А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сотрудничество с боссом кубинской мафии Сантосом Траффиканте приносило фирме дополнительную прибыль - несколько катеров, сохранив внешность прогулочных, были приспособлены для многомильных морских переходов - марихуана с островов Карибского архипелага по качеству ничуть не хуже мексиканской.
Когда народный социалист Фидель Кастро во главе своих бородачей и с католическим крестом на груди вошел в Гавану, семье Мартино пришлось спешно перебираться в Майами. Казалось, что возвращение домой состоится со дня на день, поэтому жизнь вели неосновательную, в отеле, около телевизора, круглосуточно ждали нужного сообщения... Всего за полтора месяца бездействия отец утратил осторожность и в конце февраля 59-го решил заглянуть на Кубу - у семьи ещё оставался один катер. Этот катер и сгорел от прямого попадания трассирующей крупнокалиберной пули в бензобак, а сумевшего выплыть владельца кастровские пограничники повязали прямо на берегу. Бедняга бесследно исчез за воротами крепости Кабанья; говорили, что тогдашний комендант Кабаньи, аргентинец Эрнесто Гевара Серна по прозвищу Че, любил беседовать с приговоренными к расстрелу, и только после этих бесед приговор приводился в исполнение.
Семейные деньги кончились катастрофически быстро - мать, бывшая танцовщица из дансинга, оказалась совершенно неприспособленной к самостоятельной жизни, а открыто проявившаяся давняя любовь к умопомрачительным коктейлям на основе настоящего кубинского рома безнадежно усугубила ситуацию. Земляки устроили Хосе-Рауля в авторемонтную мастерскую, и избалованному парню с непривычки пришлось тяжко. Но вскоре среди клиентов мастерской оказался один из давних партнеров отца по бизнесу, Хосе-Рауля сначала пригласили на беседу, потом дали мелкое поручение, потом ещё одно, и вскоре он смог уволиться из мастерской и купить белый шелковый костюм. А летом 66-го его арестовали с пакетом высококачественной марихуаны в багажнике собственного "доджа". Хосе-Рауль Мартино вышел из тюрьмы через три года.
За время его отсутствия мать окончательно и молниеносно спилась, и однажды, к великому облегчению близких, не поделила дорогу с пятитонным грузовиком. Грузовик в споре победил. На кладбище священник призвал присутствующих помолиться "за безвременно ушедшую сестру нашу" и три пожилые соседки, представитель похоронного бюро и агент страховой компании молча склонили головы. Больше на похороны никто не пришел.
Хосе-Рауль получил от домовладельца наследство, уместившееся в одном пластиковом пакете - все остальное ушло на оплату долгов или было разворовано собутыльниками. Кубинец подарил содержимое пакета соседке, угостившей его кофе и рассказавшей о последних днях покойной.
В тот же день он зашел в бар, где целыми днями сидел один из ветеранов подпольного бизнеса - Карлос Ираола. Старик помнил отца Моранто, много лет назад они часто бывали на морской рыбалке, а потом рассказывали разные небылицы бородатому американцу Эрнесто, который впоследствии оказался писателем и даже получил Нобелевскую премию. Карлос Ираола выслушал Хосе-Рауля, и вечером того же дня познакомил его с Эухенио Пелларесом. Предложенное дело сначала так напугало только что отмотавшего срок кубинца, что он попробовал немедленно отказаться, но Пелларес порекомендовал оглянуться вокруг и вспомнить работу в автомастерской. Хосе-Рауль от такой рекомендации сразу поскучнел, потом взглянул в глаза гватемальца, увидел нечто и согласился. Через неделю кубинец получил деньги, арендовал дом в Орландо, купил трехтонный грузовик и начал изучать сеть автомобильных дорог штата Флорида. Ещё через месяц на этом грузовике он и Пелларес проехали по университетским центрам Соединенных Штатов. Гарвард, Йель и Стэнфорд они изучали особенно тщательно - дети богатых родителей учились именно там. Потом Пелларес уехал в Гватемалу и вернулся через три месяца с Хорхе Латтани, у которого в том году был колумбийский паспорт. Хорхе рассказывал Хосе-Раулю о партизанской войне в гватемальских департаментах Сан-Маркос и Петен, о лихом налете на резиденцию замминистра внутренних дел, о многочисленных нападениях на латифундии, о похищении и убийстве западногерманского посла фон Шпрети. Однажды Мартино заметил, что Хорхе с любопытством прислушивается к разговору итальянских официантов в пиццерии, и сделал правильный вывод - сомнительный колумбиец отлично понимает по-итальянски. Ещё до тюрьмы кубинца научили искусству не задавать лишних вопросов, поэтому он не стал уточнять у Хорхе подробности, и о своем открытии никому не рассказал.
