А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Эмар Густав

Перст Божий


 

Здесь выложена электронная книга Перст Божий автора по имени Эмар Густав. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Эмар Густав - Перст Божий.

Размер архива с книгой Перст Божий равняется 246.41 KB

Перст Божий - Эмар Густав => скачать бесплатную электронную книгу



OCR Roland
«Следопыт; Перст Божий»: Терра; Москва; 1993
ISBN 5-85255-350-6
Густав Эмар
Перст Божий



ГЛАВА I. Как дон Бальтасар Турпид понимал дела
Дон Бальтасар Турпид медленно смаковал стакан прекрасного французского коньяка, настоящего старого fine champagne , и ногтем мизинца смахивал пепел со своей сигареты. — Вы говорили о вторичной неудаче, которую нам пришлось потерпеть, — заметил дон Мануэль после минутного молчания.
— Гм! Действительно, — небрежно ответил дон Бальтасар, — и даже очень важной неудаче: дон Фабиан Торрильяс де Торре Асула назначен министром юстиции.
— Друг дона Порфирио Сандоса?
— Он самый!
— Voto a Brios! — воскликнул дон Бальдомеро. — Только этого недоставало, чтобы совсем доконать нас! И эта идея…
— Какая?
— Да эта ссуда денег! Вы просто сумасшедший!
— Я? Ничуть не бывало!
— Но это, вероятно, была шутка, мой друг?
— Я не имею обыкновения шутить в делах, — ответил дон Бальтасар серьезно. — Раз мне предоставляется возможность устроить выгодную сделку, на то я ибанкир, чтобы не упустить ее.
— Это правда; но снабжать деньгами нашего смертельного врага!..
Дон Бальтасар пожал плечами и сделал презрительную гримасу.
— Вы ничего не понимаете в этих спекуляциях; я же в этом деле выигрываю двести, а может быть, и триста процентов! Надо быть дураком, чтобы не воспользоваться им.
— Но каким образом дон Порфирио, этот старый плут, обратился именно к вам?
— Разве вы забыли, что все, не исключая и дона Порфирио, считают меня вашим врагом?
— А теперь он, наверное, окончательно убедился в этом мнении, найдя в вас такую готовность услужить ему!
— Именно этого-то я и добивался и теперь торжествую: у нас установились с ним личные отношения.
— Однако, мой друг, вы нас всех морочите. Право, вы очень милы! — сказал дон Мануэль, нахмурив брови.
— Как вы любезны, — ответил дон Бальтасар, наклоняя голову с комической гримасой. — Дамы до сих пор повторяют мне иногда тот же комплимент!
— И что это за человек, черт побери! На него и рассердиться невозможно! — воскликнул дон Мануэль, стукнув кулаком по столу.
Все рассмеялись.
— Но, несчастный, — начал опять дон Мануэль, — вы вообразите, что ведь мы теперь все ставим на карту. Вся наша сила в нашем богатстве и нищете этих прощелыг. Им негде достать какую-нибудь тысячу пиастров, а вы настолько глупы, что даете им целых двести тысяч!
— Да я дал бы им вдвое больше, если бы они попросили меня!
— Но ведь это безумие! — вскричал дон Мануэль в ярости.
— Не волнуйтесь так, дон Мануэль, — вмешался в разговор дон Бальдомеро. — Я начинаю понимать комбинацию дона Бальтасара и вполне разделяю его мнение.
— Как, вы согласны с…
— С доном Бальтасаром? Безусловно!
— Пусть он объяснится! — резко произнес дон Корнелио Кебрантадор.
Дон Мануэль из осторожности вынужден был уступить своим сообщникам; затаив гнев, он внешне выглядел спокойным.
— В таком случае, — сказал он, — пусть объясняется; я просто теряю голову среди тех несообразностей, о которых этот черт говорит уже целый час, точно насмехаясь над нами.
— Никогда еще я не говорил более серьезно, чем в настоящую минуту, милый сеньор, — ответил дон Бальтасар, — и если бы вы не перебивали меня, то давно бы уже все поняли.
— Так говорите же, я не произнесу больше ни слова!
