А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Говори, Диана, отвечай мне, неужели ты согласилась бы на это?
— О! Никогда, никогда! — вскричала девушка вне себя. — Вас я люблю больше всего на свете!
— Хорошо, милое дитя; вот такой я хотела видеть тебя. Я рада, что мои слова нашли путь к твоему сердцу. Этот человек добр, он оказал нам большие услуги, мы крайне ему обязаны — но только и всего.
— Да… да… вы правы, мама! — шептала девушка со слезами на глазах.
— Ты должна видеть в нем только друга, брата, — продолжала мать с твердостью.
— Постараюсь… мама.
— Обещай мне это.
Девушка колебалась с минуту; вдруг она подняла голову и сказала твердо:
— Благодарю вас, мама; клянусь вам — не забыть его, это невозможно, но так тщательно скрывать свою любовь, что кроме вас о ней не будет подозревать никто!
— Приди в мои объятия, дорогое дитя! Ты все у меня понимаешь, ты добра и благородна.
Мать и дочь крепко обнялись. В дверях показался Джеймс.
— Хозяин возвращается, миссис, — сказал он, — но с ним много людей.
— Вытри глаза, Диана, пойдем посмотрим, кто к нам пожаловал, — сказала миссис Брайт и, наклонившись к уху дочери, шепнула: — Мы поговорим о нем, когда будем наедине.
— О, мама! — вскричала Диана в восторге. — Как вы добры и как я вас люблю!
Они вышли и взглянули в сторону равнины. Действительно, там были видны, еще на довольно значительном расстоянии, человек пять, впереди которых ехали Брайты, отец и сын.
— Что это значит? — с беспокойством воскликнула миссис Брайт.
— Скоро узнаем, мама. Не пугайтесь, они, кажется, едут так спокойно, что нет повода к опасению.
ГЛАВА XXII. Ивон
Граф и его товарищи, как мы уже говорили, приготовились к нападению индейцев. Оно оказалось ужасным.
С минуту происходила страшная схватка врукопашную, потом индейцы отступили, чтобы перевести дух и начать снова.
Десять трупов лежало у ног трех храбрецов, продолжавших стоять неподвижно и твердо, как гранитная глыба.
— Клянусь Богом! — вскричал граф, тыльной стороной правой руки отирая со лба крупные капли пота, смешанного с кровью. — Клянусь Богом, это славный бой!
— Да, славный, — беспечно отозвался Меткая Пуля, — однако бой на смерть!
— Не беда, когда смерть хорошая.
— Гм! Я не разделяю вашего мнения; пока остается возможность спастись, надо ею воспользоваться.
— Но возможности-то нет.
— Как знать! Предоставьте это мне.
— Очень охотно, но, признаюсь, я нахожу этот бой восхитительным.
— Действительно, он очень приятен, но будет еще приятнее, если впоследствии мы сможем рассказывать о нем.
— Вы правы, черт побери! Об этом я как-то не подумал.
— Зато я подумал.
Канадец наклонился к Ивону и шепнул ему пару слов на ухо.
— Хорошо, — ответил бретонец, — только бы мне не струсить.
— С Богом! — сказал охотник, улыбаясь. — Вы сделаете, что можете, не так ли?
— Так.
— Держите ухо востро, друзья мои! — вскричал граф. — Неприятель!
Действительно, индейцы опять готовились к нападению.
Серый Медведь и Белый Бизон хотели во что бы то ни стало овладеть графом — не только живым, но и без единой царапины; они запретили своим воинам прибегать к огнестрельному оружию и велели им только отражать удары.
Во время минутной передышки, которую нападающие дали белым, подбежали остальные индейцы, чтобы принять участие в бою. Охотников окружили по крайней мере человек сорок.
Только отчаянный смельчак или безумец мог противиться такой массе неприятеля. Однако трое белых, по-видимому, не думали просить пощады.
В то мгновение, когда Серый Медведь был готов дать сигнал ко вторичному нападению, Белый Бизон, до тех пор остававшийся в стороне, погруженный в мрачную задумчивость, вдруг остановил его.
— Подожди минуту, — сказал он.
— Для чего? — спросил вождь.
— Дай мне попытаться еще раз; быть может, они поймут, что сопротивление бессмысленно, и согласятся на наши условия.
— Сомневаюсь, — пробормотал Серый Медведь, качая головой, — они, кажется, твердо решили бороться до конца.
— Все лучше, если я испробую последнее средство, ведь ты знаешь, как важно для успеха наших планов овладеть этим человеком.
— К несчастью, он легко может дать себя убить.
— Этого-то я и хочу избежать.
