А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А поскольку он финансировал «черносотенные» организации и даже назывался «казначеем», он мог себе позволить высказывать свое «особое» мнение; по некоторым сведениям, выдвинутое им «требование» даже было введено в один «черносотенный» документ. Но тем не менее факт остается фактом: евреи, о которых писал Обнинский, играли исключительно существенную роль в «черносотенном» движении. Через 80 лет после Обнинского о них писал уже известный нам советский историк А.Я. Аврех. Процитировав опубликованную редактором газеты «Россия» И-Я. Гурляндом статью, которая в глазах этого историка имела заведомо антисемитский характер (о ней еще пойдет речь), А.Я. Аврех с не совсем ясной целью добавил:«Комментарии, как говорится, излишни, но стоит сказать, что Гурлянд был евреем, как и знаменитый Грингмут — первый основатель первого „Союза русского народа“ (правда, под другим названием)».104О В. А. Грингмуте уже говорилось в предыдущих главах; все же будет уместно напомнить, что он действительно был основоположником и главой первой по времени политической «черносотенной» организации — Русской монархической партии (впоследствии она почти целиком влилась в Союз русского народа) и редактором наиболее основательной «черносотенной» газеты «Московские ведомости». Его литературная деятельность была весьма значительной, и составители современного биографического словаря «Русские писатели. 1800-1917» сочли необходимым посвятить ему солидную статью. Правда, принципиально объективный тон, присущий в целом этому словарю, в статье о В. А. Грингмуте (как и о других «черносотенных» литераторах) не выдержан; говорится, например, что «имя Грингмута стало нарицательным, обозначая рьяного черносотенца, погромщика(!) и обскуранта». К тому же составители предпочли «завуалировать» национальную принадлежность В. А. Грингмута, назвав его «выходцем из Германии».105Роль В. А. Грингмута в «черносотенном» движении невозможно переоценить. Его неожиданная смерть в конце 1907 года (ему было всего 56 лет) нанесла непоправимый ущерб движению. Тот же А.Я. Аврех сообщал, что даже много позднее, "8 апреля 1915 года один из руководителей черносотенного движения С. А. Кельцев писал: "Первоначально в Союзе (имелся в виду Московский Союз русского народа. — В. К. ) насчитывались тысячи членов и масса сочувствующих, всегда готовых примкнуть к Союзу". Но, «к сожалению», преждевременная смерть «основателя и вдохновителя Союза» В. А. Грингмута привела к тому, что «отделы Союза… заглохли и большинство из них фактически прекратило даже свое существование».106 Ранее, в 1909 году, В. М. Васнецов с горечью поминал его: «… незабвенный и честный Грингмут!».107 В том же году московские «черносотенцы» издали сборник статей под названием «Богатырь мысли и дела. Памяти В. А. Грингмута».Очень важное значение имела для «черносотенцев» и деятельность И.Я. Гурлянда. Он родился в 1868 году в Бердичеве в весьма известной еврейской семье; отец его был главным раввином Полтавской губернии, дядя (брат отца) — видным историком еврейской культуры и раввином Одессы. Отец, который позднее занялся юриспруденцией, удостоился звания почетного гражданина.И.Я. Гурлянд получил превосходное образование, окончив знаменитый Демидовский юридический лицей в Ярославле. В тридцать два года он уже был профессором этого лицея и издал ряд ценных работ по истории права; на некоторые из них историки ссылаются и в наше время. Кроме того он опубликовал несколько незаурядных произведений художественной прозы и удостоился одобрения самого Чехова. В 1904 году И.Я. Гурлянд перешел на государственную службу и с 1906-го стал одним из главных соратников П. А. Столыпина, о чем говорится в любом исследовании, посвященном этому великому государственному деятелю.В 1992 году появилась первая статья о Гурлянде — А. В. Чанцева в уже упомянутом биографическом словаре «Русские писатели. 1800-1917», а затем, в 1993-м, — более пространный очерк А. Лихоманова в «Вестнике Еврейского университета в Москве».Очерк этот, впрочем, проникнут духом «разоблачения»: И.