А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

Блэк с удовлетворением отметил, что с наступлением ночи чеченцы затушили свои костры и теперь огонь не выдает в темноте их присутствия. А сколько раз ему пришлось повторить их тупому командиру, что ночью горящий костер виден с воздуха за десятки километров. Бисламову просто повезло, что у федералов не так много вертолетов, оборудованных средствами для ночных полетов, и их воздушные охотники ни разу не пролетали ночью над его лагерем. Но если бы люди Бисламова и дальше жгли по ночам костры, то вместо вымаливаемой благодарности Аллаха им на головы когда-нибудь непременно свалились бы осколочные бомбы.
«Самовлюбленный идиот, – подумал Блэк, ложась на спину и направляя взгляд в черное ночное небо. – Ведь уже не первый год командует отрядом, а о правилах световой маскировки не имеет даже элементарного понятия. Тупой баран, он так и не понял, что первая война кое-чему научила федералов. Бисламов – баран, но это не он, а я служу ему. Но ничего, скоро все изменится. Очень скоро». Стремительно поднявшись с земли, человек в закатанной на лоб черной маске забросил на плечо автомат и решительно направился в сторону лагеря.
* * *
Первый раз Боря Молчанов нестерпимо захотел, чтобы все изменилось, когда ему было еще только десять лет. Это произошло первого сентября, в день, когда Боря впервые пришел в новую школу. Три первых класса начальной школы он проучился по месту жительства. Школа располагалась совсем рядом с домом, нужно было только пройти через двор и перейти через улицу. И Боря ходил туда с удовольствием.
У него оказалась великолепная память, поэтому, быстро сделав уроки, он бежал во двор поиграть с такими же, как он, пацанами. У матери, воспитывающей сына в одиночку, не хватало денег, чтобы часто покупать Боре игрушки, и он научился делать их сам. В конце третьего класса он смастерил отличную рогатку: отпилил одолженной у соседа ножовкой раздваивающуюся ветку и привязал к ее отпиленным концам полоску, вырезанную из выброшенной на помойку старой велосипедной камеры. То, что в качестве тетивы для рогатки лучше всего подойдет резина велосипедной камеры, а в качестве пулек – металлические шарики от подшипников, Боре подсказал соседский Юрка, живущий в том же подъезде этажом выше, который был старше его на три года. Из собственноручно сделанной рогатки Боря с удовольствием расстреливал отыскиваемые на мусорной свалке пустые бутылки, а также ворон, слетающихся покопаться в отбросах. Обладая твердой рукой и хорошим глазомером, он вскоре научился попадать даже в низколетящих ворон. Однажды Юрка, увидев, как кувыркается по земле сбитая Борей птица, не скрывая своего восхищения, заметил:
– Да ты прямо снайпер.
Боря был польщен. С той случайной встречи и началась их дружба.
Все три первых класса Боря Молчанов закончил с похвальными листами, которые в конце каждого года вручала ему, наряду с прочими отличниками, директор школы. В Борином дневнике стояли одни пятерки. Даже учительница пения, обнаружив, что Боря не совсем чисто выговаривает букву «л», ставила ему пятерки, справедливо посчитав, что этот небольшой дефект речи с возрастом исправится. Мать не могла нарадоваться на сына. Еще большую гордость она ощутила тогда, когда директор школы сообщила ей, что с тем прилежанием, которые показывает Боря на занятиях, он мог бы с успехом учиться и в специализированной школе-лицее. После этого разговора желание перевести сына в городской лицей стало для матери десятилетнего Бориса главной целью.
В небольшом городке Ивановской области, где родился Боря, школа-лицей была единственной. Учились там преимущественно дети партийных функционеров, членов горисполкома и горсовета, а также работников хозяйственной и овощной баз, директоров магазинов и всех прочих людей, обладающих связями или деньгами. Мать Бори Молчанова не могла похвастаться ни тем, ни другим. Поэтому для сына простой работницы швейной фабрики дорога в лицей оказалась закрытой. Но женщина нашла выход. На полставки она устроилась в школу техничкой. Желающих идти на эту грязную и низкооплачиваемую работу было не много, и техничек в школах всегда не хватало. Не составлял исключения и городской лицей. Поэтому директор лицея охотно взял на работу новую техничку, единственным условием которой было зачисление в лицей ее отпрыска. Так Боря Молчанов был принят в не доступную для простых смертных школу.