— Поступайте как знаете, но я уверен, что все напрасно.
— Стоит попытаться.
Белый Бизон сделал несколько шагов вперед и таким образом очутился в пяти-шести метрах от графа. Тут он остановился.
— Что вам надо? — спросил молодой человек. — Если бы я случайно не вспомнил, что вы француз, я уже всадил бы вам пулю в грудь.
— Так стреляйте! Что вас удерживает? — грустно возразил изгнанник. — Не думаете ли вы, что я боюсь смерти?
— Довольно речей, отойдите — или я выстрелю в вас. Граф прицелился.
— Я хочу сказать вам одно слово.
— Говорите скорее и уходите.
— Если вы сдадитесь, то вам и вашим товарищам будет дарована жизнь.
Граф захохотал.
— Полноте! — воскликнул он, пожимая плечами. — За дураков вы нас держите, что ли? Мы были в гостях у ваших товарищей, они бесстыдно нарушили закон гостеприимства по отношению к нам.
— Это ваше последнее слово?
— Последнее, черт побери! Неужели вы так долго жили среди индейцев, что забыли французов? Мы скорее умрем, чем сделаем подлость!
— Пусть ваша кровь падет на вашу голову.
— Пусть будет так, гнусный перебежчик, сражающийся с дикарями против братьев по крови!
Это жестокая обида поразила старика прямо в сердце. Он бросил на молодого человека страшный взгляд, побледнел как смерть и отошел, шатаясь, точно пьяный, бормоча вполголоса:
— О! Эти дворяне! Ехиднино отродье!
— Ну что? — спросил его Серый Медведь.
— Отказался наотрез, — ответил старик коротко.
— Я был в этом уверен… Теперь наша очередь.
Приложив к губам длинный свисток из человеческой голени, он извлек из него резкий и продолжительный звук, на который индейцы ответили страшным воем, ринувшись, как легион демонов, на трех человек, которые встретили их, не отступив ни на шаг.
Бой завязался ужаснее, отчаяннее прежнего. Белые схватили свои винтовки за дуло и оборонялись ими, как дубинами.
Ивон совершал чудеса храбрости, поднимая и опуская приклад своей винтовки с равномерностью маятника; при каждом его ударе валился человек, и он бормотал про себя:
— Уф! Еще один! Святая Дева! Боюсь, сейчас на меня нападет трусость!
Между тем цепь вокруг них все суживалась, упавшие индейцы сменялись другими, которых в свою очередь толкали вперед вновь прибывающие.
Охотники устали, их руки уже не опускались с такой же силой, удары не имели прежней меткости, кровь ударяла им в голову, глаза налились кровью, в ушах шумело.
— Мы погибли!.. — прошептал граф.
— Не унывайте! — рявкнул Меткая Пуля, размозжив голову очередному индейцу.
— Мне изменяет не бодрость духа, нет, но силы, — ответил молодой человек задыхающимся голосом.
— Вперед! Вперед! — все повторял Серый Медведь, как демон носясь вокруг трех осажденных.
— Пора, Ивон! — крикнул Меткая Пуля.
— Прощайте! — вскричал бретонец и, размахивая над своей головой грозной палицей, ринулся в самую толпу индейцев.
— Идите за мной, граф, — продолжал Меткая Пуля.
— С Богом! Идемте! — ответил тот.
Они исполнили вдвоем маневр, на который отважился бретонец с противоположной стороны.
Трус Ивон в эту минуту, по-видимому, совсем забыл, что струсит, как он выражался; у него словно выросло сто рук, чтобы валить бесчисленных противников, то и дело возникавших на его пути, и прокладывать себе между ними широкий проход. На счастье бретонца большая часть воинов ударилась в погоню за более важной дичью, то есть за графом и канадцем, которые в свою очередь удваивали усилия, и так уже исполинские.
Все отбиваясь, Ивон достиг кромки леса шагах в трех или четырех от места, где были привязаны три их лошади.
Вероятно, этого-то бретонец и добивался. Как только он увидел себя на одной линии с лошадьми, то вместо продвижения вперед он стал отступать шаг за шагом, чтобы добраться до них.
Он не переставал отбиваться с той холодной решимостью, которая отличает бретонцев и делает их опасными противниками.
Внезапно, сочтя себя находящимся довольно близко к желаемой цели, бретонец нанес последний удар ближайшему индейцу, который отлетел на десять шагов с размозженным черепом, с разбега громадным прыжком вскочил на лошадь графа, стоявшую к нему ближе других, дернул поводья, отвязал их от камня, на который они были наброшены, вонзил шпоры в бока благородного животного и умчался как стрела, опрокинув по пути двух индейцев, которые смело бросились ему наперерез.
