А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Элизабет безусловно прекрасный партнер в постели, но Боже упаси любого мужчину жениться на ней! Не увидев друзей, он уже хотел уйти, но было поздно. Снова Пендлтон!.. Потом он пытался найти оправдание своему поведению и пришел к выводу, что Пендлтон слишком действовал ему на нервы. Секундами позже все было сделано, и он покинул комнату, глубоко удовлетворенный. Приказал подать свой экипаж, и тут к нему подошли Бэрримор, Харрис и Браунли.
Браунли готов был замять скандал, но, по мнению Тома, в комнате было слишком много свидетелей нанесенного оскорбления и ответного вызова. Проклятие! Что заставило Джейсона так поступить? Видя его холодное, непроницаемое лицо. Том терялся в догадках. Донельзя огорченный и смущенный Браунли не знал, на кого больше сердиться – на Пендлтона, затеявшего скандал, или на Джейсона, который закончил его таким неожиданным образом. Слава Богу, что при этом не присутствовали дамы. Он надеялся, что мужчины будут молчать и дело не получит огласки.
Но Бэрримор молчать не собирался.
– Черт возьми, Джейсон, – сердито сказал он, – ты не можешь сказать, что этот парень сейчас оскорбил тебя. А если ты счел это за оскорбление, почему не вызвал его раньше, когда он действительно обидел тебя?
Пожимая плечами, Джейсон пошел к своему экипажу.
– Предпочитаю наносить удар первым, мой друг. Не в моих правилах стоять и ожидать заклания.
– Проклятие, Джейсон! Я не понимаю тебя! – клокотал Бэрримор.
Взяв поводья, Джейсон кивком отпустил грума, державшего нетерпеливых лошадей, и обернулся к группе мужчин.
– Простите мой поспешный отъезд, – сказал он, – но ветер усиливается, да и лошадей трудно сдерживать. Передайте мою благодарность вашей супруге, Браунли. Я прекрасно провел время и надеюсь, мы еще увидимся.
Бэрримор попытался что-то сказать, но наткнулся на убийственный взгляд Джейсона. Глядя ему прямо в глаза, Джейсон произнес:
– Вы с Томом все уладите, верно? Бэрримор неохотно кивнул, а Том засунул палец под воротничок, как будто тот стал вдруг ему тесен.
– Значит, все в порядке. Надеюсь получить от вас известие до бала на следующей неделе. – Он улыбнулся, глядя на их обеспокоенные лица:
– Не волнуйтесь, дети мои, все будет в порядке!

Глава 11

Стояла ясная лунная ночь, и, хотя северный ветер давал о себе знать, Джейсон весь отдался короткому путешествию. Он даже пожалел, когда оно кончилось. На шум подъехавшего экипажа вышел Жак и, увидев своего господина, крикнул задремавшего мальчика-конюха. Вдвоем они быстро выпрягли лошадей, от которых валил пар, и отвели их в стойла.
Джейсон вошел вслед за ними в полумрак конюшни, вдыхая ее запах, – запах лошадей, свежего сена, кожаной упряжи. Спать ему не хотелось. Он прошел вдоль стойл, приметив, что лошади, купленные сегодня утром в цыганском таборе, уже прибыли и размещены по местам. Гнедая, в черных яблоках кобыла, морда которой выдавала ее арабское происхождение, слабо заржала, когда он подошел к ее стойлу. Гнедая беспокоилась, не понимая, почему ее заперли здесь и нельзя вольно побегать по просторам в эту лунную ночь. Он погладил бархатную кожу кобылы и, когда она уткнулась в его ладонь, прошептал:
– Тихо; моя прелесть. Какая же ты красавица! Интересно, каким это образом ты и твои товарищи угодили к цыганам?
Потрепав лошадь по шелковистой шее, Джейсон решил, что пора возвращаться. Жак и конюх уже сделали все, что нужно. Жак устремил на хозяина вопросительный взгляд своих черных глаз.
– Мне ничего не нужно. Просто захотел посмотреть на новичков, – сказал он в ответ на его немой вопрос. – Спокойной ночи. – И зашагал к гостинице.
Наверху он снял плащ и камзол. Взглянув на каминные часы, с удивлением отметил, что еще довольно рано, стрелки едва перевалили за полночь. Разбив тлеющее полено на огненные угли, крикнул Пьера, чтобы тот помог стащить блестящие длинные сапоги, и после отослал его небрежным щелчком длинных пальцев.