— Давно бы так. Прошу у вас только пять минут внимания. Надеюсь, что ваше терпение не истощится.
— Слушаю, но прошу вас, милый сеньор, быть на будущее немного терпеливее. Наше положение известно вам лучше, чем кому бы то ни было. Следовательно, мы с вами оба прекрасно сознаем, что, невзирая на обширный круг наших связей, на большую численность наших единомышленников и те высокие посты, которые многие из них занимают в обществе, в армии или торговле, наше господство не продлилось бы и полгода во всякой другой стране, менее эксцентричной, чем наша. Достаточно какой-нибудь случайности — все пойдет прахом, и мы погибли!
— Однако вот уже скоро двадцать лет, как положение дел остается тем же и наше могущество лишь возрастает с каждым днем! — с иронией сказал дон Мануэль.
— Потому что мы в Мексике, где все идет вразрез с логикой; явная бессмыслица здесь будет иметь успех. К тому же, до сих пор на нас никогда серьезно не нападали.
— Именно вследствие наших связей и массы наших сообщников, рассеянных не только по городам, но даже и по деревушкам.
Дон Бальтасар пожал плечами, заметно разволновавшись и гримасничая невозможным образом:
— Но вы просто дурак! — сказал он грубо.
— Что?! — выпрямился дон Мануэль.
— Да, вы дурак, и я сейчас докажу вам, что прав. Вы воображаете, что наши связи, установленные нами такой дорогой ценой, и наши союзники выгородят нас в минуту опасности?!
— А как же иначе! Для чего же мы и принимали их в свое товарищество?
— Это вы их принимали, но не мы. Восстановим факты, пожалуйста!
— Чего ради, не понимаю!
— Это важнее, чем вы полагаете, милый сеньор! Повторяю вам, только вы один устроили этот союз, но не мы. Большинство из нас, и я первый, противились вашему образу действий. Но вы настаивали на своем — и глупость была сделана. По справедливости, следовало бы оставить вас на произвол судьбы. Но если бы речь шла только о вас, я и не подумал бы изыскивать средства, чтобы выгораживать вас из того неприятного положения, в котором вы очутились. Но, к несчастью, вина одного из нас падает на всех остальных, и ваша погибель губит в то же время и всех нас; вот почему я и стараюсь не для вас, а для всего товарищества.
— Однако пока что вы ничего не объясняете, а только изводите нас. Одними оскорбительными заявлениями вы ничего не докажете!
— Потерпите, я начинаю. Во-первых, да будет вам известно, что все эти единомышленники сделаются нашими лютыми врагами, лишь только узнают о нашем падении; более того, они сами же донесут на нас, куда следует, чтобы вовремя оправдать самих себя.
— О-о! Вы преувеличиваете, сеньор!
— Вы так думаете? Ну, так знайте же, что они не дремлют и доносы на нас в полном ходу, в самой Мексике.
— Не может быть! — воскликнул дон Мануэль в ужасе.
— Я говорю вам сущую правду!
— Значит, все кончено, мы погибли!
— Не совсем еще; но это может случиться, если мы тотчас же не примем надлежащих мер.
— Что же нам делать! Valgame Dios! Что делать?
— А-а! Наконец-то вы поняли! Много же времени вам понадобилось для этого!
— Обвинения ваши теперь неуместны; нам некогда терять времени. Раз вы явились сюда, значит, у вас есть средства спасти нас.
— Очень может быть! — сказал банкир со зловещей усмешкой.
— Какое же это средство?
— Вы скоро узнаете, но сначала позвольте изложить вам план действия наших врагов, план в высшей степени гениальный, а потому и опасный для нас.
— Я не понимаю вас. Нашему союзу грозит опасность, и моя обязанность защитить его.
— Вот вы и ошибаетесь. Нападают не на союз, а лично на вас.
— На меня? По какому же поводу?
— Просто удивительно, милый дон Мануэль, как ваша память слабеет с каждым днем! Неужели вы забыли о своих старых грешках, как, например, о детях, вверенных вашей опеке, о наследстве, данном вам на хранение, и о некоторых статьях известного вам завещания? Да мало ли еще чего!
— Что же, я сумею вывернуться, не беспокойтесь.
— Верю вам; ну, а потом?