— Ура! Спасены, спасены! — крикнул он громовым голосом и скрылся в лесу, куда черноногие не посмели за ним последовать.
Краснокожие остолбенели от такой ловкой выходки и удивительного бегства.
Крик Ивона, вероятно, был сигналом, условленным с Меткой Пулей; едва охотник услышал его, как быстрым движением остановил руку графа, который замахнулся, чтобы нанести удар.
— Что вы делаете, черт побери! — вскричал тот, оборачиваясь с гневом.
— Спасаю вас, — холодно ответил канадец. — Бросьте оружие… Мы сдаемся! — крикнул он.
— Вы мне объясните ваше поведение, надеюсь? — вспылил граф.
— Будьте спокойны, вы сами одобрите меня.
— Ну хорошо, пусть будет по-вашему.
С этими словами граф опустил винтовку.
Индейцы, которых героический отпор охотников заставлял держаться на расстоянии, мгновенно кинулись на них, как только увидели, что белые безоружны.
Серый Медведь и Белый Бизон поспешили к месту всеобщей свалки.
Двое белых уже лежали на песке. Вождь вмешался.
— Вы мой пленник, граф, — сказал он, — и вы также, Меткая Пуля.
Граф презрительно пожал плечами.
— Посчитайте, чего вам стоит победа, — возразил охотник, указывая с насмешливой улыбкой на бесчисленные труппы, которыми была усеяна равнина.
Индеец сделал вид, будто не слышит его.
— Дайте честное слово, что не уйдете, господа, — сказал Белый Бизон, — и вас сейчас же развяжут и вернут вам оружие.
— Вероятно, это очередная ловушка, которую вы расставляете нам, — ответил граф надменно.
— Ба-а! — заметил Меткая Пуля, значительно взглянув на товарища. — Дадим слово на двадцать четыре часа, а там увидим.
— Слышите, господа, — сказал граф, — этот охотник и я, мы даем слово на двадцать четыре часа. Согласны вы на это? Само собой, что по истечении этого срока мы вольны взять наше слово назад.
— Или дать его снова, — добавил канадец с улыбкой. — Чем мы рискуем, давая его?
Два вождя тихо посовещались между собой.
— Мы согласны, — сказал наконец Серый Медведь.
По его знаку мигом перерезали веревки, которыми были связаны пленники. Они встали на ноги.
— Гм! Приятно владеть своими членами, — сказал Меткая Пуля, потягиваясь с наслаждением. — Ба! Я знал, что и на этот раз они меня не убьют.
— Вот ваше оружие и лошади, господа, — сказал вождь.
— Позвольте, — заметил граф, хладнокровно вынимая из кармана часы, — теперь половина восьмого; до половины восьмого же завтрашнего дня мы связаны честным словом.
— Очень хорошо, — ответил Белый Бизон с легким поклоном.
— А теперь вы куда нас уведете? — спросил охотник, посмеиваясь.
— В селение.
— Спасибо!
Они сели на лошадей и последовали за индейцами, которые только их и ждали, чтобы отправиться в обратный путь. Спустя десять минут равнина, где произошло столько событий в течение дня, погрузилась в мир и безмолвие.
Мы предоставим графу и охотнику вернуться под усиленным конвоем в селение краснокожих и поспешим по следам бретонца.
После своего бегства с поля битвы Ивон пустил лошадь во весь опор прямо, куда глаза глядят, чтобы не терять драгоценное время на розыски дороги — для него хороши были все, лишь бы ускакать как можно дальше от противников, из рук которых он так счастливо вырвался.
Однако, промчавшись около часа по лесу, он мало-помалу стал сдерживать лошадь, успокоенный безмолвием, которое царило вокруг.
Пора было дать бедному животному перевести дух — оно уже изнемогало вследствие неимоверных усилий, которых от него требовали.
Бретонец воспользовался этой минутной передышкой, чтобы осмотреть и перезарядить свое оружие.
— Я не храбр, — шептал он про себя, — но — ей-Богу! — первому негодяю, который попытается стать мне поперек дороги, как говорит мой бедный хозяин, я всажу пулю в лоб! Это так же верно, как и то, что мое имя Ивон.
И это было истиной, мы в том порука. Проехав еще несколько шагов, бретонец осмотрелся, остановил лошадь и сошел с нее.
— К чему ехать дальше? — продолжал он рассуждать сам с собой. — Лошади надо отдохнуть, да и сам-то я не прочь слегка поразмяться. Разве не все равно, где остановиться?