Накануне первого сентября он очень волновался и даже плохо спал ночью. Все представлял себе, как придет в новую школу и как встретится со своими новыми друзьями. Мать волновалась не меньше сына, наглаживая его прошлогодний школьный костюмчик и радуясь в душе, что Боря не успел за лето из него вырасти, что избавило ее от лишних трат. Мать Бори родила сына вне брака, поэтому и алиментов на ребенка не получала, что заставляло ее постоянно жить в режиме жесточайшей экономии. Наутро, надев отглаженный матерью костюм и взяв в руки букет, составленный из выросших на загородном огороде цветов, десятилетний Боря Молчанов отправился в лицей.
Новая Борина учительница кисло улыбнулась, принимая из рук ребенка коротенькие астры, и положила цветы на подоконник, подальше от благоухающих роз с длинными стеблями, горой возвышающихся на ее столе. Сразу же забыв про невзрачные астры, которые не шли ни в какое сравнение с пышными букетами других учеников, учительница повернулась к Боре и, небрежно махнув рукой в сторону парт, сказала:
– Иди, садись на свободное место.
Немного растерянный от такого невнимания к себе, Боря уселся за последнюю парту. Но так как он был небольшого роста, парта оказалась для него слишком высока, и мальчик пересел на третий ряд. Его сосед повернул к Боре надменное лицо и процедил сквозь зубы:
– Здесь занято. А ну брысь отсюда, коротышка.
От обиды кровь прилила к лицу Бори. Ему захотелось ударить мальчишку, посмевшего обозвать его коротышкой. Но он сдержался и, молча поднявшись, вернулся на последнюю парту. На перемене к нему подошел тот же мальчишка, но уже не один, а в окружении своих приятелей. Они обступили Борю полукольцом, и недавний Борин обидчик поинтересовался:
– Тебя как зовут, новенький?
– Боря, – ответил мальчик.
– Бо-ря, – растягивая гласные, передразнил обидчик. – А как фамилия?
– Мо…чанов, – от волнения Боря проглотил букву «л».
– Как?! – скривился обидчик. – Моча-нов?! – передразнил он, и все его приятели дружно рассмеялись. Это был даже не смех, а настоящее ржание. – Моча! Ой, держите меня! – кричал обидчик, показывая на Борю пальцем.
– Моча – вот это фамилия! – вторили приятелю одноклассники.
Вот тогда Боре нестерпимо захотелось, чтобы они раз и навсегда заткнулись и чтобы он вновь оказался в своей старой школе. Но ничего не изменилось. Одноклассники продолжали смеяться. И тогда Боря сам решил восстановить справедливость. Он ударил по носу одного, попал по лицу другому. Но на него навались все сразу. Началась потасовка. Боря и те двое мальчишек, кого он успел ударить, упали на пол и принялись кататься между парт, пихая друг друга руками и ногами. Но в этот момент их разняла появившаяся в классе учительница. Несмотря на подавляющее численное превосходство своих противников, Боря Молчанов отделался лишь слегка помятой школьной формой. Зато один из его обидчиков размазывал по лицу кровь, текущую из разбитой губы, а второй чуть не со слезами смотрел на вырванную с мясом пуговицу. Учительница расценила результат драки по-своему. Видя нанесенный Борей ущерб, она сразу причислила мальчика в разряд хулиганов, о чем и сделала запись в его дневнике, объявив Борю зачинщиком драки. Боря не считал себя виноватым, но обиднее всего оказалось то, что данное одноклассниками прозвище намертво прилипло к нему.

