А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У них были лишь деревянные щиты, но сами они были обвешаны разнообразным оружием: луками, ножами, топорами… Наверное, от одного их вида барышни во дворце попадали бы в обморок. Но здесь они были на своем месте и отлично знали свое дело.Не отрывая глаз от форпоста, Лео де Гран краем уха услышал, как молодой Жоффруа д'Эрбин энергичным приказом остановил колонну и прекратил в ней всякие разговоры. В самом деле, ангард не подавал ни малейших признаков жизни. Ведь прежде всего это был наблюдательный пункт, и движение такого войска по дороге не могло бы остаться незамеченным. Почему же никто не появляется? Укрепления выглядели нетронутыми – очевидно, что никакого нападения и штурма не было. Может быть, ангард был покинут… Донесшийся до него лязг оружия огромного войска вывел его из задумчивости.– Что происходит, мессир герцог?Лео де Гран Кармелидский бросил взгляд в сторону, узнав среди тысяч голосов хриплый голос старого Мейлира де Трибюи. Он также был на турнире, но в отличие от Жоффруа, который в свои пятнадцать лет выглядел молодым петушком, Мейлир был стреляным воробьем, и коннетабль чувствовал себя рядом с ним более уверенно.– Возьми десять рыцарей, – сказал он, указывая подбородком на ангард. – И десять лучников для прикрытия – никогда не знаешь, чего можно ждать…Барон прищурился, чтобы получше разглядеть таинственный форпост, затем резко выпрямился и, пустив коня рысью, отъехал. Несколько мгновений спустя дорожная грязь зачавкала под копытами возглавляемого им отряда.На этой пересеченной местности из-за оврагов видно было очень недалеко, но Кармелид успел заметить, как всадники сошли с дороги, чтобы укрыться в лощине. И вот уже лучники выстроились в линию, а рыцари проворно застегнули шлемы и железные латы и пришпорили своих коней. Конечно, это поле битвы не было самым лучшим, однако они были готовы – мало ли что… Один из людей лесного племени потянул его за рукав, и он тоже сошел со склона, вздымавшегося над дорогой, чтобы укрыться в густом лесу.Дождь прекратился. Жалкий лучик солнца осветил промокшую листву и кусты. Прямо перед собой, буквально под носом, он заметил спелые ягоды ежевики и начал их срывать. Поскольку стальная кольчуга, закрывающая ноги, причиняла ему боль при сгибании коленей, он уселся поудобнее, набрав полную пригоршню черных ягод, и стал смотреть, как отряд Мейлира неторопливой рысью продвигался по узкой тропке, ведущей к форту. Они пропали из виду на долгие минуты. Войско хранило молчание, но все равно не было слышно ничего – ни шума, ни криков. Затем передовой отряд появился и трижды взмахнул ярко-красным флажком, как было условлено.Вся армия пришла в движение. Облака немного рассеялись, и яркое солнце отразилось в лужах на дороге. Однако сердце каждого воина с каждым шагом сжималось все сильнее. При приближении к ангарду стали заметны следы сражения, все более очевидные, все более многочисленные. Вонзившиеся в землю стрелы, почерневшие балки, выломанные ворота, толстые доски которых были разбиты в щепки, кровь на бревнах внешней ограды… Но ни единого тела, ни одного выжившего, даже ни одного ворона в небе, готового поживиться человеческими останками…Кармелид пустился в галоп и вскоре ворвался в ангард. Ни скотины во дворе, ни одной собаки, ни курицы – ничего. Лишь тишина, все более пугающая. Лю-Аи Мейлира с оружием в руках обыскивали каждый уголок, но напрасно. Никого там больше не было. Ни оружия, ни охапки сена, ни какой-либо еды. Форт был отныне лишь пустой скорлупкой, полностью выпотрошенной, обескровленной и бездушной…– Ничего нет, мессир герцог, – сказал подошедший Мейлир де Трибюи. – Никогда такого не видел…Лео де Гран кивнул. Он посмотрел на север, и старый рыцарь угадал его мысли.– Люди Соргалля должны быть в четырех-пяти лье, не больше, – сказал он. – Два-три часа верхом… Для пехоты – в два раза дольше. Можем добраться туда до наступления ночи.Герцог снова кивнул. Нужны были сведения.– Поезжай. Возьми разведчиков и всю кавалерию. Я остаюсь с войском, мы догоним вас к вечеру.Мейлир широко раскрыл глаза и что-то недовольно проворчал в бороду, но Лео де Гран прервал его нетерпеливым жестом, пока он не высказал свои замечания. Как все рыцари, Мейлир не мог допустить, чтобы армия лишилась кавалерии, и, вероятно, считал, что герцог слишком рискует. Однако пересеченная местность герцогства Соргаллей была очень неподходящей для передвижения верхом, и их единственным козырем, в глазах коннетабля, была лишь скорость.– Вперед, – сказал он снова. – И береги себя.
