А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И в знак согласия с ее мрачными рассуждениями желудок издал голодное урчание. Мария жалобно поморщилась, затем встала и медленно, но решительно направилась к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Будь что .будет.
Перед тем как поставить ногу на нижнюю ступеньку, она еще плотнее нахлобучила старую шляпу с обвислыми полями, убрала под нее волосы и задумалась. Было известно, что с матросами на большинстве галеонов обращались очень дурно, но и они, в свою очередь, славились своей ненавистью и жестокостью по отношению к капитанам. А что если, выйдя на палубу, она попадет в руки одного из этих головорезов? Ведь она была безоружна, если не считать маленького кинжала. Нет, думать надо о том, как обойдется с ней Диего, а вовсе не о том, что случится, попади она в руки человека, имеющего все основания ненавидеть ее брата.
По солнечным лучам, с трудом пробивавшимся сквозь щели люка, она поняла, что еще не вечер, но какое это время дня, определить не могла. И самое главное, она не имела ни малейшего представления, где в этот момент находится Диего. Мария замешкалась у крышки люка. Обратного пути уже не будет. Выйдя на палубу среди бела дня, она вряд ли останется незамеченной. И страшно подумать, что произойдет, если рядом не окажется Диего или кого-то из его офицеров… Она с трудом проглотила подступивший к горлу комок и, откинув крышку люка, ступила на палубу.
В этот момент удача оставила ее. Проходивший мимо рослый матрос заметил притаившуюся около люка маленькую фигурку.
— Черт побери! — крикнул он сиплым голосом. — Что ты там делаешь? — И, подозрительно сощурившись, направился к ней.
Глядя на него широко раскрытыми от страха глазами, Мария не могла вымолвить ни слова и, первый раз за все время потеряв самообладание, бросилась бежать, истошным голосом зовя на помощь брата.
Она бы непременно ускользнула от своего преследователя, но яркий солнечный свет ослепил ее, и Мария застыла на месте, беспрестанно моргая и ничего не видя перед собой. Большие ладони тяжело легли ей на плечи и повернули лицом к тому, чьей добычей она стала. От резкого движения шляпа ее слетела, и длинные черные волосы рассыпались по плечам.
— Бог ты мой! Женщина! — изумленно заорал матрос. Услышав его крик, к ним заспешили другие, и, увидев их хмурые лица, Мария начала отчаянно вырываться из крепко державших ее рук. В солнечных лучах сверкнула сталь маленького кинжала — последняя, как казалось Марии, попытка освободиться из этих тисков, — и его острие впилось в одну из сжимавших ее ладоней. Раздался громкий крик, полный боли и удивления, и Мария оказалась на свободе.
Но это мало что изменило в ее положении. Она по-прежнему стояла, прижатая к поручням, позади были только глубокий океан и высокое безоблачное небо, а перед ней толпа озлобленных матросов. Всматриваясь в эти недружелюбные, а то и жестокие лица, Мария все крепче сжимала кинжал. Она не чувствовала страха, только твердость и решимость.
Морской ветер трепал ее спутанные черные волосы, а мятая и грязная мальчиковая одежда подчеркивала хрупкость ее девичьей фигурки. Решительность, с какой она сжимала кинжал, совершенно не сочеталась с почти сказочной красотой ее лица. Весь ее, вид — напряженный взгляд ярких синих глаз, плотно сомкнутые губы, вызывающе вздернутый подбородок — ни у кого из столпившихся вокруг мужчин не вызывал сомнения в том, что она будет яростно сопротивляться, если только кто-нибудь попытается дотронуться до нее.
Так они и стояли друг против друга: ни матросы, ни Мария не решались сделать первый шаг, плохо представляя себе, что за этим последует. В толпе послышался глухой ропот, и Мария почувствовала, что еще немного, и они все разом бросятся на нее. Пальцы, сжимавшие рукоятку кинжала, побелели от напряжения.
— Черт побери! Что здесь происходит? — раздался со шканцев повелительный голос.
Мария узнала его и едва не лишилась чувств от нахлынувшего на нее счастья. Она спасена! И это не Диего. Голос принадлежал Рамону Чавесу, двоюродному брату Диего и второму человеку на корабле.
Лучшего нельзя было и желать.
Матросы неохотно расступились, давая ему дорогу. Большие серые глаза Рамона стали еще больше, когда он увидел ее.
— Боже мой! Мария! Ради всего святого, что ты здесь делаешь?