Глава 7
ШТАБ ОБЪЕДИНЕННОЙ ГРУППИРОВКИ
ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ,
ВОЕННАЯ БАЗА, ХАНКАЛА
5.09, четверг, 09-45

Поднявшись из-за стола, Евгений Кудрявцев почувствовал, что взгляды командующего Объединенной группировкой федеральных сил, его заместителей и всех присутствующих на совещании сейчас же переключились на него. Среди всех офицеров, собравшихся на совещание в просторном кабинете здания штаба военной базы в Ханкале, лишь он да Юрий Снежин имели майорские звания. Входя в кабинет, Евгений заметил двух подполковников. Все прочие носили на плечах полковничьи и генеральские погоны. Однако пристальное внимание генералов и старших офицеров Кудрявцева нисколько не смутило. Заместителю командира отряда спецназначения военной разведки не раз приходилось участвовать в совещаниях, где все остальные офицеры были старше его по званию. Да и командование Объединенной группировки тоже относилось к нему не как к простому армейскому майору, а как к представителю Генерального штаба. И Евгений ощущал это в обращенных на него взглядах, поэтому без тени смущения начал свой доклад:
– Я понимаю, что оперативность, которой добивается Генеральный штаб, во многом усложняет задачу…
В действительности телеграмма, указывающая на необходимость скорейшего проведения предложенной Кудрявцевым операции, пришла за подписью начальника Главного разведуправления. Но Кудрявцев сознательно перенес мнение начальника ГРУ на весь Генеральный штаб. То, что начальник ГРУ является еще и одним из заместителей начальника Генштаба, вполне позволяло ему это сделать. Судя по тому, что майора никто не поправил, командующий группировкой, его заместители и все прочие генералы и офицеры согласились с таким обобщением.
– Но если не провести операцию в ближайшие дни, то диверсанты расстреляют колонну, выбранную по их собственному усмотрению, и уйдут из Аргунского района. Вновь погибнут люди, а нам останется только гадать, где диверсанты нанесут свой удар в следующий раз. Сейчас же, когда у нас есть реальная возможность спровоцировать нападение диверсантов на подставленную нами автоколонну-ловушку и захватить или уничтожить эту диверсионную группу, мы не имеем права ее упустить.
– А на чем основана ваша убежденность, что диверсанты непременно нападут на подставляемую им автоколонну-ловушку? – поинтересовался со своего места командующий группировкой.
Этот вопрос не стал для Кудрявцева неожиданным. Еще на этапе планирования операции он всесторонне обсудил ее с представителем военной контрразведки на базе в Ханкале и с начальником военной базы. Автоколонна-ловушка, на которую предполагалось выманить диверсантов, являлась их совместной идеей. Поэтому в своем ответе на вопрос командующего Евгений постарался аргументированно обосновать ее:
– Судя по предыдущим акциям диверсантов, они стремятся убить как можно больше людей, поэтому и выбирают для обстрела автоколонны с личным составом. Мы же планируем подставить им автоколонну, перевозящую людей и боеприпасы. Идея состоит в следующем. Из Гудермеса в Ханкалу пойдет колонна в составе роты краснодарского СОБРа, следующей на двух грузовиках, грузовика с боеприпасами, а именно «НУРСами», противопехотными минами, ручными гранатами и гранатометными выстрелами. – На последних словах Кудрявцев не сумел сдержать улыбки и, продолжая улыбаться, закончил: – И двух бронетранспортеров боевого охранения. Как видите, при таком составе автоколонны при взрыве грузовика с боеприпасами будут неминуемо уничтожены и соседние машины. В реальности общие потери могут составить от одного до двух взводов личного состава. Несмотря на кажущуюся высокую степень защиты: два БТРа и целая рота собровцев, сформированная таким образом автоколонна крайне уязвима. Поэтому мы считаем, – он перевел взгляд на майора Снежина, – что диверсанты не смогут отказаться от идущей к ним в руки столь легкой добычи. К тому же при планировании операции мы учли и момент личной вражды, которую питает полевой командир Бисламов, нанявший диверсантов, к бойцам краснодарского СОБРа.
Изложив приготовленные аргументы, Кудрявцев замолчал. Воспользовавшись наступившей паузой, один из заместителей наклонился к командующему группировкой и вполголоса принялся ему что-то объяснять. Кудрявцев не разобрал общего смысла его слов, но несколько раз услышал выражение «краснодарский СОБР». Дослушав до конца своего заместителя, командующий кивнул и вновь обратился к Кудрявцеву:
– Каким образом вы собираетесь информировать боевиков о проходе автоколонны?