Через некоторое время заработала система, получившая название "Фронт пролетарского освобождения". Хосе-Рауля не привлекали к налетам на банки - для такой малоквалифицированной работы нашлись исполнители попроще: отчаявшиеся мексиканцы-поденщики с калифорнийских плантаций, слабоумные выпускники школ, начитавшиеся всякой глупости о всеобщем коммунистическом братстве, исключенные за неуспеваемость студенты колледжей, наслушавшиеся лекций о насквозь прогнившем капиталистическом обществе. Все эти болваны энергично стреляли в полицейских, подкладывали бомбы в мусорные урны у правительственных офисов, охраняли своих похищенных однокурсников (которых сами и выбирали для похищения, исходя из благосостояния их родителей), героически молчали при арестах, и на суде брали всю вину на себя. Отведенную им роль эти марионетки отплясывали успешно - слухи о мощной революционной группировке не сходили с газетных страниц, и даже самые талантливые детективы и самые пронырливые журналисты не догадывались об истинной цели всех её якобы революционных действий. Вообще, в мире мало кто понимает, что любая революция - это бизнес, не более того!
...Уже поздно вечером Боксон оставил прокатный "датсун" в паре кварталов от дома Мартино, достал из багажника канистру с бензином, пошел с ней пешком, стараясь держаться в тени; приблизившись к дому, обошел его вокруг; обратил внимание на грузовик, на единственное светящееся окно; несколько минут, затаив дыхание, прислушивался к происходящему в доме. Слышались только два голоса мужской и женский, играла музыка. Еще через несколько минут Боксон решительно постучал в дверь.
- Кто там? - спросил недовольный Хосе-Рауль.
- Сеньору Мартино пакет от сеньоры Альворанте! - по-испански отозвался Боксон.
Хосе-Рауль щелкнул замком и повалился от удара дверью. В следующее мгновение он смотрел в ствол револьвера.
- Лежать лицом вниз! - шепотом скомандовал Боксон, и для убедительности своих слов схватил кубинца за волосы и ткнул лицом в пол. Остальные действия Боксона были многократно отработаны на тренировках во взводе полковой разведки: англичанин ловко и бесшумно связал Мартино принесенной бельевой веревкой и упакованный по всем правилам ошеломленный Хосе-Рауль выгнулся дугой - руки были привязаны к ногам, во рту торчал кляп из занавески.
- Лежи тихо, я сейчас вернусь! - прошептал Боксон и зашел в спальню, откуда звучала мелодия румбы.
Голая девушка на кровати испуганно вытаращила глаза, Боксон молча показал её револьвер, также за волосы перевернул лицом вниз, связал, заткнул рот салфеткой. Потом перетащил в спальню мычащего Хосе-Рауля, занес в дом оставленную на крыльце канистру, выдернул изо рта Мартино кляп.
- Деньги в бумажнике, в брюках! - прохрипел кубинец. - Забери все и уходи...
- Непременно! - ответил Боксон, достал бумажник кубинца, обнаруженную небольшую пачку купюр переложил себе в карман. Подошел к кубинцу и пнул его в живот. Хосе-Рауль взвыл от боли, которая из-за невозможности согнуться была невыносима, на его глазах показались слезы. Боксон подождал немного, потом снова пнул кубинца в живот.
- Да что тебе надо!? - простонал Хосе-Рауль.
- Кто такая Анджела Альворанте? - спросил Боксон.
- Я не знаю! - проговорил кубинец.
- Мне продолжить? - спросил Боксон.
- Она журналистка из Майами, работает в газете "Американская свобода"... ответил Мартино.
- Отлично! - подбодрил его Боксон. - Если ты откажешься отвечать на другие вопросы, то лучше сейчас откуси себе язык и выплюнь на пол - тебя спасет только его отсутствие...
С этими словами Боксон заткнул ему рот, открыл канистру и начал поливать Хосе-Рауля бензином. В глазах кубинца заметался ужас, он громко замычал, мотая головой. Боксон достал из кармана зажигалку, поднес её к глазам связанного.
- Если ты не будешь отвечать, то догадайся о последствиях...
Боксон бросил взгляд на связанную девушку. Её трясло от страха, тело покрылось холодным потом.
- Где Хорхе Латтани? - спросил Боксон и выдернул изо рта кубинца кляп.