— Как, потом?
— Да раз выплывет это дело, то ваши враги употребят все средства, чтобы обеспечить себе успех. А разве вы не боитесь, что ваш знаменитый союз платеадос, представителем которого вы являетесь, дает вашим противникам немаловажные аргументы для улик против вас? Но наши враги не решились рисковать огромной суммой денег, необходимой для возбуждения процесса в Мексике, зная, кроме того, что у нас имеются приверженцы не только в министерствах, но даже среди приближенных самого президента? Таково было положение дел, когда пронунсиаменто все изменило, низвергнув наших друзей и заменив их врагами.
— Пронунсиаменто, которому они, конечно, содействовали.
— Изо всех сил; это был их единственный шанс на успех.
— Действительно!
— Очень рад, что вы согласны со мной. И лишь только новый образ правления вошел в силу, дон Порфирио Сандос, который, надо отдать ему справедливость, по своему недюжинному уму и неутомимой энергии является для нас опаснейшим врагом, начал с того, что провозгласил себя правителем Соноры; вы понимаете, для какой цели?
— Viva Dios! Ради того, конечно, чтобы взять силой то, чего он не мог добиться по праву.
— Не будем говорить о праве, раз мы сами не признаем его, хотя в ваших словах есть доля правды: владение стоит титула в штате, столь отдаленном от центра.
— В особенности, когда имеешь власть губернатора этого штата, — заметил дон Бальдомеро, — и можешь распоряжаться войском и судами.
— Совершенно верно, — возразил дон Бальтасар, гримасничая, — но чтобы достичь столь блестящего результата, то есть чтобы отомстить сеньору дону Мануэлю и уничтожить грозный союз платеадос, нужно немало денег.
— А у дона Порфирио их совсем не было! — воскликнул дон Мануэль, потирая руки.
— Никому не известно наверняка, что есть у дона Порфирио и чего у него нет. Этот хитрый индеец всегда себе на уме: у него ничего не выведаешь; достоверно лишь то, что вот уже несколько лет как он слывет за вконец разорившегося человека. Одним словом, он решился заложить свои мексиканские поместья, единственные, которые у него остались, а также и свою асиенду дель-Пальмар. Я следил за ним не переставая и подал ему мысль обратиться ко мне, чем он и воспользовался; я изъявил готовность выручить его и сделал вид, что рад случаю сыграть с вами злую шутку, так как все убеждены, что я ваш враг. Но вместо шестидесяти тысяч, которые ему хотелось получить за дель-Пальмар, я предложил ему двести, но не в виде займа, а как плату за его владения, которые таким образом переходят в мою собственность. Дон Порфирио согласился не сразу, но я настаивал, и он уступил на следующих условиях: асиенда дель-Пальмар и мексиканский дворец заложены в мои руки; если через два месяца, считая со дня подписания акта, дон Порфирио не заплатит мне целиком всей суммы, а также процентов — в общей сложности двухсот тридцати тысяч пиастров, — то все его владения окончательно перейдут в мои руки.
— О-о! Но…
— Я еще не кончил; слушайте дальше!
— Посмотрим, посмотрим!
— При недостатке же денег дон Порфирио может расквитаться со мной, возвратив мне известное вам завещание и письменно обязуясь в будущем отказаться от всяких преследований по этому делу дона Мануэля де Линареса и вообще от всех нападок на него прямым или иным способом, по какой бы то ни было причине.
— Вы мастерски провели это дело! — в восторге воскликнул дон Бальдомеро.
— Дело сделано прекрасно, — проговорил дон Бенито де Касональ.
— Да, действительно, вы хорошо придумали! — сказал дон Корнелио Кебрантадор.
— Договор подписан? — спросил дон Кристобаль Паломбо.
— Пять дней тому назад! — отвечал дон Бальтасар со своей гримасой, на этот раз ужаснее обыкновенного.
Дон Мануэль с неописуемым удивлением смотрел на своих друзей.
— Все, что мне ясно из этого дела, — проговорил он наконец, — это то, что у нашего врага не было ни одного реала, а теперь…
— Он от этого решительно ничего не выиграл! — прервал дон Бальдомеро сердитым голосом.