– На этот вопрос, думаю, лучше всего ответит представитель военной контрразведки, – произнес тот и перевел взгляд на майора Снежина.
Несколько теряясь от общего внимания собравшихся на совещание генералов и старших офицеров, контрразведчик поднялся со своего места:
– 8 сентября в Гудермес прибывает сборный эшелон. Военному коменданту, а также начальнику станции и двум-трем железнодорожным рабочим из числа чеченцев будет доведена информация, что вместе с эшелоном прибудет и отряд краснодарского СОБРа, следующий в Ханкалу. Интенданты, закупающие у чеченцев продукты, будут неофициально извещены, что 8 сентября на базе ожидается пополнение. И наконец, начальник склада арттехвооружения получит официальный приказ подготовиться к приему «НУРСов», противопехотных мин, гранатометных выстрелов и ручных гранат. И к 8 сентября освободить места под вышеперечисленные боеприпасы. На работах по освобождению стеллажей, предназначенных для хранения новых боеприпасов, будут задействованы военнослужащие, свободно покидающие территорию базы. Таким образом с высокой долей вероятности можно сделать вывод, что информация об автоколонне с собровцами и машиной боеприпасов дойдет до боевиков. И наконец более подробная дезинформация будет доведена до полевого командира Бисламова агентурным путем.
Выслушав контрразведчика, командующий погрузился в собственные мысли. Снежин же остался стоять, не решаясь спросить у него разрешения сесть. Наконец он перевел взгляд на своего непосредственного начальника, и тот энергично махнул рукой, указав подчиненному на его стул.
– Что ж, звучит убедительно, – наконец сделал вывод командующий группировкой и, вновь отыскав взглядом офицера ГРУ, спросил: – А какие силы и средства потребуются для проведения предлагаемой вами операции?
– Четыре штурмовые группы «Каскада» численностью до двух взводов, три грузовика для формирования автоколонны и два БТРа, имитирующих боевое охранение, а также передвижные комплексы обнаружения оптических и электронных средств наблюдения по числу автомашин, – быстро перечислил Кудрявцев.
– Значит, нашему спецназу вы не доверяете? – подал голос один из генералов, сидящий слева от командующего.
Генерал был в полевой камуфляжной форме, а окружавшие его офицеры сидели настолько плотно, что, кроме погон с генеральскими звездами, невозможно было разглядеть его знаки различия. Поэтому Кудрявцев так и не смог определить, является ли он представителем армии или МВД. Однако это не повлияло на его ответ:
– Операция по захвату диверсионной группы противника потребует безусловной согласованности и слаженности действий даже не задействованных подразделений, а всех без исключения бойцов. Поэтому и проводить ее должны люди, имеющие опыт совместных боевых действий, которые хорошо знают друг друга, понимают друг друга с полуслова, условного жеста или взгляда. – По мнению Кудрявцева, объяснение получилось слишком замысловатым, и, чтобы лучше донести до присутствующих смысл сказанного, он спросил: – Вы сами решились бы вести в бой не знакомое вам подразделение?
Генерал, который последний раз лично водил своих бойцов в атаку лет двадцать назад, не нашелся, что ответить на вопрос офицера ГРУ, и промолчал. Зато вновь задал свой вопрос командующий Объединенной группировкой:
– Сколько времени уйдет на то, чтобы собрать потребные для операции силы и средства?
– Полагаю, что с грузовиками и бронетранспортерами проблем не будет, – ища подтверждение своим словам, Кудрявцев перевел взгляд на заместителя командующего по инженерно-техническому обеспечению. – Что же касается штурмовых групп нашего отряда, то при положительном решении о проведении операции они смогут прибыть в Ханкалу в течение суток.
Со слов ветеранов «Каскада» и преподавателей учебного центра спецназа ГРУ Евгений знал, что во времена Советского Союза любой из командиров отряда на аналогичный вопрос неизменно ответил бы: «В течение двух часов с возможностью вылета в любую точку земного шара!» Именно столько времени отводилось бойцам «Каскада», чтобы по поступлении сигнала тревоги собраться на своей базе, а дежурному летному экипажу на аэродроме при необходимости дозаправить транспортный самолет.
1 2 3 4 5 6 7 8