Оставшись один, он подвинул кресло к камину. Тишина била в уши, нарушаемая лишь потрескиванием углей и тиканьем часов. Горели несколько свечей, оставленные Пьером. Рядом с камином – можно дотянуться рукой – стоял изящный столик с мраморным верхом, хрустальный графин на нем был полон бренди. Сжимая в пальцах стакан, Джейсон бездумно уставился на огонь. Он был неподвижен – редкое для него состояние. Потом вдруг осушил стакан до дна, с шумом поставил его на столик, резко вскочил и забегал по комнате, напоминая зверя в клетке. Быстро прошел в спальню и с отвращением посмотрел на кровать.
Она стояла на возвышении в глубине комнаты, с рубиново-красными бархатными занавесями балдахина, чудовищно огромная в свете одинокой свечи, зажженной Пьером. Раздвинув занавеси, он заглянул за балдахин. Постель была разобрана, одеяло откинуто, виднелись белоснежные льняные простыни. Все как будто приглашало ко сну, но спать Джейсону не хотелось.
Он опять беспокойно заходил по комнате. Надо было уговорить эту цыганку прийти сегодня! Она помогла бы скоротать время. Ухмыльнувшись, он подошел к гардеробу, ступая по мягкому ковру. Вот что ему нужно! Женщина! И придя к такому счастливому заключению, быстро сбросил с себя остатки вечернего костюма, протянул руку в глубину шкафа и начал что-то искать в его недрах.
Пьер громко протестовал, когда Джейсон решил взять в поездку костюм из оленьей кожи, особенно куртку с длинными рукавами, украшенными кожаной бахромой. Пьер был убежден, что такая одежда способна украсить только дикаря. Он и сейчас улыбнулся, вспомнив об этом. Вместе с курткой и штанами были упакованы и мокасины. Одев кожаный костюм и встав перед большим, во весь его рост, зеркалом, он остался собой доволен. Можно поклясться, что стены этой гостиницы не видели ничего подобного. Этот наряд больше подходил для равнин Техаса или деревни индейцев, а сам Джейсон со своим загорелым лицом и черными волосами вполне сошел бы в нем за индейца.
Бесшумно, как ему и подобает, подошел он к двери, отодвинул засов, выскользнул из гостиницы и прислушался. Вокруг ни звука, молчит даже обычно шумная таверна. Понадобилось несколько минут на то, чтобы добраться до конюшни, и мгновение на мысль о том, что придется вспомнить навыки по угону лошадей.
Через короткое время он уже скакал галопом на черном караковом жеребце в сторону поместья Браунли. Скакал без седла, как индеец, обхватив длинными ногами лошадиное брюхо. Волосы его растрепались, в зеленых глазах горел беспокойный огонек. Бесшумно, по-кошачьи передвигаясь в темноте, нашел нужное окно, схватился за прочные ветви плюща, прилегающие к стене дома, и по ним ловко забрался наверх. Окно, как он и надеялся, оказалось еще незапертым. С волчьей усмешкой Джейсон скользнул в комнату и притаился в парчовых шторах.
Элизабет сидела перед зеркалом в прозрачном, цвета морской волны, пеньюаре. Она глядела в зеркало на служанку, которая щеткой причесывала волну каштановых волос, падавших на белоснежные плечи и спину. Скучающим взглядом обвела она комнату и чуть не вскрикнула, увидев ухмыляющееся лицо Джейсона. Дерзко ей подмигнув, он снова спрятался в парчовые складки. Служанка, почувствовав что-то неладное, подняла голову от своей работы.
– Оставь, на сегодня все! – резко приказала Элизабет. – Можешь идти и скажи, чтобы меня больше не беспокоили!
Девушка чуть не выронила щетку, но так как Элизабет Маркхэм всегда была неблагодарна и тяжела на руку, то служанка быстро вышла и, покидая комнату, подумала про себя: «Мерзкая шлюха!» Выйдя, она постояла немного под дверью и была удивлена, услышав, как ее закрыли на задвижку.
Элизабет резко обернулась от двери к Джейсону, и пышная юбка пеньюара волной взлетела вокруг стройных лодыжек. Держа руку на задвижке, она прислонилась спиной к двери, волосы пышным ореолом эффектно выделялись на фоне красного дерева. Она смотрела на приближавшегося Джейсона с самодовольной улыбкой.
Он тоже растянул рот от уха до уха: оказывается, характер Элизабет он разгадал правильно, хотя вообще-то не был уверен в теплом приеме. Остановившись рядом, он протянул руки к ждущему соблазнительному телу, выставленному напоказ.
Огромное квадратное декольте пеньюара чуть прикрывало обнаженную грудь, коралловые соски проступали сквозь тонкую ткань. Чуть отстранив ее от себя, он неторопливо оглядел все ее прелести, и огонь желания заполыхал в его глазах.