— То есть, как же это? Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что случилось именно то, что я предвидел. Сначала ему пришлось отделаться от неотложных долгов; затем, чтобы придать своему положению известный блеск, ему понадобилось обзавестись экипажами и прочее. Шестьдесят тысяч пиастров у него исчезли в один миг. Затем, необходимо было нанести визиты членам правления, чтобы заручиться их позволением действовать по своему усмотрению, с полной безопасностью. Таким образом, в данную минуту в кассе сеньора дона Порфирио Сандоса, губернатора Соноры, не найдется и сорока тысяч пиастров.
— А-а! И больше никаких ресурсов! — воскликнул дон Мануэль. — В самом деле, милейший сеньор, вы все устроили просто прекрасно. Примите мои извинения; право, вы оказались очень ловким человеком.
— Благодарю, сеньор, но это еще не все! — сказал дон Бальтасар.
— Что же еще?
— Вы предоставили мне полную свободу действий?
— Да.
— В таком случае, я вполне воспользовался ею.
— Каким образом?
— Новый министр финансов, зайдя ко мне, стал жаловаться на плачевное состояние казны и крайнюю необходимость для правительства иметь деньги на текущем счету. Тогда я ответил ему, что несколько месяцев тому назад в Соноре появился негодяй, который своими происками причиняет огромный вред жителям этой страны, стращая их угрозами и так далее, что этот субъект, прозывающийся доном Торрибио де Ньебласом, вовсе даже не мексиканец, что это мой враг, ограбивший две мои асиенды, и что я рад был бы избавиться от него как можно скорее. Потом я так повел дело, предложив министру восемьдесят тысяч пиастров без процентов, что тот пожал мне руку, сказав, что мое заявление правильно и что он обратит на него должное внимание. Ну, что вы об этом думаете?
— Я в восторге от ваших действий; вы ловко отразили удар, который нам собирались нанести.
— Ив довершение всего у меня в портфеле имеется бумага, подписанная президентом республики и министром внутренних дел, уполномачивающая меня арестовать дона Торрибио де Ньебласа и дающая право употребить силу в случае нападения.
— Это полномочие у вас?
— Вот оно, — сказал банкир, вынимая бумагу из портфеля и передовая ее дону Мануэлю.
Последний поспешно схватил ее и быстро пробежал глазами.
— Эге, да вам выдали настоящий карт-бланш! — радостно воскликнул он.
— Почти что так! — ответил дон Бальтасар с видимым спокойствием.
— Не почти что, а точно, взгляните сами!
— Ну, положим, что точно! Я спорить с вами не буду. Значит, вы теперь довольны?
— Я восхищен, так будет вернее; не знаю, как и благодарить вас! Немало же вам пришлось похлопотать!
— Хлопоты-то что, главное — наш успех!
— Успех нам обеспечен!
— Вы думаете?
— А как же, ведь факты налицо… Вам эта бумага обошлась, вероятно, очень дорого?
— Нет, не особенно, тысяч в двадцать пиастров, не больше.
— Да это, в сущности, пустяки!
— И я того же мнения. Но, — прибавил он с гримасой, наподобие обезьяньей, как если бы та проглотила неспелый фрукт, — в уголке моего портфеля есть другая бумага, которая стоила мне несколько дороже.
— Как, еще бумага?! Да вы начинены ими, что ли? — рассмеялся дон Мануэль.
— Эге! Знаете, человеческая природа ненасытна, и я не мог устоять перед последними расходами.
— Какими расходами?
— За бумагу, о которой я сейчас говорил.
— Прекрасно; и вы говорите, что она стоила дорого?
— Страшно дорого, сеньор, но я не раскаиваюсь.
— Сколько же вы заплатили за нее?
— Увы! Целых девяносто тысяч пиастров.
— Caray! Это действительно дорого.
— Вот вы уж и осуждаете меня!
— Я? Нисколько! — с живостью воскликнул дон Мануэль. — Если бы вы истратили вчетверо больше, и то я нашел бы, что вы отлично сделали. Разве я не убежден в вашей преданности товариществу и дружбе ко мне? К тому же, вам предоставлен карт-бланш, которым вы можете пользоваться, пока вам это нравится.