Утер не приходил в сознание три дня. Рана была хотя и не смертельной, но весьма серьезной. Лекари, толпящиеся у его изголовья, лишь демонстрировали свое бессилие. Впрочем, король не выглядел страдающим, дыхание его было ровным, он спокойно лежал в своей постели под присмотром королевы и брата Блейза, его исповедника, призванного своими молитвами отгонять дьявола.Глубокой ночью, когда зажгли вторые после заутрени свечи, Заутреня – первый канонический час (полночь). Ночь подразделялась на три свечи.

король пошевелился. Игрейна заснула, Блейз сам клевал носом, оба были утомлены долгими часами бодрствования. Утер застонал, резко повернувшись и замахав руками, словно отгонял невидимого врага, и от его стона королева и монах мгновенно проснулись. Он почти полностью сбросил простыни, Все его тело было в поту и конвульсивно вздрагивало. Его веки часто моргали, а приоткрытые губы, казалось, силились что-то произнести. Королева бросилась к нему, пытаясь усмирить его непроизвольные и беспорядочные метания.– Брат Блейз, помогите мне! – закричала она.– Надо воды, – пробормотал спросонья старый монах. – Надо ослабить жар…Вдруг жестокая судорога выгнула тело Утера дугой, такая резкая и мощная, что Игрейну отбросило на пол. В тот же миг он закричал, и во всем дворце отозвался эхом его безумный вопль.– Феотан беорн гебедда! – Что он сказал?– Я… я не знаю.Но Блейз побелел как полотно, и Игрейна поняла, он лжет.– Я хочу знать, что он сказал.– Это священный язык эльфов… Я думаю, что это во сне. Нет… Это более, чем сон. Я думаю, что он снова в ней… Я думаю, он снова стал Пендрагоном.
Тенями среди теней, бегущими в потемках подлеска через густую поросль и валежник, словно стадо оленей, эльфы стекались к опушке Броселианда. У большинства из них были луки и длинные заостренные кинжалы из оленьих рогов, к которым лесной народ имел особое расположение. Некоторые были вооружены рогатинами, а иные бежали с пустыми руками, подгоняемые общим чувством спешки, одним и тем же немым, бессознательным призывом, разбудившим их среди ночи, а теперь гнавшим вперед с бьющимся сердцем.Лес был в огне. Деревья корчились в пламени, стонали от корней до самых крон и душераздирающе молили о помощи треском своей коры.Ллиэн бежала, как и все, едва не задыхаясь, и уже заметила зловещее зарево, разрывающее ночь. Как и ее соплеменники, она слышала жалобные голоса деревьев, как и они, она бросилась спасать лес и, не задумываясь, покинула свой остров, своих подруг и дочь. Как и они, она чувствовала себя готовой убивать, готовой умереть, лишь бы защитить Элианд. Но ужас от этого надругательства породил в ней что-то другое, помимо ненависти или страха. Какая-то новая, несоизмеримая сила заструилась в ее жилах, заставляя трепетать от сознания собственного могущества. Все эльфы видели в темноте, но Ллиэн видела не только сквозь потемки: она видела сверх них, видела все внутри, под охваченной огнем корой и вплоть до самой последней жилки съеживавшихся на углях листьев. Она угадывала кипение растительных соков и сгорание колючих кустарников. Когтистую руку и пылающий факел, жуткие оскаленные усмешки поджигателей, их черное оружие, сверкающее в языках пламени. Она видела липкий яд, стекающий с их клинков и обтрепанных штандартов, видела волков и темные доспехи войска, растянувшегося по краю леса и со смехом взирающего на пожар. Все эльфы бежали быстро, но она неслась подобно ветру, сминая колючие заросли, даже не чувствуя, как они царапают кожу, бежала без всякого усилия, даже не участив дыхания.В нескольких туазах от кромки леса она наткнулась на распростертое тело гоблина, запутавшегося ногами в колючих кустах и с разбитым о корень дуба затылком. Иногда деревья могут защитить себя сами…Она первой добежала до опушки Броселианда, пересекла линию огня, топча угли, и выскочила из пламени, как богиня, возникшая из преисподней, размахивая своим длинным кинжалом. Одним ударом, даже не останавливаясь, на бегу, она снесла голову гоблину, обагрив себя его черной кровью. Ее одежды загорелись, но она ничего не чувствовала. Темные фигуры монстров, освещенные факелами и красными отблесками пожара, кружили вокруг нее с яростными криками, и ее клинок разил подобно серебряной молнии их ряды, но ни одному из них не удалось даже коснуться ее.