— Вместе с вами иду на Эспаньолу, — сказала она, смущенно улыбнувшись.
Рамон многозначительно вздохнул и, повернувшись к собравшимся вокруг, спокойно сказал:
— Все за работу. Ничего не произошло. Просто любимая младшая сестра капитана решила своим неожиданным появлением преподнести ему сюрприз.
В толпе раздались ехидные смешки, но по тому, как быстро и охотно люди подчинились его приказу, было очевидно, что Рамон пользовался среди них уважением. Нисколько не стесняясь его присутствием, они открыто злорадствовали по поводу неудовольствия, которое вызовет у Диего появление сестры.
— Может быть, ты объяснишь мне, в чем дело.., до того, как мы пойдем к Диего? — сказал Рамон несколько раздраженным тоном.
Матери Рамона и Диего были родными сестрами, и Мария всю жизнь считала его членом своей семьи, хотя формально они не состояли в родстве.
Поместье Чавесов на Эспаньоле находилось всего в нескольких милях от ее дома., и Мария провела много чудесных дней и вечеров в большой и дружной семье Рамона. Его сестра Хустина была ее лучшей подругой, и Марии всегда хотелось, чтобы Диего относился к ней, Марии, так же нежно и заботливо, как Рамон относился к сестре.
— Голубка моя, если ты хочешь, чтобы я помог тебе, расскажи мне, что все это значит.
— О Рамон! Я вынуждена была так поступить!
Иначе он оставил бы меня в этой ужасной стране. У меня не было выбора, поверь мне! Я ненавижу Испанию и больше всего на свете хочу попасть домой. Я так просила его, так умоляла… Рамон, я была готова сделать все, что бы он ни попросил, но он ничего не хотел слышать. — Обида и негодование переполняли ее. — Он все еще надеется выдать меня замуж за дона Клементе. Я должна была что-то предпринять. Ты понимаешь меня?
Грустная улыбка тронула губы Рамона. Он хорошо знал семью Дельгато и прекрасно представлял себе ситуацию. Он был бы удивлен гораздо больше, если бы Мария не совершила нечто подобное. Он даже как-то поругался из-за нее с Диего, и с тех пор отношения между кузенами стали довольно прохладными. Так как Диего был опекуном Марии, а она сама никогда не обращалась к Рамону за помощью, он старался не вмешиваться в отношения брата и сестры. Но сейчас дело принимало совсем другой оборот.
— Я-то понимаю, — сказал он, с сочувствием глядя на нее, — а вот поймет ли Диего?
Глаза Марии наполнились ужасом, и Рамон пожалел о том, что упомянул имя брата.
— Не огорчайся, моя голубка. Я не позволю ему обижать тебя. В конце концов, не выкинет же он тебя за борт на съедение акулам, даже если и пообещает сделать это. — И, взяв ее за руку, ласково добавил:
— Пойдем найдем тебе какую-нибудь одежду и попробуем тебя отмыть. А то Диего учует твое присутствие раньше, чем увидит тебя.
Через час, вымывшись и переодевшись, Мария сидела в каюте Рамона, с нетерпением ожидая его прихода. Он приказал принести несколько ведер теплой воды, и, хотя это была не настоящая ванна, она впервые за много дней испытала чувство наслаждения, а ее тщательно вымытые волосы, высыхая, завились непослушными кольцами. Рамон отыскал и подобающую одежду. На ней была изящная сорочка, которая предназначалась Хустине, воздушная нижняя юбка, отделанная фландрскими кружевами, которую он вез в подарок замужней сестре Хуаните, приятно шелестела при каждом шаге, а на ноги она надела маленькие шелковые туфельки, которые Рамон купил для своей младшей сестры Консуэло. Лиф из великолепного розового шелка с пышными рукавами дополняла длинная тяжелая желтая юбка из той же ткани. Этот наряд Рамон вез для старшей сестры, и если верх был как раз впору худенькой и изящной Марии, то юбка оказалась длинна и волочилась по полу.
— Я всегда знала, что твоя сестра Хосефа старше меня и Хустины, но я никогда не думала, что она такая высокая, — сказала Мария, растерянно глядя на слишком длинную юбку.
— Это не она такая высокая, моя голубка, — сказал Рамон, насмешливо оглядывая Марию, — это тебе надо немного подрасти.
Мария скорчила смешную гримасу, и лицо Рамона на какое-то мгновение осветила улыбка.
