А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А по какому поводу? — полудружелюбно ответил Крахмальников.— Это не телефонный разговор.— Государственная тайна? — чуть иронично сказал Леонид.Крахмальников знал, что Дюков вовсе не тупой аппаратчик, что он человек с юмором, и поэтому не слишком рисковал. Он просто проверял, действительно ли дело серьезное. Если не очень, то Дюков сделает вид, что обиделся.— Строжайший секрет, — откликнулся глава администрации.Ага, значит, серьезное дело. Вот теперь пора узнать, насколько серьезное.— Вы, надеюсь, помните, Виктор Витальевич, что я журналист.— Но вы же не болтун. Опаньки! Даже так.— Хорошо, я буду.— Пропуск вам заказан.— А к кому? К вам?— Нет, к моему шефу. И телефон отключился.— Продолжим? — спросил логопед, делавший вид, что не слышит разговора.Крахмальников спрятал во внутренний карман трубку.— Из-под топота копыт пыль по полю летит, — проговорил он твердо.Сегодня будет тяжелый денек, подумал он весело.Помимо беседы с Гуровиным он должен еще поговорить с женой. Дело в том, что Крахмальников решил разводиться.Запиликал с повышением тона, как бы требуя немедленно ответить, мобильник. На этот раз это был в самом деле Гуровин.— Леня, у нас ЧП, — сообщил он.— Что, Алину не нашли? Или телебашня упала?— Не по телефону. Сплошные секреты с утра.— Через час буду, — коротко ответил Крахмальников. Питер Склейку закончили к сроку."Склейкой” телевизионщики по традиции называют авторский монтаж, который никак не связан с ножницами и клеем, как в старые добрые киношные времена. Сейчас все делается с помощью нескольких видеомагнитофонов или компьютеров.Результатом получасовой возни с кассетами — приходилось сводить на мастер-магнитофон бетакамовский материал с большой камеры и Серегины дивикамы — явился ролик на десять минут. В Москве его должны еще обработать в АВМ — аппаратной видеомонтажа, насытить перебивками, подправить цвет и выдать в эфир. Валера знал тамошних монтажеров и заранее подготовил им кусочки на выброс, чтоб ребята не остались без работы, а итоговый трехминутный материал включил все: и панораму пожара, и суету оперативников, и его, Балерин, комментарий, и самое главное — горящих лошадей, его коронку. В расчете на профессионализм москвичей Никитин заложил в середине мастер-кассеты и “мину” — первичные наброски о метро.Все дело было в том, что материал нужно было переправить в Москву без потерь и утечек, так как оба сюжета были суперэксклюзивом. Если бы питерский корпункт имел свою частоту и спутниковую тарелку, проблем бы не возникало. Но “Дайвер” был не настолько богат, чтобы позволить питерцам такую роскошь. Поэтому самые ценные материалы, если позволяло время, кто-то из группы вез в столицу лично. Менее ответственные, но срочные доверяли знакомым проводникам. Самое же срочное, как сегодня, приходилось перегонять через ретрансляторный канал. И тут нужно было держать ухо востро — иногда целые куски их репортажей вдруг без всяких ссылок и оплаты появлялись то на питерском телевидении, то у московских конкурентов, а то и у иностранцев.Из сегодняшнего ролика самым ценным был именно материал о метро — по нему еще никто не работал, в группе Никитина знали это наверняка: такие вещи не афишируются и им просто повезло, что Чак проезжал мимо. И самим поднимать волну негоже, иначе уже через час на “Северную” слетится вся журналистская братия и метрошники займут круговую оборону. А так Валера рассчитывал сразу после перегонки материала и показа его в утренних новостях на “Дайвер-ТВ” снова первым оказаться в гуще событий.На Чапыгина он первым делом забежал в отдел координации. Дежурила Галка, что уже было хорошо — когда-то у них был короткий роман, переросший в дружбу.— Галчонок, какая аппаратная посвободней на перегонку? Горю! — Валера покосился на часы, показывавшие уже четверть десятого.— С пожаром пленочку припер, потому и горишь? Беги в третью. Там Лева Ильин свои огненные кадры на РТР должен сливать. Если хорошо попросишь, может, он и подвинется — они же позже выйдут.— Спасибо, — чмокнул Никитин припахивающую табаком щечку и помчался на второй этаж.