— В таком случае, сеньор, я не хочу больше играть с вами, как кошка с мышью, — сказал банкир, вытаскивая из портфеля бумагу. — Вот что я вам припас напоследок. Надеюсь, что, прочитав содержимое этого рескрипта, вы не будете сожалеть о девяноста тысячах пиастров.
Дон Мануэль дрожащими руками развернул бумагу и пробежал ее глазами.
— Voto a Brios! — вскричал он с жаром. — Это невозможно!
— Что невозможно, дорогой сеньор? — спросил дон Бальтасар с гримасой.
— Как? Я назначен алькальд-майором Уреса!
— Столицы штата Соноры, если я не ошибаюсь.
— Ваша правда; но вы же просто гений, mil Rayos!
— Вы понимаете, дорогой сеньор, что мы не могли спокойно ждать того удара, который нам готовил дон Порфирио Сандос; он — губернатор Соноры, а вы — алькальд-майор Уреса. Он располагает войсками, а вы — судом и расправой. Что вы на это скажете?
— Наше дело выиграно!
— Я того же мнения; только, если позволите, я вам дам совет.
— Говорите, говорите! Все, что вы придумаете, превосходно!
— Извольте; после поступайте, как вам заблагорассудится. Дон Порфирио ничего не знает из того, что мной сделано и чего я добился для вас. Поддерживайте его в этом неведении как можно дольше, примите свои меры, не теряя времени, но так, чтобы все оставалось тайной. Дону Порфирио не устроиться раньше восьми-десяти дней; значит, вы можете действовать энергично, тем более, что теперь он не может напасть на вас.
— Я сам нападу на него.
— Напротив, берегитесь этого, вы можете испортить все дело. Ждите его атаки, а потом разом откройтесь и прижмите его. Это будет легко, так как все меры предосторожности будут приняты вами заблаговременно.
— Вы рассуждаете благоразумно.
— Пусть наш враг первым сбивается с пути, пусть он объявляет гражданскую войну, этим он навлечет на себя вину, так как нарушит порядок, который вы поддерживаете.
— Этот план превосходен! — воскликнул дон Бальдомеро. — Я охотно присоединяюсь к нему.
— Но мы должны сохранить все в тайне и действовать с большой осторожностью, — заметил дон Бальтасар, — только так мы и можем добиться успеха.
— Благодарю за совет, сеньор, я в точности исполню его, — сказал дон Мануэль, от души пожимая ему руку.
— Дело предстоит трудное, — сказал дон Бальтасар. — Когда поймают ягуара, он защищается до тех пор, пока не издохнет.
— Ну, мы поступим с нашими врагами, как с ягуарами на облаве.
— Но врагам рисковать нечем, они не постоят ни перед чем, значит, мы должны ожидать с их стороны всего, чего угодно.
— Да, да, эта последняя схватка будет ужасной; но лучше покончить со всем разом.
— Что вы думаете делать? — спросил дон Бальдомеро.
— Я уже сказал вам, что намерен последовать совету дона Бальтасара и не терять ни минуты, так как наше спасение заключается в этом. Но для спокойствия нам необходимо разделить обязанности.
— Я, — сказал дон Бальтасар, — тут бесполезен как банкир. А вот в Мексике мои услуги могут вам пригодиться, там я буду следить за нашими врагами, предотвращать измены и доносы на нас.
— Совершенно верно. Когда вы хотите ехать?
— С рассветом.
— Прекрасно! А вы, дон Бальдомеро?
— Дон Корнелио, дон Кристобаль и я — мы будем подбодрять наших друзей и вербовать всех пиратов и бродяг.
— Хорошо. Далее, дон Бенито де Касональ и я отправимся после вас в Урее, где наше присутствие необходимо. Итак, завтра рано утром, или, вернее, через несколько часов, так как теперь уже четыре часа утра, каждый из нас поедет в свою сторону.
— Э-э! — вскричал дон Бальтасар. — Ведь я не лесной бродяга, дорогой сеньор!
— Не беспокойтесь об этом, милейший дон Бальтасар! Я дам вам, мой друг, конвой, который будет сопровождать вас и покинет лишь тогда, когда вы будете в полной безопасности.