– Тебе нравится то, что ты видишь перед собой? – кокетливо прошептала она.
Вместо ответа он крепко прижал к себе податливое, готовое к любовной игре тело. Взглянув на него, она увидела ту же готовность и у партнера и вздрогнула от предстоящего наслаждения. Джейсон начал долгий поцелуй и, не прерывая его, поднял Элизабет на руки, и отнес на кровать. Быстро отлетели в стороны невесомые края пеньюара, его губы знали свое дело, перемещаясь ниже, целуя то вздымавшуюся грудь, то легонько покусывая отвердевший сосок. Потом он снова прильнул к ее губам. Элизабет охватило неистовое желание. Скомканный пеньюр уже никому не мешал. Джеймс на мгновение прервал ласки, чтобы сбросить с себя кожаную одежду и тут же приник к ней своим сильным телом. Элизабет едва не теряла сознание. Выгнувшись, она совсем не чувствовала веса его тела и громко застонала, когда он вошел в нее. Медленно двигаясь, он довел ее почти до сумасшествия – сгорающая от страсти Элизабет, всхлипывая, устремлялась навстречу этим движениям, пока ее не настигли сладкие завершающие судороги.
Лежа в томном изнеможении, отдыхая от бурных ласк, они молчали. Положив на его плечо голову с растрепавшимися волосами, она пробежала пальчиками по его груди.
– Дорогой, с твоей стороны это было неприлично залезать ко мне в окно. – Потом, потянувшись, как сытая кошка, добавила:
– Но я рада, что ты такой бесстыдник.
Джейсон уже смотрел на нее со своей обычной кривой усмешкой. Она была замечательным партнером и почти такая же опытная в любви, как он. И не играла в ложную стыдливость. Пока. Он лежал, лениво прикрыв глаза рукой, и она снова начала гладить его тело. Вдруг заметила браслет на руке.
– Что это у тебя?
Джейсон, взглянув на браслет ацтеков, ответил:
– Вещь, которая мне нравится. Почему ты спросила?
– Просто из любопытства, – пожала она плечами. – Мужчины редко носят подобные вещи. Может быть, она имеет для тебя какое-то особенное значение или несет воспоминания о женщине, которая тебе ее подарила?
Джейсон весело рассмеялся.
– Я бы тебе сказал.
Она вдруг сменила тему и спросила поддразнивая его:
– Кто лучше, я или девка Клайва?
– Не могу сказать, потому что не лежал в постели с этой, как ты ее называешь, «девкой».
Она надула губки, разочарованная его немногословием, и спросила:
– А что вы делали в таборе?
Он вздохнул. Проклятые бабы! Почему они так любят болтать после любви? Перевернувшись на живот, коротко ответил:
– Ездил покупать лошадей.
– Ты думаешь, я этому поверю? Табор – не место для покупки лошадей.
– Мне абсолютно все равно, поверишь ты или нет. Это правда, а если она тебе не по вкусу, тем хуже.
Проявив сообразительность, она замолчала, привалившись к нему так, чтобы он чувствовал ее тело. Теперь настал черед ей удивляться, когда он вдруг спросил:
– Что тебе рассказал Клайв о моей поездке?
– Только то, что ты был более чем очарован Кэт… Тамарой, – быстро поправилась она, надеясь, что он не заметит оговорки.
Он нахмурился.
– Почему он обсуждал это с тобой? Нервничая, она рассмеялась:
– Клайв любит делать всем гадости. Он знал, что это меня расстроит. – Жадно поцеловав его в губы, она пробормотала:
– Я очень ревную.
Улыбнувшись, он уложил ее спиной на надушенную подушку и, легонько коснувшись губами шеи, пошел уже знакомым путем, опускаясь ниже, вызывая в ней блаженное чувство ожидания, рождая волны желания.
– Как хорошо ты знаешь Пендлтона? – спросил он, дунув ей легонько прямо в ухо.
Она чуть не подпрыгнула от неожиданности и испугалась, увидев совершенно холодное выражение его лица.
Потом прямо замурлыкала от удовольствия. Он ревнует! И с горловым смехом обхватила его за шею:
– Дорогой, кто не знаком с Клайвом? Его можно встретить везде и всюду!
– Он был твоим любовником?
– Что за нелепый вопрос? – Она решила съязвить, но потом скрыла свое раздражение и спокойно ответила:
– Я знаю его с детства, он крестник моего дяди. У тебя нет никаких оснований думать, что он мой любовник, если только… ты не ревнуешь?
– Я не ревную, дорогая, просто я осторожен.
– Но почему?
– Он, похоже, весьма интересуется моей особой. И я не могу понять причину.