Хорошо попросить означало только одно — поделиться своим материалом. Нерасторопный Ильин из местных “Новостей” подрабатывал еще внештатно на РТР и славился своим умением подбирать крошки с чужого стола. Валерий был готов к такому варианту сотрудничества.— А! Привет ныряльщикам! — блеснул Ильин знанием английского при виде Никитина.— От такого слышу, — ответил Валерий, имея в виду, что “дайвер” означает не только “ныряльщик”, но и “карманник”. — Пожар гонишь? Сколько минут?— На треху наскреб. Да и нечего там было снимать — одна милицейско-пожарная тусовка да пламя. А вы там со своим телескопом порядком наловили — я видел.— Хочешь, панораму дома дам на шесть секунд? А ты меня пропустишь на перегонку.Глаза у Левы загорелись. Поломавшись чуть-чуть, он снял свой материал, Никитин быстренько прозвонил переадресовку и запустил мастер-кассету. Ильин с завистью поцокивал языком при виде недоступных ему живых кадров. Когда на мониторе до появления кадров о происшествии в метро оставалось полминуты, Валера протянул ему другую кассету — с “отходами”:— Чего время теряешь? Беги переписывай, пока я не передумал.Благодарный Лева схватил кассету и помчался в соседнюю аппаратную, так что “закрытый” материал прошел без лишних глаз. Москва Казанцев ждал уже двадцать минут. Впрочем, его предупредили, что президент задерживается.От скуки Саша в который раз перелистывал сегодняшние “Известия”. Смотрел в окно, старался ни о чем не думать. Он бы и насвистывал что-нибудь легкомысленное, если бы это была не резиденция главы государства.— Через десять минут президент примет вас, — сказал секретарь.Он мог еще встать и выйти. Да, он бы чувствовал себя трусом, идиотом, тряпкой, но не предателем.«А кого я, собственно, предаю? — мысленно возмутился он. — Гуровина? Смешно. Леньку Крахмальникова? Ну он боец крепкий, выберется. Я никого не предаю! — внушил он себе. — А Джейн… Джейн уже нет в живых…»Жена Гарика Джейн заявилась в Россию, никого не предупредив. Просто ранним утром Сашу Казанцева поднял с постели долгий и требовательный звонок в дверь, и когда он открыл, то обнаружил на пороге Джейн. За ее спиной маячил водитель такси с двумя огромными чемоданами в руках.От неожиданности Саша растерялся.— Ты что, приехала? — глупо поинтересовался он.— Нет, — по-русски ответила Джейн, — я тебе просто снюсь.Она рассмеялась, потрепала по щеке заспанного и совершенно обалдевшего от ее внезапного появления Сашу, по-хозяйски направилась прямо на кухню и принялась распаковывать чемоданы, которые втащил за ней таксист. Покрытый клетчатой клеенкой стол заполнили банки с кофе, какие-то бульоны, конфеты, яркие коробочки и скляночки.— Зачем это? — спросил Саша. — У нас ведь все есть.Джейн посмотрела на него как на маленького ребенка и терпеливо объяснила, что, несмотря на свои глубокие русские корни, русскую пищу есть не может — от нее просто тошнит. Она бросила чемоданы, схватила Сашу за руку и потащила за собой в комнату, в постель.Саша и не ожидал от себя такой прыти в ранний час. Он думал, что секс получится сонный и тягостный, но вдруг что-то неведомое подбросило его, и он толкался в плоть визжащей то ли от удивления, то ли от страсти Джейн с какой-то дикой, неугомонной силой. Оргазмы следовали у Джейн один за другим, она уже просто обессиленно стонала, кричала ему похабности, чтобы распалить его и довести наконец до точки, но Саша ощущал только непрекращающееся наслаждение владеть этим холеным упругим телом, входить в него, разрывать, раздирать до сладкой боли, пока Джейн снова не забьется в судорогах, пока не распахнет обезумевшие глаза и не закричит:— Я потаскуха! Мне так это нравится! Она так по тебе соскучилась! Ей все мало, трахай ее, трахай, черт тебя дери!Когда через полтора часа Саша свалился, как сноп, извергая из себя любовный сок и рычание нежно и сладко убитого зверя, Джейн сказала:— А ты не знал разве? В семь утра у мужчин пик сексуальной активности.Может быть, и так, подумал Саша. Но скорее дело было в другом. В их первую встречу он страшно опозорился. Хотя, если рассудить здраво, не опозориться было почти невозможно.Гарик привез жену в Россию два года назад, когда “Дайвер” стараниями Булгакова только-только перешел на полноценное вещание. Теперь у них был свой канал, который они уже ни с кем не делили.