Я. Гурлянд без каких-либо доказательств характеризуется здесь как «снедаемый огромным честолюбием человек»108, именно поэтому-де и ставший непримиримым и опасным врагом своих одноплеменников-евреев. Как нечто совершенно недопустимое преподносится в этом биографическом очерке тот факт, что «завязывается дружба И.Я. Гурлянда с В. М. Пуришкевичем… Лидер „Союза Михаила Архангела“ поддерживает с Ильёй Яковлевичем переписку, они дружат семьями» (с. 150).Сразу же после прихода к власти в 1917 году Временного правительства началось систематическое преследование всех имевших отношение к «черносотенству». Как сказано в биографическом очерке А. Лихоманова, «Гурлянда допросить не удалось. Бросив семью, не успев уничтожить компрометирующие его документы, он бежал за границу в первые дни после Февральской революции… у него были весьма веские основания срочно покинуть страну после революции, и его позиция по еврейскому вопросу сыграла тут не последнюю роль» (с. 142, 152). Скажу еще о малоизвестном: в 1921 году И.Я. Гурлянд издал в Париже повесть в стихах «На кресте», в центре которой — драматическая судьба еврея — патриота России.Внимание к таким деятелям, как В. А. Грингмут и И.Я. Гурлянд, важно потому, что позволяет с особенной ясностью понять проблему пресловутого антисемитизма. Как уже говорилось, значение этого термина нельзя истолковать иначе как непримиримость к евреям как таковым, то есть любым людям, явившимся на свет в еврейской семье.По-видимому, именно так относился к евреям упомянутый выше купец-черносотенец" Баранов, не соглашавшийся сотрудничать и с теми евреями, которые «исповедовали православную веру». Нет сведений о том, как он воспринимал активнейшее участие в «черносотенном» движении Грингмута и Гурлянда. Но были и другие лица, разделявшие «позицию» Баранова. В 1908 году, как радостно сообщается в нынешнем «разоблачительном» очерке об И.Я. Гурлянде, «орган „Союз русского народа“ газета „Русское знамя“ поместила передовую статью „Гг. государственные журналисты“, где говорилось и о „внезапно возвысившемся юрком еврейчике Гурлянде“…»(с. 150).Но следует сообщить, что именно в 1908 году В. М. Пуришкевич направил П. А. Столыпину записку, в которой призывал его обратить внимание на тот факт, что «Русское знамя», по его определению, «получило характер за последнее время совершенного уличного листка, стремясь не возвысить читателя духовно, а действовать на инстинкты…»109. Очевидно, что В. М. Пуришкевич под «инстинктами» имел в виду и антисемитизм в собственном, действительном смысле этого слова — в том числе и нападки газеты на его друга И.Я. Гурлянда, вызванные уже только тем, что он родился в еврейской семье.Нет сомнения, что в среде «черносотенцев» были антисемиты в точном значении этого слова. Но поистине нелепо обвинять в антисемитизме движение в целом и его ведущих, обладавших правом решать те или иные важнейшие вопросы деятелей, ибо эти деятели тесно сотрудничали с евреем И.Я. Гурляндом и избрали еврея В. А. Грингмута одним из главных руководителей своего движения (он, в частности, был «председателем Русского собрания и 1 — 4-го съездов русских людей»,110 в которых принимали участие делегаты всех «черносотенных» организаций).Нетрудно предвидеть, что у иных живущих «инстинктами» нынешних читателей рассказ о В. А. Грингмуте и И.Я. Гурлянде вызовет крайне отрицательное отношение: эти евреи, скажут они, были специально засланы в «черносотенство», чтобы разлагать его изнутри. Но следует задуматься хотя бы над тем, почему и сегодня, хотя прошло уже около столетия, этих деятелей продолжают рьяно «разоблачать» в еврейских кругах?Кстати, в этих кругах наверняка не согласятся с утверждением, что само наличие в среде «черносотенцев» евреев, игравших к тому же первостепенную роль, подрывает обвинение «черносотенства» в антисемитизме (в истинном значении этого слова). Мне возразят, что И.Я. Гурлянд и В. А. Грингмут были, так сказать, вырожденцами, выступавшими как злейшие враги своих одноплеменников, как «евреи-антисемиты».И.Я. Гурлянд в цитированном выше нынешнем очерке представлен в качестве человека, который превратился во врага своих одноплеменников ради блистательной карьеры. Но это явная неправда. Так, став уже в 1906 году ближайшим и влиятельнейшим соратником председателя Совета министров П. А. Столыпина (что может быть истолковано как огромный успех на карьерном пути), И.