С этими словами он расседлал животное, чемоданчик своего хозяина положил у подножия дерева и принялся разводить огонь.
— Как быстро темнеет в этом проклятом краю! — пробормотал он. — Чуть больше восьми часов, а уже не видать ни зги.
Разговаривая таким образом сам с собой, Ивон собрал довольно большое количество хвороста, после чего вернулся к тому месту, которое избрал себе для ночлега, сложил сухие ветки в кучу, поджег и, встав на колени, стал раздувать огонь изо всех сил.
Через минуту он поднял голову, чтобы перевести дух, но вдруг страшно вскрикнул и чуть не упал навзничь.
В трех шагах по ту сторону костра он увидел двух субъектов, которые молча его рассматривали.
После первой минуты изумления бретонец вскочил на ноги и взвел курки пистолетов.
— Тьфу пропасть! — вскричал он. — Как вы меня напугали! Все равно, посмотрим, кто кого одолеет!
— Успокойтесь, брат мой, — ответил нежный голос на плохом английском языке, — мы не хотим ему зла.
В качестве бретонца Ивон коверкал английский язык почти также бегло, как говорил по-французски. Услыхав эту речь, он наклонился вперед и стал всматриваться.
— О! — воскликнул он. — Индианка.
— Да, я, — ответила Цвет Лианы, подходя ближе.
Ее товарищ последовал за ней; бретонец узнал в нем Красного Волка.
— Добро пожаловать к моему скудному становью, — сказал Ивон.
— Благодарю, — произнесла девушка.
— Как вы попали сюда?
— А вы как? — ответила она вопросом на вопрос.
— О! Что касается меня, — сказал он, качая головой, — то это грустная история.
— Что хочет сказать мой брат? — вмешался Красный Волк.
Ладно, ладно, это не ваше дело, а мое, — возразил бретонец. — Скажите мне сперва, что вас-то привело сюда, а там я посмотрю, могу ли доверить вам то, что случилось с моим хозяином и со мной.
— Мой брат осторожен, — ответила Цвет Лианы, — он прав, осторожность нужна в прериях.
— Гм! Желал бы я, чтобы мой хозяин вас слышал, быть может, он не был бы тогда в том положении, в каком находится теперь.
Цвет Лианы вздрогнула.
— О-о-а! Не случилось ли с ним беды? — воскликнула девушка прерывающимся голосом.
Ивон посмотрел на нее.
— Вы за него переживаете?
— Он храбр! — вскричала индианка с жаром. — Сегодня утром он убил кугуара, который угрожал жизни Цвета Лианы. У нее есть сердце, оно помнит, — прибавила девушка с чувством.
— Это правда, это сущая правда, молодая девушка, он спас вам жизнь… но все равно, сперва расскажите, какими судьбами мы встретились здесь в чаще леса.
— Слушайте же, раз непременно хотите знать. Бретонец утвердительно наклонил голову. Ко всем своим выдающимся качествам Ивон присоединил упрямство андалусского лошака. Когда этот достопочтенный субъект вобьет что-нибудь себе в голову, ничто не может заставить его отступить. Впрочем, следует отдать ему справедливость, что в настоящем случае он имел весьма основательные причины не доверять индейцам.
— После того, как Стеклянный Глаз храбро убил кугуара, — продолжала Цвет Лианы взволнованным голосом, — великий вождь Серый Медведь разгневался на свою дочь и велел ей возвращаться в селение в сопровождении Красного Волка.
— Все знаю, — перебил Ивон, — я был при этом, потому-то и нахожу странным, что вы здесь, когда должны бы ехать по дороге в селение.
Индианка обворожительно надула губки по своему обыкновению.
— Бледнолицый любопытен, как старая баба, — сказала она с досадой, — зачем ему знать тайны Цвета Лианы? В ее сердце сладко поет птичка и влечет ее против воли по следам бледнолицего, который спас ей жизнь.
— А! — воскликнул бретонец, угадав приблизительно, что девушка имела в виду. — Это другое дело.
— Вместо того, чтобы ехать обратно в селение, — пояснил Красный Волк, — Цвет Лианы захотела вернуться к Стеклянному Глазу.
Бретонец задумался и долго молчал. Индеец и девушка смотрели на него молча, терпеливо ожидая, чтобы тот объяснился.
Спустя несколько минут Ивон поднял голову и плутовато взглянул на девушку.
— Так вы его любите? — переспросил он, устремив на нее свои серые глазки.
— Да, люблю, — ответила индианка, опустив взор.
— Очень хорошо; слушайте же меня внимательно, я сильно ошибаюсь, если мой рассказ не займет вас в высшей степени.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34