Суета поначалу была страшная. Штаты то раздували, то резко сокращали, брали каких-то людей, чтобы вскоре уволить.Гарик водил Джейн по студии, знакомил с Гуровиным, Крахмальниковым, Алиной, Загребельной, со всеми, кто попадался на пути. Он хотел выглядеть здесь хозяином, у него это неважно получалось, но не потому, что кто-то выказывал ему неуважение, просто из-за суеты даже в самых радушных приветствиях чувствовалась поспешность.Джейн это надоело, она попросила Гарика оставить ее в павильоне, где как раз Казанцев снимал передачу “Телеследователь” — ток-шоу о самых скандальных уголовных делах. Она села в уголок и стала смотреть. Здесь было много интересных людей, а Саша как раз старался быть незаметным, он был режиссером на площадке, но Джейн обратила внимание именно на него.Такие ток-шоу она видела и в Штатах. Но там обычно брали какую-нибудь высосанную из пальца, мелкую тему. А здесь речь шла о банде, убивавшей своих жертв из-за подержанных автомобилей. Предмет обсуждения был настолько страшный и животрепещущий, что собравшиеся перебивали друг друга, кричали, вскакивали с мест и, казалось, совсем забыли о телекамерах. Саша пытался держать все в своих руках, помогая не очень опытному ведущему, но передача все равно разваливалась на глазах.В перерыве Джейн подошла к Саше и произнесла на ломаном русском:— Я хотел с вами говорить секрет.— Да, слушаю вас.— Можно ходить туда? — спросила Джейн, показывая на заставленный декорацией угол.— Мы можем пойти в мой кабинет.— Нет, мало времени. Там, да?Саша пожал плечами и двинулся за Джейн в дальний конец павильона.Как только оба скрылись от глаз разбредшейся по помещению публики, Джейн схватила Сашу за мужское достоинство и сказала:— У вас есть… Balls <Яйца — (англ.)>?У Саши все поплыло перед глазами.— Вы не мужчина? Да? Надо брать микрофон и делать это сам!Джейн вовсе не имела в виду ничего неприличного, она просто видела, что передача с таким ведущим крошится. Она хотела помочь.— Я не могу, так не делается, — мягко освободился Саша. — Это решено не мной.— Я это решено. Я. Вы мужчина. Давай. Саша пожал плечами. Виновато улыбнулся.— Ну ты можно? Ну? — настаивала Джейн. — Возьми и сделать. Ну!— Я не знаю…— Fuck you! — прошипела Джейн.И дальше случилось то, о чем Саша старался не вспоминать.Молниеносным движением она расстегнула его брюки, в следующую секунду вспрыгнула на него, зажав ногами Сашины бедра и сама насадила себя на позорно воспрянувший Сашин первичный половой признак.— Ты мужчина! Ты мужчина!..Оттого что рядом ходили люди, что Джейн — жена его хозяина, что она вовсе не пыталась сдерживать свой голос, а декорация предательски тряслась и гремела, Саша оказался не на высоте. Он, как подросток, испытал оргазм после всего нескольких толчков. Но Джейн тогда это не смутило.— Go <Иди — (англ.)>! — скомандовала она. — Ты лидер! И Саша вышел, взял у ведущего микрофон и довел передачу до конца. С тех пор это шоу стало его.Потом они встречались с Джейн всего один раз, когда Гарик пропал и она приходила на студию узнать, не видел ли его кто-нибудь. О той умопомрачительной сцене за декорациями она, конечно, и не вспоминала.Гарик так и не нашелся, а Джейн вскоре уехала…— Мы поженимся, — заявила Джейн, намазывая на хлеб конфитюр, — и станем жить в Москве. Правда?По-русски она теперь говорила весьма сносно. Саша с глубоким сомнением покачал головой, что даже при большом желании трудно было расценить как утвердительный ответ. Он очень хорошо относился к Джейн, но и думать не мог о том, чтобы связать с ней свою судьбу. Джейн словно прочла его мысли:— Ты что, не хочешь на мне жениться?— Конечно, хочу, — не очень уверенно откликнулся Саша. — Но все так неожиданно…— Ничего неожиданного нет, — пожала плечами Джейн. — Если мы любим друг друга, то должны жить вместе. Ведь у нас теперь общее дело.— Какое? — опешил Саша.— “Дайвер-ТВ”. Ты забыл — у меня же сорок девять процентов акций вашего канала!..* * *— Прошу.Саша вскинул голову.Секретарь открыл резную золоченую дверь:— Президент ждет вас.Бежать теперь было поздно. Питер Денис пришел в себя оттого, что кто-то больно тряс его за плечо.