Послышался пронзительный свист, похожий на внезапный порыв ветра или летящий пчелиный рой, и десятки гоблинов рухнули, сраженные стрелами. Позади нее другие эльфы выбежали из огня, издавая пронзительные резкие крики. Некоторые из них погибли в первые же секунды схватки, скошенные кривыми саблями гоблинов или разорванные клыками их волков. Кто-то сгорел в пожаре, не сумев пробежать через полосу огня достаточно быстро. Но волна была слишком мощной, чтобы остановить ее, а монстров было не так уж много. Нескольких минут хватило, чтобы обратить их в бегство.Ллиэн остановилась, прерывисто дыша, и эльфы собрались вокруг нее, обрывая на ней тлеющую одежду. Затем они отнесли ее подальше от этой бойни, чтобы приложить к ее ожогам повязки из мха. Она увидела лицо старого Гвидиона, склонившегося над ней, затем целительницу Блодевез, и почувствовала, как та накладывает свои белые руки на ее обожженную кожу. Ее мысли, однако, витали далеко отсюда. Она думала о паническом бегстве монстров в ночи, их животном страхе, но ей почудилось и другое присутствие, другой страх, человеческий, по другую сторону огня.Она встала. Теперь из одежды на ней остались лишь высокие замшевые сапожки, почерневшие от дыма, все ее тело блестело от крови монстров, но в то же время она была столь прекрасна и вызывала такое желание, что все эльфы и эльфийки, включая старого Гвидиона, включая саму Блодевез, почувствовали, как при этом зрелище у них учащается сердцебиение. Рождение Рианнон придало ее фигуре формы, не свойственные эльфам, этим тонким, как тростинки существам. Ее длинные ноги пополнели, бедра раздались вширь, и в ласкающих отблесках пламени ее груди и ягодицы рдели во всем своем великолепии. При этом в ней не было ничего от человеческих женщин. Ни одна из них не могла бы иметь столь изящной шеи, столь стремительной походки и быть столь безразличной к своей наготе. Однако она не была в точности похожей и на других эльфов.Не обращая внимания на прикованные к ней взгляды, Ллиэн подняла вверх указательный палец, прислушиваясь к треску пожара. Стоявшие ближе всего к ней заметили движения ее ушей и тоже прислушались, поводя остроконечными ушами. За охваченным огнем краем леса слышались крики и слабые возгласы, но никто из эльфов не смог определить, чьими они были.Ллиэн, тем не менее, поняла. Она глубоко вдохнула и прокричала, словно отдавая приказ:– Беттакан ар аэгхвилх нитх, хаэль хлистан! Ошеломленный Гвидион приблизился к ней.– Что ты сказала?Ллиэн резко повернулась, так что старый эльф невольно попятился. В этот момент ее глаза, казалось, горели всеми огнями ада.Потом отвернула голову, и ее тело обмякло.– Прости меня, – сказала она.Она обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь, и поблагодарила улыбкой Гвидиона, набросившего ей на плечи длинный плащ. Все тело у нее саднило, ноги едва держали ее. Она почувствовала, как силы покидают ее, словно зерно, высыпающееся из худого мешка, но все еще цеплялась за последние остатки той необыкновенной мощи, что лишь недавно жила в ней.– Ты говорила о людях, – настаивал Гвидион. – Ты приказала эльфам обращаться с ними почтительно… Почему? Что ты видела?– Там… там в лесу воины, – сказала она. – Люди с оружием… Они боятся, они ранены. Некоторые из них умирают. VIИВОВЫЙ ВЕЛИКАН – Некоторые из них умирают, – сказал Утер.От внезапного испуга Блейз чуть не выронил оловянный тазик с водой и окровавленными повязками, которые он только что сменил раненому. Это были первые членораздельные слова, произнесенные королем за много дней, не считая странных выкриков на эльфийском языке, которые порой вырывались у него и разносились по коридорам дворца, словно вопли умалишенного.