- Его убили... - прошептал Хосе-Рауль, не отводя глаз от исчерченного кремнем ребристого колесика зажигалки.
- Где убили?
- Во Франции...
- А где Пелларес?
- Я не знаю...
- Когда он прибыл из Европы? С кем он приехал?
- Он не приезжал... Он все ещё там...
- Но он жив? Или нет?
- Анджела привезла от него записку, он был ранен, но за последние недели вестей не подавал...
- Кто командует всеми делами здесь?
Хосе-Рауль отвечал односложно, Боксону постоянно приходилось уточнять, задавать наводящие вопросы, несколько раз он записывал адреса и все время прислушивался к ночной тишине: не идут ли спасать кубинского гангстера его коллеги.
Через полтора часа Хосе-Рауль рассказал все. Боксон выдернул кляп изо рта девушки, она запричитала:
- Я ничего не знаю, я здесь первый раз, не убивайте меня, я сделаю, что захотите, я все умею...
- Если хочешь жить - молчи! - сказал её Боксон. - А ещё лучше - беги отсюда подальше, в живых тебя не оставят, ты сегодня узнала слишком много...
Он вытащил связанную девушку из спальни, на маленькой кухне нашел нож, разрезал на девушке одну веревку.
- Дальше распутывайся сама! Потом оденься и развяжи парня. Пока он не очухался, беги из этого дома...
Боксон вернулся в спальню. Связанный Хосе-Рауль посмотрел на него с испуганным ожиданием.
- Тебе никогда не простят разговора со мной, - склонился над ним Боксон. Поэтому немедленно заболей и исчезни куда-нибудь на длительное лечение. Где лежит пистолет?
- Под матрасом...
Боксон поднял матрас и взял в руки сверкающее никелировкой оружие. Как обычно - армейский "кольт", калибр 45. "Никакой фантазии!" - сокрушенно подумал Боксон.
- Где патроны?
- Коробка под кроватью...
- Не пытайся меня искать, - снова посоветовал Боксон кубинцу, раскладывая по карманам найденное оружие и боеприпасы, - сейчас же беги из города...
Когда Боксон выходил из дома, девушка уже распутала себе руки и тупым ножом пилила веревки на ногах. Англичанин на несколько секунд остановил взгляд на её обнаженном теле. "Любой парень из Легиона задержался бы ещё на пять минут..." - подумал он, взглянув на напряженно подрагивающие коричневые соски, усмехнулся и закрыл за собой дверь.
5
Он вернулся в Майами к обеду следующего дня, подъехал к дому Анджелы Альворанте, отметил припарковавшйся невдалеке линяло-коричневый "понтиак" с новенькими колесами, подошел к расслабленно сидящим у входа в подвал колумбийцам, спросил по-испански:
- Парни, за кем следят полицейские вон в том "понтиаке"? За вами или за кем-нибудь ещё?
Ответа он не дождался - успевшие нюхнуть утреннюю порцию кокаина настоящие колумбийские мужчины, растерявшиеся от неожиданной испанской речи в устах типичного гринго и от заданного совершенно невероятного вопроса, слишком долго собирались с мыслями. Он поднялся на четвертый этаж, постучал в дверь.
- Что тебе надо? - спросила Анджела из-за дверной цепочки.
- Только то, что у тебя есть!.. - широко улыбнулся Боксон и достал из-за пояса длинные кусачки. - Ты угостишь меня кофе или мы устроим скандал на весь дом?..
С этими словами он ловко просунул кусачки в приоткрытый проем и перекусил цепочку. Анджела попыталась захлопнуть дверь, но ещё раньше Боксон предусмотрительно поставил на порог ногу.
- Не глупи, Анджела, - сказал он, - пора признать свое поражение и приступить к сотрудничеству...
Боксон отодвинул журналистку от двери, вошел в квартиру, тщательно закрыл замок.
- Что тебе надо? - повторила она.
- Правду, Анджела, только правду, - он подошел к ней вплотную, схватил за руку и отработанной подножкой сбил с ног. Она вскрикнула, но он уже затыкал её рот сдернутой со стола салфеткой. Потом, без особых затруднений преодолевая сопротивление, связал - руки к ногам.
- И да поможет тебе Бог! - сказал он, укладывая Анджелу на кровать, включил стереофон, поставил большую пластинку (что-то из репертуара Джимми Хендрикса), отрегулировал звук. - Нас могут подслушивать, поэтому перестань мычать, и я расскажу тебе интересную историю... Если ты согласна выслушать меня молча, моргни два раза, я вытащу салфетку...
