А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Грузовик подпрыгивал на ухабах так называемой дороги.
— Звони, — сказал он, передал ей трубку и назвал телефонный номер прямого канала связи с Джейкобом.
— Что-то случилось? — спросила она, нажимая кнопки. Правила требовали, чтобы номера не вводились в память быстрого набора и по окончании разговора номер последнего абонента всегда снимался.
— Не знаю, — ответил он. — Может быть.
Набрав номер, Меган нажала кнопку «связь» и поднесла трубку к уху.
— Слышу гудок вызова, — сказала она через мгновение.
Макс наклонился вперед.
— Жми на газ, — приказал он водителю. Меган с удивлением посмотрела на него. Блакберн, не дожидаясь ответа, начал действовать.
— Что-то произошло, — заключил он. — Если бы канал связи был исправен, ты услышала бы сигнал «занято». Значит, телефонный канал выведен из строя. — Потом он обратился к Ли Джонсону, специалисту по радиосвязи. — Задействуй спутниковый канал, — приказал он. — Мне нужно немедленно установить связь со станцией через спутник. Там что-то происходит, и я хочу знать, что именно.
— Не могу установить связь, сэр, — ответил Джонсон, спустя несколько секунд. — Связь со спутником действует, но наземный терминал не отвечает.
Блакберн молча кивнул. Лицо его помрачнело.
— Мы скоро вернемся?
— Через десять минут, сэр, — ответил водитель. Блакберн покачал головой.
Он знал, что значат десять минут в бою, — Нам надо быть на станции через пять, приказал он.
— Но, сэр, рессоры не выдержат...
— Наплевать на рессоры, — рявкнул Блакберн, и на ухабы. Моя задача спасти людей на станции, которые подверглись нападению и сейчас рассчитывают на нашу помощь, а мы не можем помочь, если не приедем на место. Жми на газ, и чтобы через пять минут мы были на станции. Это приказ.
— Слушаюсь, сэр, — ответил водитель. — Через пять минут.
Пять минут — это вечность для тех, кто находятся на станции, но группе Блакберна придется пережить трудные минуты.
Боевики Садова натолкнулись на сопротивление. Они не сомневались, что справятся с ним, однако это задержит ход операции.
Он предполагал, что охрана не будет вооружена, но когда освещенные пламенем пожаров бронетранспортеры приблизились к укрепленному зданию в центре компаунда, со всех сторон из амбразур загремели выстрелы. Судя по их характеру, у охраны было только легкое оружие калибром не более девяти миллиметров, но Садова беспокоило другое. Если оружие есть и у тех, кто скрываются в остальных зданиях, он и его люди могут оказаться под смертоносным перекрестным огнем.
План операции рушился. До сих пор все шло соответственно плану — это было особенно приятно сознавать, принимая во внимание, как мало времени было выделено на подготовку. Но теперь придется импровизировать по ходу операции.
Протянув руку, Садов схватил ручку включения фар, дернул ее на себя и тут же нажал ногой на регулятор света, включив фары на максимальную яркость.
— Приготовься, Ника, — крикнул он, потянув за рычаг ручного тормоза.
Выпрыгнув из продолжающего двигаться бронетранспортера, он прокатился по земле, стараясь оставаться в сплошной тени, которая сгущалась по контрасту с ослепительным светом фар. Затем, став на одно колено, Садов быстро отрегулировал фокусировку на своих очках ночного ведения, поднял винтовку, уперся локтем в левое колено и прицелился в ближайшую амбразуру.
Теперь он отчетливо видел лицо испуганного охранника, который держал в руках что-то похожее на «беретту» девятимиллиметрового калибра. Хорошее оружие, но практически бесполезное в таком бою.
Садов сделал глубокий вдох, затем выдох, затаил дыхание, чтобы избежать всяких колебаний ствола и мягко нажал на спусковой крючок.
Даже очки ночного видения не позволяли разглядеть, попала ли выпущенная им пуля в цель. Он почувствовал силу отдачи, и это на мгновение помешало зрению, однако Садов тут же понял, что в амбразуре пусто.
Еще через секунду он увидел, что Ника сделала еще один выстрел из миномета БТР-40 и мина упала точно на крышу огневой точки. Огонь оттуда стих, и боевики открыли огонь из своих гранатометов. Через несколько минут от маленького белого здания остались одни пылающие развалины.