– Никто не может предсказать поведение Клайва. И вообще мне надоело о нем говорить, – продолжала она сердито, – от него одни проблемы.
Он невесело рассмеялся:
– В этом ты права, моя кошечка.
– Что ты имеешь в виду?
– Сегодня он так настойчиво создавал проблему, что мне трудно было решить ее без осложнений.
– Но ты и не решил ее, если вызвал его. – Она готова была прикусить свой глупый язык! Зачем она это сказала!
Ее опасения оправдались, когда он ответил:
– Да, я его вызвал. Но ты откуда знаешь? Опять Клайв? Ведь мы решили не говорить дамам об этом, – холодно произнес он.
Она молча проклинала себя, Клайва и его интриги и постаралась улыбнуться как можно соблазнительнее.
– Ты пришел ко мне, чтобы задать эти глупые вопросы? Уходи, если тебя интересует только Клайв!
– И не подумаю. – Он прильнул к ней долгим поцелуем. На этот раз предварительные ласки не потребовались: Элизабет воспламенилась от первого же прикосновения. Он взял ее грубо, почти жестоко, но эта жестокость возбуждала ее еще больше, чем искусные ласки, и очень скоро все было кончено.
Придя в себя, Элизабет размышляла, как Джейсон мог догадаться о ее отношениях с Клайвом. Проклятый Клайв! Придется быть осторожнее, не показывая, что она добивается Джейсона. Сегодня она наконец почувствовала, что ее любят. Разве он не разыскал ее ночью? То, что он сейчас в ее комнате, с ней рядом, разве это не доказательство его любви? Безусловно, он скоро попросит ее руки. Тогда она расскажет ему все о Клайве и его назойливом любопытстве. Уютно свернувшись рядом с Джейсоном, положив руку на его обнаженную грудь, она задала извечный женский вопрос:
– Скажи, ты меня любишь?
Джейсон чуть не застонал. Боже, ну почему они всегда об этом спрашивают! И нет ни сил, ни желания, ни настроения, чтобы лгать и нести чепуху. Он вскочил с кровати, натянул кожаные штаны и влез в мокасины. Поискал глазами рубашку, она оказалась на постели около Элизабет. Изумленная его действиями, она тоже вскочила, встала перед ним и, закинув ему на шею мягкие душистые руки, повторила:
– Ты не ответил. Я спросила, любишь ли ты меня.
– Нет! – И глянул прямо в ее поднятое красивое лицо.
Она опустила руки, пораженная его словами и заметно смущенная.
– Я… я не понимаю. Что ты имеешь в виду? – запинаясь спросила она.
Глядя на нее своим холодным загадочным взглядом, он не стал подыскивать особых слов.
– Все очень просто. Я хотел тебя. Ты испытывала то же самое. И мы получили взаимное удовольствие. Это было восхитительно, но любовь здесь ни при чем. Ты очаровательная женщина, и я для тебя не более привлекателен, чем дюжина других, имена которых могу назвать.
– Как ты можешь так говорить после того, что было между нами? – Она не хотела верить в жестокость его слов.
– Желание часто принимают за любовь, моя дорогая. К счастью, я вообще не верю в то, что ты называешь любовью: существует просто животное чувство голода.
Ну, так ему это не пройдет! Она сейчас поднимет скандал! Обида от нанесенного оскорбления была слишком велика. Элизабет украдкой посмотрела на дверь: надо бы открыть ее и закричать. Через несколько минут явятся родители, Браунли и гости. Джейсона застанут в ее комнате полуодетым, у него будет только один выход – жениться! Ей наплевать на неминуемый скандал и сплетни. Она будет богатой миссис Сэвидж из Луизианы!
Сверкнув улыбкой, она проворковала.
– Как это умно с твоей стороны – не путать одно с другим!
Насторожившись, он следил, как она нашла свой пеньюар рядом с его рубашкой, набросила его на себя, потом взяла кожаную рубашку и спросила, поддразнивая:
– Хочешь получить ее?
Он потянулся, но когда его рука почти коснулась рубашки, она отдернула ее и, прижав к груди, отбежала на середину комнаты. С натянутой улыбкой он прислонился к одному из кроватных столбиков. Поза его была обманчиво расслабленной, как у притаившейся и напрягшейся для прыжка пантеры, но Элизабет никогда не видела, как это делает пантера.
Затеяв свою опасную игру, Элизабет дразнила его улыбкой, хотя сердце у нее взволнованно колотилось. Украдкой она поглядывала на запертую дверь – на пути к ней стоял Джейсон.
Надув губы, она насмешливо спросила:
– Ты не собираешься одеться?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32