Я. Гурлянд позднее завязывает дружбу с В. М. Пуришкевичем, которая никак не могла способствовать карьерным интересам, — хотя бы уже потому, что Столыпин относился к Пуришкевичу весьма двойственно (ведь последний, например, откровенно заявил на одном из заседаний Думы, что видит «в правительстве П. А. Столыпина, стремящегося ввести у нас конституционный строй, политического противника»).111И уж, конечно, заведомой ложью является приписывание И.Я. Гурлянду, — как, впрочем, и другим виднейшим «черносотенцам» — антисемитизма в собственном смысле этого слова. Любопытно, что до 1910 года, хотя И.Я. Гурлянд уже был к тому времени теснейшим образом связан с «черносотенцами», его не обвиняли во вражде к евреям. В том же 1910 году в «Еврейской энциклопедии» была помещена вполне «положительная» статья о нем (как и его дяде раввине), завершавшаяся так: «Гурлянд проводит идею полного присоединения евреев к началам русской государственности, отнюдь не отказываясь от своих вероисповедных и национальных стремлений» (Т. VI, с. 851).Однако уже после выхода в свет этого тома кто-то почему-то решил «исправить ошибку», и в не распроданную часть тиража была внедрена вклейка, в которой, в частности, говорилось: «В последние годы Гурлянд изменил этим взглядам в связи с реакционным направлением своей деятельности: руководимый им орган „Россия“ выступает со всевозможными обвинениями против евреев и поддерживает репрессивную политику правительства по отношению к ним».112Возможно, в редакции «Еврейской энциклопедии» вызвали негодование какие-либо передовые статьи газеты «Россия», которые обычно писал сам И.Я. Гурлянд. Выше говорилось о статье 1911 года, цитируемой историком А.Я. Аврехом в качестве образчика гурляндовского «антисемитизма». Вот что сказано в ней о незадолго до того убитом П. А. Столыпине:«Виднейший представитель национальной идеи был, конечно, ненавистен радикальной адвокатской балалайке, как и всему национально-оскопленному стаду полуинтеллигентов и интеллигентов-неудачников, являющихся командирами революционного стада и состоящих на инородческо-еврейском содержании».113А.Я. Аврех преподнес эти суждения именно как возмутительный пример антисемитизма, исходящего от вырожденца-еврея. Однако никакого антисемитизма в истинном значении этого слова здесь нет и в помине. Чтобы доказать это, приведу цитату из статьи другого автора, опубликованной двумя годами ранее — в 1909 году.Вот ее начало: «Передовые газеты, содержимые на еврейские деньги и переполненные сотрудниками-евреями…» — так писал человек, которого в антисемиты зачислить не удастся, ибо это уже упомянутый крупнейший еврейский деятель — В. Е. Жаботинский, кстати, хорошо знавший положение в «передовых газетах», так как до 1903 года он был членом РСДРП и даже входил в состав ее Одесского комитета; в 1903 году он порвал с РСДРП. Но продолжим цитату из его статьи: «… до сих пор, несмотря на наши вопли, игнорируют еврейские нужды… Когда евреи массами кинулись творить русскую политику, мы предсказали им, что ничего доброго отсюда не выйдет ни для русской политики, ни для еврейства»114 (не исключено возражение, что Жаботинский был сионистом и не может считаться защитником интересов всех евреев. Но я привожу его высказывание не для присоединения к его убеждениям, а для того, чтобы выяснить истину; тот факт, что и «еврей-антисемит» Гурлянд, и еврей-сионист Жаботинский в разных целях, но согласно говорят об издаваемых на еврейские деньги революционных и либеральных газетах, весомо подтверждает правоту этого «диагноза»).Конечно, В. Е. Жаботинского заботила судьба еврейства, а не «русская политика», но, так или иначе, под последней из его процитированных фраз, без сомнения, с удовлетворением поставил бы свою подпись И.Я. Гурлянд, выступавший, вопреки утверждению «Еврейской энциклопедии» (как и другие виднейшие «черносотенцы»), не «против евреев», но против активнейшего участия евреев в Революции, которая — в чем Гурлянд был с полным основанием убежден — в конечном счете не принесет «ничего доброго» (по определению В. Е. Жаботинского) ни России, ни еврейству — несмотря даже на первоначальную после победы Революции эйфорию многих евреев. И если кому-то угодно называть И.