Садов повернулся к боевикам и отдал приказ рассредоточиться для поиска уцелевших служащих станции. Теперь, когда главная цель была достигнута, в их задачу входило уничтожение оставшегося персонала. Подавая команды движением руки, Садов дал знак трем своим боевикам чуть отступить назад. То, что предстояло осуществить, уже не было боем, а убийство беззащитных американцев он оставил людям Джилеи.
Когда грузовик стал приближаться к станции, Макс Блакберн заметил там языки пламени. Он подался вперед, словно хотел усилием воли заставить водителя ехать быстрей. Меган, сидевшая рядом, оцепенела, увидев, что происходит впереди.
— Боже мой! — прошептала она. Макс молчал. Он просто сжал кулаки. Его группа была готова вступить в бой. Все они уже видели огонь, осветивший ночное небо, и понимали, что это значит. Все без исключения, даже водитель, были в кевларовых нагрудниках и очках ночного видения. У каждого в руках было оружие, и все знали свою задачу. Теперь им требовались только цель и возможность отомстить.
Когда до компаунда оставалось ярдов пятьдесят, Блакберн приказал водителю выключить фары и сбавить скорость. Здесь, рядом со станцией, дорога была гладкой и ему отчаянно хотелось ехать побыстрее, но он знал, что это будет ошибкой. Персонал станции рассчитывал на него — те, кто остались в живых, — и если он как дурак ворвется внутрь, подставив себя и своих людей под смертоносный обстрел, это не принесет им никакой пользы.
Нет, как бы ему ни хотелось ворваться на станцию, как на боевом коне, он не должен этого делать, а будет действовать в соответствии с планом.
Они сбавили скорость у первого угла, и Блакберн жестом приказал четырем охранникам из своего отряда в двенадцать человек выпрыгнуть из грузовика. Их задача заключалась в том, чтобы перелезть через стену и занять позицию в углу компаунда. Еще четверо расположатся в остальных углах, а он сам, Меган и еще трое охранников перелезут через заднюю стену, напротив ворот. Водитель останется в грузовике.
Господи, пожалуйста, мысленно взмолился Блакберн, наблюдая, как грузовик поворачивает за угол; он хотел просить Бога, чтобы тот позволил уцелеть тем, кто находились внутри компаунда. Но вместо этого у него сложилась другая просьба:
Господи, пожалуйста, пусть террористы задержатся, не успеют уехать; помоги мне заставить их заплатить за все своей кровью.
Меган, сидевшая рядом, коснулась его руки, стараясь поддержать его, но Блакберн не заметил этого. Все его внимание было сосредоточено на звуках стрельбы, доносящихся из-за стены, и перед его мысленным взором разворачивались картины мести.
* * *
Садов слышал, что огонь затихает, и улыбнулся. Еще несколько минут, и он отзовет боевиков.
— Ты сегодня хорошо поработала, — обратился он к Нике. В самом деле, она действовала безукоризненно, все ее выстрелы попали в цель, и она сохраняла спокойствие даже в самые опасные минуты операции. Ника — хороший боец, отличный солдат, и Садов был доволен, что она по-прежнему оставалась рядом с ним.
Справа донеслась короткая очередь из автомата АКМ, и наступила тишина.
Все кончено, подумал Садов. Это был последний. Протянув руку к портативной рации на поясе, он трижды нажал на кнопку передачи точка, тире, точка. Это означало, что все должны собраться у гаража, единственного уцелевшего на станции здания. Как только группа соберется, они возьмут штурмом гараж, убьют всех, кто находятся внутри, а затем уедут на джипах, которые Садов намерен был перепродать.
Таков был его план. Он понял, что допустил роковую ошибку, лишь когда кто-то стиснул его руку и острое лезвие ножа уперлось ему в горло. Макс гордился своими людьми. Как и подобает настоящим профессионалам, они не дали воли эмоциям и бесшумно выполнили его задание, достигнув тем самым максимального успеха. Пользуясь тактикой, усвоенной на службе в армейских рейнджерах, специальной авиационной службе, морской пехоте особого назначения, которая называла себя «тюленями», и других особых подразделениях, они быстро нашли врага и нейтрализовали боевиков по одному или парами, не сделав ни единого выстрела. Но еще более удивительным было то, что американские охранники, несмотря на ярость, которая пылала в них так же яростно, как и здания станции спутниковой связи, сумели, насколько понял Блакберн, захватить всех до единого живьем. Таким образом, эта банда террористов целиком предстанет перед судом.