— Ну, слава Богу, надеюсь, что не попадусь в какую-нибудь западню.
— Вы приедете целы и невредимы, будьте спокойны. В Мексике знают о вашем путешествии?
— Знают, что меня там нет и думают, что я в Веракрусе, отлучился по делам.
— Отлично. Это даже лучше, чтобы не знали, с какой стороны вы явитесь. Теперь, — добавил банкир, вставая, — постарайтесь соснуть часика два-три, желаю вам приятного сна!
— Еще одну секунду! — сказал дон Бальдомеро. — Мы забыли о главном.
— О чем именно?
— Мы не решили, где соберемся опять.
— Правда, правда, я совсем теряю голову. Ну, так…
— Позвольте, — прервал дон Бальдомеро, — в четырех-пяти милях от Тубака у меня есть асиенда, та самая, которую вы мне продали, дон Мануэль.
— Монте-Негро?
— Она самая! Место это очень удобное. Если вы не придумаете ничего лучшего, то, по-моему, там нам безопаснее всего встретиться: во-первых, мы будем у себя, а во-вторых, мы сможем контролировать все пути, ведущие в Сонору.
— Да, это место выбрано удачно и всем нам прекрасно известно; к тому же, в крайнем случае, там нам будет удобнее всего защищаться.
— Итак, значит, решено? — спросил дон Бальдомеро.
— Решено! — ответили в один голос все присутствующие. После этого, расставшись друг с другом, все разошлись по своим покоям, приготовленным заранее.
Не успели за предводителями платеадос закрыться двери, как послышался слабый шум, после которого открылась часть стены, легко повернувшись вокруг себя, и в образовавшемся проеме показалась человеческая фигура.
Это был дон Торрибио де Ньеблас.
Он обвел комнату испытующим взглядом.
— Прекрасно, — пробормотал он со странной улыбкой, — я тоже буду присутствовать на этом собрании! До скорого свидания, господа; вы тут держали совет не одни!
Он отступил назад, исчез в отверстии, и стена приняла свое обычное положение, так что самый опытный глаз не мог бы открыть этого секретного прохода.
ГЛАВА II. В которой искатели следов принимаются за дело
Мы уже рассказывали о том, что, расставшись с двумя охотниками, Матадиесом и Редбладом, дон Торрибио де Ньеблас сел у громадной лиственницы и, опустив голову на грудь, глубоко задумался над трудной задачей, которую он поставил перед собой, и о средствах ее выполнения.
Прошел целый час, как он был погружен в свои думы. Вдруг раздался крик черноголового орла, повторившийся два раза. Молодой человек сразу поднял голову.
Поднявшись на ноги, он осмотрелся кругом и испустил крик ястреба.
Тотчас же после этого в кустах послышался шум; ветки раздвинулись, на лужайку, точно испуганная лань, прыгнул молодой человек. Это был Пепе Ортис.
Дон Торрибио улыбнулся:
— Вот и ты, брат. Наконец-то! Я ожидал тебя раньше. Добро пожаловать!
— Я опоздал, твоя правда, брат, но не жалей об этом, время не пропало даром.
— Сомневаюсь! Однако, разве есть новости?
— Еще бы, но предупреждаю тебя, я тут ни при чем, все только чистая случайность.
— Объясняйся же скорей, ты знаешь, как нам дорого время!
— Поговорим дорогой. Тут нам бояться нечего, ведь эти места прокляты — даже животные убегают отсюда.
— Твоя правда, я никогда не встречал более пустынного места.
Обменявшись несколькими словами, молодые люди углубились в чащу в направлении, противоположном тому, которому следовал Матадиес и его друг, Редблад.
— Говори, теперь я тебя слушаю! — сказал дон Торрибио.
— Нет, сначала говори ты; скажи, что ты видел?
— Почти что ничего. Мы имеем дело с людьми очень ловкими; они пытались в течение нескольких часов водить нас за нос, но добились только того, что я понял, что с этой стороны невозможно добраться до асиенды.
— Что же ты думаешь?
— Думаю, что настоящие тропинки, ведущие к асиенде, не на этой стороне, а, по всей вероятности, с противоположного косогора.
— Нам бы только добраться туда.
— Доберемся, не беспокойся.