Я. Гурлянда «антисемитом», следует быть логичным и зачислить в отъявленные антисемиты также и В. Е. Жаботинского…В уже упоминавшемся нынешнем очерке о И.Я. Гурлянде приводятся — опять-таки в качестве выражения его антисемитизма — следующие его суждения, относящиеся к 1912 году: «… годы смуты определили, что еврейская молодежь с головой окунулась в политические заговоры против исторических устоев Русского государства… натиски со стороны международных еврейских организации показали, что с еврейским вопросом связан вопрос о политическом и социальном перевороте в России».115Но и В. Е. Жаботинский почти одновременно, в 1911 году, писал о том же:"… под каким ужасом воспитывается наша молодежь. Мы уже видели таких, которые помешались на революции, на терроре, на экспроприациях…".116 И вообще, иронизирует Жаботинский, «все, в ком только было достаточно задору, все побежали на шумную площадь творить еврейскими руками русскую историю» (с. 48). Конечно, в отличие от И.Я. Гурлянда, он не беспокоился об «исторических устоях Русского государства»; его волновали «устои» еврейства. Но вот весьма выразительное противоречие: В. Е. Жаботинский, решительно возражавший против — по его определению — «несоразмерного» участия евреев в Революции, которая не даст им «ничего доброго», не считается антисемитом, а между тем И.Я. Гурлянд, говоривший о том же самом с точки зрения интересов России в целом (в том числе, конечно, и российских евреев, к коим принадлежал он сам!), клеймится как враг и предатель евреев, как патологический еврей-антисемит. И эта клевета печатается в «Вестнике еврейского университета в Москве» в 1993 году — когда, казалось бы, всем уже ясно, чем была Революция, против которой и, в частности, против непомерного еврейского участия в ней (а не против евреев!) боролся И.Я. Гурлянд.
* * *
В связи с этим стоит отметить один по-своему замечательный «вывод», к которому по всей вероятности, не вполне осознанно — пришел современный историк Владлен Сироткин (о нем уже шла речь выше), опубликовавший не так давно две «разоблачительные» статьи о «черносотенцах». Он клеймил их за «антисемитизм», но в какой-то момент словно бы «прозрел» и написал следующее: «Для идеологов черносотенства (тогда, как и сейчас) „евреи“ — категория не национальная, а политическая».117 Тем самым В. Сироткин по сути дела полностью снял с «черносотенцев» обвинение в антисемитизме — то есть именно в национальной ненависти, — хотя едва ли он ставил перед собой такую цель. Тем не менее Сироткин здесь же привел одно достаточно весомое «доказательство», сообщив, что «при „Союзе русского народа“ открыли филиал для тех самых гонимых евреев», и даже "власти зарегистрировали в Одессе устав общества евреев, молящихся Богу (разумеется, своему Богу. — В. К. ) за Царя" (с. 50).Это были, очевидно, люди, которые понимали или хотя бы предчувствовали, что революционный катаклизм не даст им счастья, — чего никак не понимали, например, в конечном счете уничтоженные созданным ими же строем Г. Е. Зиновьев или Л. Б. Каменев. В. Сироткин с явным одобрением писал об уже знакомом читателю моей книги А.Я. Аврехе, который до самой своей кончины в декабре 1988 года превозносил Революцию и проклинал «черносотенцев»: «…историк Арон Яковлевич Аврех (которого я лично знал), не считавший себя ни евреем, ни русским, а только марксистом-интернационалистом…»Существо этого типа людей точно и глубоко раскрыл выдающийся мыслитель Л. П. Карсавин (1882-1952, умер в ГУЛАГе), чьи труды, слава Богу, публикуются теперь в России. Владлену Сироткину — как и другим нынешним обличителям «черносотенства» — следовало бы внимательно изучить и прочно усвоить основные положения написанной еще в 1927 году — как бы к десятилетию победы Революции — работы Л. П. Карсавина «Россия и евреи».Он начал ее характернейшим замечанием: «Довольно затруднительно упомянуть в заглавии о евреях и не встретиться с обвинением в антисемитизме…».118 И, конечно, он «встретился» с таким обвинением, хотя в работе четко проведено разграничение трех слоев (или, как определяет сам Л.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73