Увидев впереди еще двоих террористов, Макс поднял руку, призывая к предельной осторожности, и устремился вперед. Слева шла Меган, а по сторонам два охранника из службы безопасности станции.
При других обстоятельствах Блакберн повел бы себя более осторожно и, возможно, позволил бы захватить террористов одному из своих охранников. А может быть, и нет. Он множество раз спорил с Гордианом, категорически отказываясь признать, что любой из его подчиненных, каким бы зеленым, молодым и неопытным он ни был, в большей мере незаменим, чем он, Блакберн, а потому никогда не посылал своих людей туда, куда не отправился бы сам.
Блакберн бесшумно подкрался к мужчине, подождал, пока тот не уберет руку от рации, укрепленной на поясе, и затем молниеносно бросился вперед, схватил мужчину за плечо правой рукой, а левой прижал лезвие ножа к его горлу. Все это было проделано молча. Он надеялся, что террорист как-то отреагирует на захват, попытается сопротивляться, даст ему повод пустить в ход нож.
Меган, действовавшая рядом с ним, не проявила такой жалости. Держа в руке нож с острым коротким лезвием, она приблизилась к женщине, которая была ее целью, и, повернув нож, нанесла сильный удар рукояткой по основанию черепа террористки. Та упала на землю, потеряв сознание, ее длинные темные волосы рассыпались из-под шлема.
Слишком легко отделались, подумал Блакберн. Ему хотелось крови, хотелось провести отточенным лезвием по горлу мужчины, которого захватил. Но поступить так он не мог. Прежде всего он был солдатом, и хотя он состоял на службе корпорации, а не страны, кодекс солдатской чести не позволял ему убить фактически беспомощного человека.
Придет день, когда его боль и ярость пройдут, и тогда он поймет, что поступил правильно.
Блакберн удерживал пленника до тех пор, пока охранники не связали его.
Затем, вложив в ножны нож, он бросил своим людям:
— Уберите его отсюда к чертовой матери. Повернувшись спиной к главарю банды, Блакберн вместе с охранниками отправился на поиски тех, кто могли остаться в живых. Это была длинная ночь, и он знал, что она кончится еще нескоро.
Глава 43
Сан-Хосе, Калифорния, Нью-Йорк, 10 февраля 2000 года
— Юрий Хвостов, — произнес Гордиан в видеофон, стоявший на письменном столе. Его голос прозвучал бесстрастно, почти механически, без всяких эмоций.
Он напомнил Нимецу голоса роботов в научно-фантастических фильмах пятидесятых годов. Еще ни разу он не слышал, чтобы Гордиан так говорил, и это беспокоило его больше, чем все, что произошло за последние двадцать четыре часа. Что делается у него в душе?
Гордиан сидел в своем кабинете, глядя на жидкокристаллический экран, где видел лицо Блакберна. Нимец, сидевший напротив, пил уже третью чашку кофе. Ни один из них не спал этой ночью, это было заметно по темным кругам под глазами.
— По данным, собранным Питом, Хвостов занимается торговлей на черном рынке и наркотиками. Нечто вроде дешевого Джона Готти, — добавил Гордиан. — Неужели от нас действительно ожидают, что мы поверим, будто именно он является автором и движущей силой столь сложного заговора?
Из динамика донесся голос Блакберна.
— Не надо обращать внимания на то, в чем пытается убедить нас Корут Зельва. По-видимому он решил, что, подставив Хвостова, сможет на какое-то время сбить нас с настоящего следа.
— Чьего следа? И на какое время? — спросил Нимец. — Хотя этот парень играет в дурачка, он не може не знать, что мы не оставим без расследования полученную от него информацию. -Особенно после того, что произошло с нашим персоналом на станции спутниковой связи, едва не добавил он, но вовремя остановился.
— В том-то все дело, Пит, — сказал Блакберн. — Я считаю, что в его информации о Хвостове немало правды. Я имею в виду, что сказанное им соответствует истине — ведь именно он является следующим звеном цепи после организации Ника Ромы.
Гордиан покачал головой.