— У тебя есть слепки?
— Да они мне вовсе не нужны, а у тебя?
— Есть несколько; мы их потом сравним.
— Ну, теперь очередь за тобой.
— Ладно. После того, как мы с тобой расстались, я по обыкновению отправился на свидание. Лукас Мендес уже давно поджидал меня, надеясь, что ты явишься со мной, так как ему нужно видеть тебя.
— Ты объяснил ему, почему я не мог быть?
— Конечно… Но это просто удивительно, брат, — прервал он самого себя, — до какой степени Лукас Мендес изменился после того, как мы с ним расстались!
— Ба-а! Да ты никак сошел с ума; по-моему, он все тот же.
— Ты просто не обращал на него внимания, иначе и сам заметил бы — это просто бросается в глаза.
— Что бросается в глаза?
— Да перемена, произошедшая в нем! Уверяю тебя, это совсем другой человек. Он точно помолодел на десять лет. Лицо его похудело и приняло выражение непоколебимой решимости, которой я раньше не замечал в нем; когда он воодушевляется, глаза его начинают блестеть; вся его фигура как-то выпрямилась; даже голос сделался более уверенным. Одним словом, это совсем другой человек.
— Да ну, ты начинаешь завираться! — сказал дон Торрибио, пожав плечами.
— Вовсе нет, я тебе говорю истинную правду!
— Пусть будет по-твоему, переменился, так переменился, для нас это теперь не играет роли; говори о деле.
— Не теряй терпения, я начинаю. Дон Мануэль убежден более, чем когда-либо, в разорении дона Порфирио; он еще ничего не знает о пронунсиаменто и о назначении дона Порфирио губернатором Соноры и Аризоны; он в полной неизвестности относительно наших действий. Но в последние дни он пребывает в большом волнении; каждую минуту он ждет важных известий. Как только они будут получены, на асиенде дель-Энганьо состоится собрание главных предводителей платеадос.
— О-о! Это драгоценные сведения.
— Не правда ли?
— И это все?
— Нет, погоди: несколько дней тому назад на асиенде поселился некий дон Бенито де Касональ. Он очень дружен с доном Мануэлем и, говорят, ухаживает за доньей Сантой.
— Что? — воскликнул дон Торрибио, вздрогнув.
— Я говорю то, что слышал, брат!
— Продолжай, говори, я готов все выслушать!
— Этот Касональ в большом фаворе у дона Мануэля, который хотел бы выдать за него донью Санту. А она ненавидит его, запирается у себя и отказывается от свидания с ним.
— Милая Санта! — проговорил молодой человек с облегчением. — А каков из себя этот Касональ?
— Молод, лет двадцати семи—двадцати восьми, красивый малый, фат, беспечный, алькальд-майор Уреса и один из главных союзников платеадос.
— Нам таких нечего бояться! Продолжай.
— Мне осталось добавить всего несколько слов, смысл которых для меня абсолютно не понятен.
— Но все-таки скажи их.
— Изволь: «Дон Торрибио должен всегда держаться востока, остерегаться друидических памятников и помнить, что левая сторона самая благоприятная, так как находится со стороны сердца». Это для меня загадка.
— Да, и очень темная; но я надеюсь, что со временем она выяснится и мы все поймем.
— Что касается меня, я отказываюсь понимать!
— Как знаешь… Лукас Мендес больше ничего не сказал?
— Нет, ничего, если не считать того, что если ты последуешь его указаниям, то вы скоро увидитесь.
— Теперь я начинаю кое-что понимать.
— Ты думаешь отгадать смысл всего этого?
— Может быть; мне кажется, что я вижу свет.
— Очень рад за тебя. Я же нахожусь в тупике.
— Вероятно, наши исследования должны начаться с востока.
— Caray! Это удивительно!
— Что?
— Да твои слова.
— Почему?
— Потому что это касается моего второго приключения.
— Кстати, ты ведь мне еще не рассказал о том, что делал после того, как расстался с Лукасом Мендесом?
— Я только что хотел начать рассказ.
— Ну говори, я слушаю.