— Рано нам веселиться, — сказал он серьезно. — Ведь встреча с Диего еще впереди, я должен обязательно сказать ему, что ты на корабле. — И, увидев беспокойный взгляд Марии, добавил:
— Не волнуйся, я не дам тебя в обиду.
Мария согласно кивнула головой, и по тому, как потемнели ее глаза, Рамон понял: она не очень верит ему.
— Не бойся, ни я, ни мой отец никогда не позволим Диего увезти тебя с Эспаньолы. Мы не смеем посягать на права, которые Диего имеет на тебя по закону, но пока ты была в Испании, мы часто вспоминали тебя, — Рамон улыбнулся. — Хустина не давала нам покоя. И мы решили, что когда я снова приеду в Испанию, то обязательно поговорю о тебе с кузеном. — Он усмехнулся. — Я действительно разговаривал с ним и, к своему стыду, должен признать: ему удалось убедить меня в том, что ты счастлива. Да и ты хороша, моя голубка, — кто уверял меня во время нашей встречи два месяца тому назад, что все в порядке и ты всем довольна?
— Конечно, мне надо было рассказать тебе правду, — неохотно проговорила Мария, — но я никогда не думала, Рамон, что Диего окажется настолько бесчувственным и бессердечным. Мне не хотелось, чтобы окружающие знали, насколько я несчастна, потому что это могло повредить репутации брата. К тому же, — еле слышно продолжала она, — я не думала, что ты воспримешь это всерьез, а уж тем более попытаешься помочь.
— Смотри, чтобы ложное чувство преданности опять не подвело тебя. Ну а теперь я должен пойти и разыскать Диего. Хорошо, если он сумеет правильно оценить ситуацию. Он, конечно, твой опекун, но все же мой отец приходится ему дядей и, надеюсь, имеет на него некоторое влияние. Мы не позволим ему сделать тебя несчастной. — И Рамон ушел искать Диего.
Время шло, никто не появлялся, и Мария начала беспокоиться. Что он там наговорил Диего? И самое главное, как брат воспринял новость о ее присутствии на борту?
Все стало ясно, когда через несколько минут тяжелая дверь с шумом распахнулась и в каюту вошел Диего. Лицо его было перекошено от гнева, и даже шрам над бровью побелел от напряжения. Вслед за ним появился Рамон, но в каюту не вошел, а остался стоять в дверях с нарочито беззаботным видом, хотя взгляд его напряженно следил за происходящим. Мария была благодарна, что он не оставил ее в такой трудный момент, Диего даже не пытался скрыть своей ярости.
— Как ты посмела это сделать? — заорал он, исподлобья глядя на сестру, и, не в состоянии больше сдерживаться, поднял хлыст, чтобы ударить ее. Вовремя уловив его движение, Рамон перехватил поднятую руку и, крепко сжав ее, спокойно сказал:
— Не смей, брат, потому что, если ты ударишь ее, я буду вынужден ударить тебя.
Оба брата были непривычно высокими для испанцев, и, хотя Рамон был немного выше Диего, по силе они не уступали друг другу. В какой-то момент Марии показалось, что эта стычка добром не кончится, но Диего с большим усилием взял себя в руки и прорычал:
— Хорошо, я не буду ее бить, хотя она этого заслуживает. — И, повернувшись к Марии, добавил:
— Ты очень разозлила меня своим поступком. Имей в виду, что только благодаря заступничеству Рамона я не выкинул тебя за борт. С этого момента, — сказал он со злой усмешкой, — обязанности твоего опекуна берет на себя мой кузен. Пусть теперь он попробует прибрать тебя к рукам. Я не желаю тебя знать до тех пор, пока мы не придем на Эспаньолу. Моли Бога, Мария, чтобы мой гнев остыл к тому времени, и помни, — он бросил на Рамона вызывающий взгляд, — что мой кузен не всегда будет рядом с тобой.
Резко развернувшись на каблуках, Диего вышел вон. В комнате воцарилась тишина, но ни Рамону, ни Марии она не казалась гнетущей. Мягко прикрыв дверь, Рамон повернулся к Марии и улыбнулся ей.
— Мне кажется, что я, по крайней мере временно, стал твоим опекуном.
Мария весело рассмеялась и, подбежав к Рамону, обняла его.
— О Рамон! Я так испугалась! Я решила, что ты действительно будешь с ним драться.
Ласковым жестом он взъерошил ей волосы.
— Девочка моя, твой брат никогда не затеет со мной драку, потому что заранее знает, что потерпит поражение. Принести тебе что-нибудь поесть?