— Вы живы? Вы живы? — спрашивал сквозь слезы женский голос.— Жив, — нерешительно ответил он. — Не трясите, пожалуйста. Рука болит. Что случилось? Где мы?— В метро. Нас засыпало! Я не хочу умирать! — закричала женщина, снова хватая Дениса за ушибленную руку.Когда Денис понял, в каком положении он очутился, его чуть не захлестнула волна ужаса, горло сжалось, чтоб издать вопль тоски и отчаяния, но неожиданно сработал инстинкт, который Денис называл “мушкетерским”.Он знал эту свою особенность: подобно героям Дюма, становиться ироничным и хладнокровным в самых сложных и опасных ситуациях, если рядом присутствовала дама. Вот и теперь на смену страху вдруг пришло осознание своего мужского долга — успокаивать и спасать.— Ничего, ничего, доченька. Прорвемся. Только отпусти мою руку — болит. Тебя как зовут-то?— Наташа, — всхлипнув, ответила девушка. — Какая я вам доченька? Вы же молодой, я видела.— Ну вообще-то я ровно в два раза старше, и, если бы не осторожничал в свое время, вполне бы мог стать твоим отцом. Но вообще-то в нашем положении возраст не важен, так что давай будем на “ты”. Меня зовут Денис. А ты, насколько я понимаю, та виолончелистка.— Так вы.., ты тоже обратил на меня внимание? — проснулось в ней женское начало. — По-моему, у меня глаз заплывает — я так приложилась к Маргоше!— Какой Маргоше? — не понял Денис.— Это виолончель моя, фирмы “Марготт”. Она француженка.., была. Если бы не она, мы бы не разговаривали сейчас с тобой. Когда поезд начал тормозить, я как раз наклонилась, чтоб придержать ее. А ты в это время полетел и заскользил, как шайба, по полу! — Смех Наташи прозвучал диковато в хлюпающей черной мгле. — А когда произошло столкновение… Это было столкновение, да? Неужели встречный поезд оказался?— Нет, похоже, нас завалило, — обреченно вздохнул Хованский. — Так что дальше-то было?— В общем, когда все это случилось, ты въехал в мою Маргошу и меня об нее стукнуло. Она нас спасла, а сама погибла. Ой, голова кружится, — наверно, у меня сотрясение.— Сейчас, погоди! — завозился он на полу. — У меня же зажигалка есть! Надо посмотреть, что с твоей головой. И вообще…В слабом отсвете желтоватого пламени Денис разглядел два огромных блестящих темных глаза, пробор в черных волосах, ярко белеющий даже в полумраке, и кровоточащую ссадину на нежном девичьем виске.— Ничего, — сказал он, доставая свой, слава богу, свежий носовой платок и прикладывая его к ранке. — До свадьбы заживет.— Ага, будет теперь у меня свадьба, как же, — скривилась она от боли, и глаза ее предательски заблестели еще больше.Денис понял, что грань истерики близка, и решил разрядить обстановку одной из своих “авторских” мулек.— А ты знаешь, что имеют в виду, когда говорят “до свадьбы заживет”?— Ну пройдет, мол…— Так раньше парни на деревне успокаивали девушек, склоняя их к добрачным отношениям.Он еще раз щелкнул зажигалкой и увидел, что девушка улыбнулась.— Эй, мужик, а закурить у тебя нету? — раздался откуда-то из глубины вагона хриплый голос.— Подходи, найдется, — забыв, в каком положении они находятся, машинально ответил Денис. — Еще кто-то живой! — вдруг удивился он.— Подойти я никак не смогу, браток. Я свое еще год назад отходил, — откликнулся голос. — Да и навалился на меня кто-то — тачку мою заклинило.— Это ты, что ли, “афганец”? — спросил Хованский, щелкая зажигалкой и всматриваясь в темноту. — Сейчас попробую помочь тебе, если сам смогу двигаться.Он осторожно встал на четвереньки, чувствуя, как в ладони впиваются хрупкие осколки виолончельного корпуса и пластика футляра, высвободил ногу из петли захлестнувшей ее струны и попытался выпрямиться. Голова уперлась в.., потолок вагона! А ведь он стоял на полусогнутых ногах.— Ничего себе! — воскликнул Денис. — Нас придавило!— А ты думал, — отозвался “афганец”. — Обделка сложилась, как вафля! У меня аж башку потолком прижало. А тот конец вагона, откуда ты летел, и вовсе сплющило. Села кровля, мать ее…Денис начал было пробираться в сторону говорившего, но сначала наткнулся на чье-то тело на полу, потом поранил лицо о свисающий с потолка светильник и понял, что надо прежде оглядеться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29