Утер произнес это так тихо, что Игрейна, прикорнувшая у изголовья своего супруга, даже не проснулась. Монах не знал, как поступить, но она спала глубоко, утомленная долгими бессонными ночами, проведенными у постели короля, и он не стал ее будить, тем более что состояние короля того и не требовало. От пламени ночника – простого фитиля, опущенного в чашку с маслом – он зажег свечу и поднес ее к постели. Глаза короля были открыты – но взгляд был отсутствующим – они не реагировали на свет.– Кто умирает? – прошептал монах.– Войско, – ответил Утер (и от его голоса, такого спокойного, такого отрешенного, у Блейза побежали мурашки по коже). – Войско или то, что от него осталось. А их осталась всего лишь горстка…Блейз покачал головой, не очень-то понимая, о чем говорил король. Утер был совершенно неподвижен, дыхание его было ровным, а тело – расслабленным, глаза так пристально смотрели в потолок, что монах невольно тоже посмотрел туда. Разумеется, ничего, кроме погруженных в ночной сумрак потолочных балок, он не увидел.– Что вы сказали, государь? – спросил он. – Вы говорили о войске…– Войска больше нет… Их осталось человек сто, может, меньше.Блейз еле сдержался, чтобы не завопить, схватить короля за горло и вырвать его из этого безразличного оцепенения. Менее ста человек из многих тысяч, ушедших на битву под началом коннетабля Лео де Грана?– Это невозможно, – прошептал он.– Менее сотни, и некоторые из них умирают, – повторил Утер.Опять этот отрешенный голос и открытые глаза, спокойно созерцающие где-то за пределами этой комнаты ужасную картину разгрома.– Вы их видите, прямо сейчас?– Они там, смотри… Им страшно, они прячутся, они растеряли свое оружие. Но огонь ослабевает. В лесу, наверно, было слишком сыро…– В каком лесу?Утер не ответил. Брат Блейз сильнее вытянул шею и увидел, как глаза короля постепенно закрылись, и он снова погрузился в глубокий сон.– Какой лес, государь? – спросил он опять, более настойчиво и даже осмелился тронуть Утера за плечо.– Бояться больше нечего, – пробормотал Утер. – Монстры разбежались и нынешней ночью не вернутся. И мы спасли священный лес. Дагда не позволил бы…Монах перекрестился и машинально отодвинулся от королевского ложа, будто боялся обжечься о него. Дагда был первым из друидов, тем самым, которого эльфы звали Эоху – Отец Всемогущий, или Руад Рофесса – Светоч совершенного знания, бог-воин и обладатель волшебной чаши, ставшей его талисманом. Священный лес, о котором говорил Утер, не мог быть ничем иным, кроме Элианда, в самом сердце которого находились Роща семи священных деревьев и Чаша познания… Элианд, страна эльфов… Страна Ллиэн.Брат Блейз сел, поставил подсвечник, обхватил голову руками и попытался справиться с головокружением, возникшим от того, что ему только что приоткрылось, по мере того как его разум терялся в догадках. Король снова был захвачен духом эльфов, лишен собственной души, а его тело было просто пустой оболочкой. Армия разгромлена. Монстры достигли Броселианда. Все это могло означать только одно – герцогство Соргаллей было захвачено. А как же герцогиня Хеллед? И осталось ли что-нибудь от войска? И сколько отрядов еще можно будет собрать для защиты Лота? Кто встанет во главе воинов, если король не придет в себя? Сколько времени отпущено, пока орды Безымянного не ворвутся сюда? Сколько времени пройдет, пока воинство демона не изгонит навек дыхание Бога из этой юдоли слез?Монах поднял голову и с ужасом вгляделся в бесстрастный профиль Утера. Какое волшебство, более сильное, чем все молитвы и все лекарское искусство, поддерживало его в этом ужасном отсутствующем состоянии, в то время как вокруг него рушилось все королевство? Он снова и снова возвращался мыслями к Илльтуду. Аббат умел справляться с этим недугом… Охваченный внезапным наитием, он подошел к королевскому ложу и с бьющимся сердцем стал нашептывать на ухо Утеру заклинание из Священного Писания.– Дух немый и глухий! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него! Map. 9, 25

Утер глухо застонал, и его тело вдруг резко изогнулось дугой в судороге невиданной силы. Монах так стремительно отскочил в сторону, что не удержался на ногах и рухнул на пол, задев аналой, который упал с таким грохотом, что среди ночи будто грянул гром.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24