— Ночь уже наступила, мне предстоял длинный путь, но раньше нужно было найти брод в речке, чтобы перейти ее. Я долго шел пешком и очень устал. Так как я не рассчитывал встретить тебя раньше сегодняшнего утра, то мне нечего было торопиться. Найдя развесистое дерево, я решил расположиться на нем на ночь. Я не стал зажигать огонь, боясь обратить на себя внимание какого-нибудь бродяги, шатающегося по окрестностям. Ты знаешь, в пампасах мы зачастую спим на деревьях, это же дерево оказалось вполне удобным для меня. Я живо вскарабкался не него и расположился в густых ветвях, потом, порывшись в ягдташе, с удовольствием поужинал при лунном свете. Единственное, чего мне недоставало, это папироски, — точно предчувствие предостерегало меня от курения. Закусив, я привязал себя ремнем к толстой ветке, чтобы не упасть, приготовился ко сну, пожелал себе спокойной ночи и закрыл глаза.
Ночь была дивная; над пустыней царило торжественное молчание, луна ярко светила сквозь ветви деревьев, воздух благоухал. Я стал засыпать, и приятные грезы уже проносились передо мной. Вдруг я вздрогнул и открыл глаза: мне послышался точно отдаленный гром, который становился все отчетливее. Наконец шум сделался настолько ясным, что я понял: это было не что иное, как мчавшиеся во всю прыть лошади. Я был счастлив, что выбрал себе это местечко, откуда меня не могли видеть, а я мог свободно наблюдать за всем. Долго ждать мне не пришлось; вскоре показалось от десяти до двенадцати всадников. Вместо того, чтобы продолжать свою бешеную скачку, они вдруг остановились как раз там, где я раньше намеревался отдохнуть. Сойдя с лошадей, они привязали их, накормили, затем разожгли два костра и поужинали с большим аппетитом, разговаривая между собой, но не настолько громко, чтобы я мог расслышать, что они говорили. До меня только изредка доносились некоторые слова, которые, признаться, заставили меня призадуматься.
— Что это были за люди? Краснокожие или охотники?
— Ни те ни другие, это были ранчерос, одетые очень богато: четверо из них сияли, как солнце, столько на них было серебра и золота; но это еще что! Надо было видеть их лошадей.
— Что же в них было такого особенного?
— Ничего, если не считать того, что кожа их сбруи совершенно затмевалась золотыми украшениями.
— Но в таком случае эти господа не кто другие, как платеадос; они, конечно, принадлежат к тому опасному обществу, которое я решил уничтожить.
— Я сам сначала подозревал то же самое, теперь же начинаю думать, что ты не прав: из нескольких их слов, которые я услышал, я понял, что речь шла о ложном следе и о том, чтобы ввести в обман шпионов, спрятавшихся, чтобы выследить их.
— Теперь я больше не сомневаюсь, это были мои молодцы!
— Какие молодцы?
— Говори дальше! — сказал дон Торрибио, радостно потирая руки. — Что было потом? Ведь не просидел же ты на дереве всю ночь, как ворона?
— Нет. Отдохнув до восхода солнца, всадники наконец сели на лошадей и удалились скорой рысью.
— Хм! Что же ты сделал тогда?
— То же, что сделал бы ты на моем месте: отправился вслед за ними.
— Прекрасно!
— Но я не много выиграл от этого.
— Что так?
— Да как же, ты пойми, ведь я шел пешком, а они ехали верхом; к тому же они ехали галопом, так что…
— Так что ты потерял их из виду.
— Почти что.
— Промахнулся же ты!
— Не сердись, я сделал невозможное: мне удалось проследить направление, в котором они удалились.
— И это чего-нибудь да стоит!
— Очевидно, они старались оставить после себя ложный след, всячески его сбивая, чтобы невозможно было ничего разобрать.

Перст Божий - Эмар Густав => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Перст Божий автора Эмар Густав дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Перст Божий у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Перст Божий своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Эмар Густав - Перст Божий.
Если после завершения чтения книги Перст Божий вы захотите почитать и другие книги Эмар Густав, тогда зайдите на страницу писателя Эмар Густав - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Перст Божий, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Эмар Густав, написавшего книгу Перст Божий, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Перст Божий; Эмар Густав, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
Despacho de abogados en Barcelona - Todo Top Top