы никто из них не мог спать спокойно.
– Мы все этого хотим. – хитро улыбнулся низенький Дадашев.
– Тогда сделайте побыстрее, что велено.
– Мы сделаем. – хмуро ответил Нахоев.
– Аллах акбар, – синхронно выдохнули приезжие.
На колокольне собора ударил колокол.
Грузовичок отъехал.
Приезжие, косясь на кресты, морщась от колокольного звона, сели в темную неприметную «тойоту» с тонированными стеклами и московскими номерами и покатили следом.
– Что мы еще должны сделать? – спросил недовольно Дадашев.
– Скажу потом, – уходя в калитку, отозвался Нахоев.
– Эй! Это мой рынок! Если хочешь быть сам – иди в новые дома, или на вокзал! Там бери, воюй с русскими! Я не хочу, чтобы что-то было без меня!..
Они удалились, громко перебраниваясь.

* * *

На площадь, запыхавшись, выбежала неуклюжая дворничиха. Серые быстрые глаза ее пробежались по людям и машинам, но «Газель» и темная «тойота» уже пропали из виду. Не задерживаясь, она прошла вдоль ограды, но и калитка в окружавшем рынок заборе уже была заперта.
Кобра перевела дыхание и принялась подметать остановку автобуса, бурча что-то себе под нос. Очевидно, ругала некультурность горожан. Высокий мужчина в золотых очках и девушка-брюнетка посторонились, пропуская ее.
К остановке подъехали и встали серые «жигули».
Следом за ними, возмущенно сигналя и мигая фарами, петлял малиновый, словно искусственное датское повидло, которым брезгуют даже мухи, «мерседес Е-240» в стодвадцатьчетвертом кузове. Судя по изъеденным ржавчиной порогам и мутной светотехнике, седан был выпущен еще в конце восьмидесятых годов, а новое лакокрасочное покрытие нанесли на него непосредственно перед тем, как втюхать чадящий аппарат лоховатому покупателю.
Проскочив вперед и загородив «жигулям» дорогу, мечта начинающего нувориша остановилась. Из салона проворно выпрыгнул упакованный в кожу мордатый юноша лет двадцати и бросился к «жигулям» с криком:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18