Она радостно закивала, и Рамон отправился на камбуз в поисках еды. Оставшись одна, Мария от счастья закружилась по каюте. Наконец-то она может чувствовать себя в безопасности! Диего остался с носом, и какое бы ужасное наказание он ей в итоге ни определил, все это было где-то далеко и об этом не хотелось даже думать.
Тем временем “Санто Кристо” уходил все дальше и дальше от Испании, и Мария с каждым днем все увереннее и спокойнее чувствовала себя на корабле. Ее не оставляли одну — Рамон или кто-нибудь из младших офицеров постоянно сопровождал ее, каждое ее желание моментально выполнялось. Рамон нашел себе другое пристанище, и Мария жила теперь в его каюте. Он очень серьезно относился к своим обязанностям опекуна, и если был занят, то просил кого-то, кому он безусловно доверял, побыть около нее. Он познакомил ее со всеми офицерами и теми членами экипажа, кого, как он считал, ей надо было знать. В томительные часы, казалось, бесконечного плавания он, как мог, развлекал ее, показывая дельфинов, резвящихся поблизости, или рассказывая об идущих тем же курсом других кораблях испанского каравана, чьи опознавательные знаки были легко различимы.
Поначалу Диего делал вид, что ее как бы не существует, но, поскольку он, Мария и офицеры команды ели за одним столом, его упорное нежелание замечать сестру выглядело, по меньшей мере, странным. Через неделю, когда раздражение Диего немного улеглось, он даже снизошел до разговора с ней. Постепенно ее пребывание на корабле стало все больше и больше занимать его. Рамон дипломатично отошел в сторону, уступив настоящему опекуну все его права. В отношениях брата и сестры пропала напряженность, они стали даже ровнее и мягче, чем когда-либо.
Марию вполне устраивало существующее положение вещей. Она плыла домой и была бесконечно благодарна Рамону за покровительство. Но нельзя же заботу о ней навсегда переложить на него. Было совершенно очевидно, что со временем Диего так или иначе приступит к своим обязанностям, и Мария была счастлива, что отношения с братом так быстро наладились. Все-таки она любила его и очень хотела, чтобы он хоть немного изменился к лучшему, перестал быть таким черствым и непреклонным.
Вероятно, Мария не чувствовала бы себя такой счастливой, если бы знала, какие планы зреют в голове у Диего. Его злость утихла только тогда, когда он сообразил, что в возвращении сестры на Эспаньолу есть свои преимущества.
Тогда, в монастыре, он и сам верил своим словам, но сегодня у него не было никакой уверенности в том, что дон Клементе так легко забудет и простит нанесенное ему оскорбление. Придется приложить немало усилий, чтобы самовлюбленный кастильский дворянин простил Марии ее безобразную выходку. И Диего намеревался довести это дело до конца. Золото — вот что должно сыграть решающую роль! Золото, напоминал он себе, всегда было тем доводом, который заставлял людей забывать даже самые сильные оскорбления, а дон Клементе любил золото не меньше других. Диего был абсолютно уверен, что сумеет добиться своего. Дон Клементе будет вновь очарован Марией, когда увидит ее при других обстоятельствах.
Даже Диего не мог не признать, что пребывание в Испании не пошло сестре на пользу. Она выглядела несчастной и подавленной, а ее природное обаяние потеряло свою яркость и неповторимость. Сейчас она стояла с Рамоном на палубе, и морской ветер играл ее длинными черными волосами, на щеках горел румянец, а сапфировой синевы глаза весело блестели. Наблюдая за ней и слушая, как беззаботно она смеется, Диего зловеще ухмыльнулся. Он был убежден, что мало найдется мужчин, которые смогли бы устоять перед ее природным обаянием, особенно если учесть, что, помимо обаяния и ангельской красоты, Мария обладала еще и большим состоянием.
Чем больше Диего думал об этом, тем больше ему нравилась сложившаяся ситуация, но еще большее удовлетворение он испытывал при мысли о том, как без ведома Марии или Рамона пригласит дона Клементе приехать на Эспаньолу с весенним караваном судов. И если этот заносчивый дворянин хоть раз увидит Марию такой, какой ее сейчас видит Диего, он непременно изменит свое решение. Ну а как только они с Марией повенчаются… Диего даже потер руки, предвкушая это событие. Если они поженятся, тогда, имея поддержку столь влиятельного родственника, Диего непременно добьется своего.
Богатый, но не очень знатный Диего был совершенно не удовлетворен своей жизнью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39