— Это не ответ на вопрос Пита. Как далеко мы продвинемся, после того как узнаем о деятельности Хвостова? Меня не интересует, насколько глубоко замешана в это дело русская мафия, потому что они не привлекли бы Зельву и эту женщину... — Он посмотрел на лежащие перед ним заметки, разыскивая ее имя, Джилею Настик к участию в заговоре. Эти двое являются профессиональными террористами и работают исключительно за деньги.
— Они могли затаить злобу против Соединенных Штатов после войны в Персидском заливе, — заметил Нимец. — Судя по тому, что сообщил Максу Ибрагим, они винят наше правительство в нарушении обещания поддержать курдских повстанцев в их борьбе против Саддама Хуссейна. Видит Бог, в этом кроется немало правды.
— Их недовольство меня не интересует, особенно после того как они вырезали тысячи невинных людей, — ответил Гордиан. — И это не имеет никакого отношения к тому, что Хвостов мог использовать своих людей и не усложнять дело.
— Роджер...
— Здесь что-то не так, — продолжал Гордиан. — Здесь что-то явно не так.
Нимец увидел, как Роджер сжал и разжал руку, и снова подумал о том, насколько сильно повлияла на него смерть Стайнеров и остальных служащих наземного терминала под Калининградом.
— Послушай, Горд, у меня создалось впечатление, что мы сейчас говорим об одном и том же, — сказал Нимец. — Если мы решим, что Хвостов действительно замешан в это, наш следующий шаг заключается в том, чтобы взять .его и выжать все необходимые сведения. Увидим, что ему известно.
— Я не думаю, что мы должны считать, будто узнаем что-то от Хвостова. Гордиан посмотрел на Нимеца, затем повернулся к экрану. Его лицо походило на застывшую маску. — Неужели вы не видите этого? Судя по вашим рассуждениям, этот Корут сказал нам о Хвостове, чтобы сбить со следа. Но зачем ему делать это, если он считает, что Хвостов расколется и даст нам сведения, ведущие в правильном направлении?
Нимец наморщил лоб и задумался.
— Может быть, Корут недооценил давление, которое мы можем оказать на Хвостова, — многозначительно заметил Блакберн.
— Кто-то оставил мертвое тело, которое мы обнаружили в номере миланского отеля, и еще один труп на пляже в Андалусии. Первый висел в петле. Второму перерезали горло. И оба принимали участие в террористическом акте на Таймс-сквер. Тот, по чьему приказу их убили, явно считает, что нам удастся распутать этот клубок.
— Роджер, — начал Блакберн, — я только хочу сказать...
Гордиан продолжал, словно не слыша его слов:
— Они хладнокровно умертвили Арта и Элейн Стайнеров — самых добрых и порядочных людей, с которыми я был когда-либо знаком. Стайнеры были женаты сорок лет, рассчитывали скоро уйти на пенсию. Убиты десятки наших техников, рабочих и служащих, людей, которые ни разу в жизни не брались за оружие. Эти люди всего лишь выполняли свою работу, честно зарабатывали на жизнь и одновременно приносили определенную пользу миру. Эти преступники убили моих друзей и моих сотрудников и пытались полностью уничтожить мою станцию, Макс.
Они знают, что мы вплотную занялись этим делом. Знают, потому и попытались отпугнуть нас. Вчера они зашли слишком далеко. Но при этом допустили ошибку, потому что я поклялся найти этих негодяев и заставить заплатить за то, что они сделали.
Он закрыл глаза и молча сидел в кресле с дрожащими губами, сжав руки в кулаки. Нимец мельком посмотрел на него и перевел взгляд на стену, ощутив, что вторгается в чужие чувства. Он испытывает, должно быть, страшную боль, подумал он.
— Роджер, я хочу найти Хвостова, и тогда мы увидим, какую пользу это нам принесет, — проговорил Блакберн после, казалось, бесконечно долгой паузы. — Но мне нужно твое разрешение, чтобы осуществить эту операцию быстро, в нарушение всех законов. И если этот сукин сын пострадает...
Недосказанная мысль повисла где-то между Россией и западным побережьем Америки.
Гордиан молчал еще целую минуту. Затем кивнул, скорее обращаясь к себе, чем к окружающим.
— Я не хочу, чтобы наши люди убивали кого-нибудь, исключая обстоятельства, связанные с самообороной, — сказал он. — Я не могу опускаться до уровня этих подонков. И я хочу, чтобы потом об этом узнал весь мир.
— Понял.
— Знаю, что ты все понимаешь, Макс. Извини, что я был так резок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33