Полными ненависти глазами она моргнула два раза, Боксон вытащил кляп.
- Чего ты хочешь? - проговорила Анджела, и Боксон приложил ладонь к её губам:
- Помолчи, пожалуйста, пока я говорю... Тебе удобно?
- Нет! Развяжи меня!
- Рано! По крайней мере - пока! А теперь слушай...
Боксон спокойно, стараясь не повышать голоса, рассказал Анджеле некоторые подробности создания "Фронта пролетарского освобождения", незначительные детали из жизни команданте Пеллареса, его соратника Хорхе Латтани, а также о других персонажах, прямо или опосредовано связанных с гватемальской революцией, многонациональной американской мафией и гватемальскими же "эскадронами смерти". Всю эту увлекательнейшую информацию ему передал разговорившийся Хосе-Рауль Мартино. Примерно на середине рассказа Анджела начала кричать:
- Заткнись, ты все врешь!..
Боксон закрыл её рот ладонью и показал салфетку:
- Не перебивай меня, ещё не время!..
Закончив рассказывать, он спросил:
- Итак, начнем сначала: где Пелларес?
- Я не знаю, развяжи меня!.. - завизжала она.
- Сейчас...
Он снова заткнул ей рот салфеткой, достал нож и одним длинным взмахом разрезал платье сверху донизу.
- У тебя красивая грудь, - сказал Боксон. Потом он сделал ещё несколько разрезов и лохмотья одежды полетели в угол.
- Подожди, я сейчас что-нибудь найду... - Боксон легко шлепнул Анджелу по обнаженному заду, отчего она содрогнулась всем телом, огляделся по сторонам, подошел к деревянной табуретке, отвинтил ножку.
- Вот смотри... - он показал эту деталь мебели Анджеле. - С этим инструментом ты сейчас займешься энергичным сексом. В том числе - анальным. Я буду содействовать изо всех сил, а потом выломаю тебе все зубы и трахну сам. Мне однажды рассказывали, что секс с окровавленной кричащей женщиной невероятно стимулирует интеллектуальную активность...
(Эти подробности Боксон слышал в Легионе от бывшего американского морского пехотинца Стивена Ларса, сбежавшего из Сайгоне от американской же военной полиции, арестовавшей склонного к садизму соотечественника за преступления против мирных вьетнамских жителей.)
Он полминуты смотрел в её полные ужаса глаза, потом тихо произнес:
- Сейчас я достану салфетку и ты ответишь на все мои вопросы... По-моему, тебе уже надоело быть жертвенной пешкой у зажравшегося мафиозных боссов, нет? Только не кричи...
Он осторожно вынул кляп, укрыл её одеялом и положил под голову подушку.
- Извини, я пока не могу тебя развязать...
Из её глаз потекли слезы.
- Ну, вот!.. Все в порядке, малышка, - он достал платок и начал вытирать ей лицо, - пока я с тобой, тебя никто не обидит...
- Развяжи меня... - она хлюпнула носом.
- Только после твоей исповеди... Не бойся, я не падре из конгрегации, интимных вопросов задавать не буду...
- Я тебе не верю...
- Я бы тоже не поверил, но как-то уж красиво все складывается... Давай не будем обманывать сами себя...
За окном раздался длинный автомобильный сигнал, потом какой-то грохот и крики. Боксон осторожно приблизился к окну и захохотал: десятка полтора колумбийцев навалились на коричневый "понтиак" и перевернули его вверх колесами. Изрыгающие страшные проклятия автомобилисты вылезали сквозь окна, размахивая полицейскими жетонами и револьверами. Боксон поставил на стереофон другую пластинку ("Лед Зеппелин-1") и вернулся к Анджеле.
- Где Пелларес?
Анджела рассказывала недолго - не успела закончиться одна сторона пластинки.
- Будем считать, что на этот раз ты не соврала. - Боксон разрезал веревки и начал растирать ей лодыжки. Анджела попыталась ударить его ногой, но он уверенно перехватил движение, и улыбнулся:
- Не дергайся, со мной тебе не справиться...
- Обязательно надо было меня связывать, да?.. - обиженно спросила она, заворачиваясь в простыню.
- А иначе ты бы молчала как камбала в марсельском супе... Не огорчайся, истинные гватемальские кабальеро из "эскадрона смерти" разговаривали бы с тобой иначе... Точнее, они бы совсем с тобой не разговаривали - ну что такого ты могла бы им рассказать, чего они уже не знают?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20