А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Эмар Густав

Карденио


 

Здесь выложена электронная книга Карденио автора по имени Эмар Густав. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Эмар Густав - Карденио.

Размер архива с книгой Карденио равняется 83.62 KB

Карденио - Эмар Густав => скачать бесплатную электронную книгу



OCR & SpellCheck: Ustas PocketLib
«Эмар Г. Твердая рука: Роман; Карденио: Повесть»: ТЕРРА; Литература; 1999
ISBN 5-300-02460-0
Аннотация
Судьбы героев повести «Карденио» представляют собой цепь приключений и злоключений, ведущих к раскрытию тайны, которая коренным образом меняет их жизнь. Действие разворачивается на фоне колоритных картин Мексики и Техаса второй половины XIX века.
Густав ЭМАР
КАРДЕНИО
Глава I. АББАТ ПОЛЬ-МИШЕЛЬ ЛАМИ, ПРИХОДСКОЙ СВЯЩЕННИК ИЗ КАСТРОВИЛЛА, И ЕГО ПОНОМАРЬ ФРАСКИТО
Техас — один из самых южных американских штатов. Отделившись в 1845 году от Мексики, он под сильным давлением плантаторов присоединился к США. Наш рассказ относится к тому времени, когда в мире еще очень мало знали об этой земле.
Техас — слово индейское, на языке ацтеков оно означает «местность, изобилующая дичью». Название это вполне заслуженно, ибо немногие страны могут похвалиться такими богатыми охотничьими угодьями.
Площадь Техаса составляет около 700 тысяч квадратных километров. Его население — в ту пору около 600 тысяч человек — далеко не соответствовало величине территории. Впрочем, оно медленно росло за счет переселенцев. Но по-прежнему в число жителей никогда не попадали уклонявшиеся от переписи аборигены — индейцы команчи, апачи, представители других, более мелких племен, обитавших на этих огромных и почти безлюдных территориях.
Вот точное географическое положение Техаса. На юге он ограничивается Мексиканским заливом, на востоке — рекой Сабин, отделяющей его от Луизианы, на севере — рекой Ред-Ривер, Арканзасом и Индейскими территориями, на северо-западе — Нью-Мексико, а на западе — рекой Рио-Гранде, называемой также Рио-Браво-дель-Норте.
Если судить об этой стране по географическим картам, которые испещрены всевозможными названиями, можно подумать, что в Техасе множество цветущих городов. Но это не более чем самообман, который улетучивается при первом же посещении этой страны. Кроме пяти-шести городов, действительно оправдывающих свое звание и обещающих в ближайшем будущем бурное развитие, все остальные представляют собой жалкие скопища хижин, расположенных иногда весьма неудобно, без всякого порядка и вкуса и без сообщения друг с другом. Во Франции они не заслужили бы даже названия поселков.
Но, несмотря на это, Техас — одна из прекраснейших местностей Америки. Плодородие почвы и богатство растительности здесь просто изумительны. Штат покрыт роскошными лесами, состоящими из самых разнообразных пород деревьев. А когда здесь будут прорыты каналы и распахана целина, то под влиянием бризов — особенно в приморских зонах — установится мягкий, умеренный климат.
5 сентября 1846 года, то есть почти год спустя после присоединения Техаса к Соединенным Штатам, весь день стояла удушливая жара. Тяжелый воздух был как бы насыщен электричеством. К вечеру небо приняло медный оттенок. Не было ни малейшего ветерка, но деревья и кусты как-то странно подрагивали, что показалось бы необычным любому человеку, кроме коренных обитателей этой страны. То были предвестники ужасного урагана кордоннасо, который налетает со Скалистых гор, неся ужасные разрушения.
Было 8 часов вечера. В жалкой, открытой всем ветрам хижине, слепленной из глины и соломы и состоявшей всего из двух комнат и чердака, на простой деревянной скамье сидел человек. Перед ним стоял шаткий стол. Под одной из его ножек — самой короткой — торчал камень. На столе лежала еда; она состояла из засохшего куска мяса лани и дикого салата, заправленного за неимением прованского масла молоком,
Эта лачуга, считавшаяся самым приличным зданием в Кастровилле, — а именно такое название носил город — была приходским домом, а человек, находившийся в ней, — священником. Город Кастровилл являлся не чем иным, как деревушкой, состоявшей из шестидесяти подобных домов и сотни индейских ранчо и хижин, оспаривавших друг у друга первенство по неухоженности и обшарпанности. — В продолжение многих лет Франция присылала сюда, так же как и в другие дикие страны, своих миссионеров, которые с поразительным терпением и самоотвержением, достойным лучшего применения, употребляли свои усилия для распространения христианства среди обездоленных обитателей этих земель. Они старались, кроме того, научить их читать, писать, заниматься земледелием, ткать, шить и так далее.
Дом, в который мы только что ввели читателя, был построен двумя французскими священниками, которым пришлось быть архитекторами, каменщиками, столярами и малярами, причем даже необходимые для постройки инструменты им приходилось изготавливать самим.
Один из священников, не вынесший нечеловеческого напряжения, скончался еще во время строительства, и его напарник, тоже ослабленный болезнью, похоронил его в садике, примыкавшем к дому. Могила с простым деревянным крестом вся заросла благоухающими кустами роз, жасмина и резеды. Напарник пережил своего товарища всего на два месяца: он скончался в Галвестоне, куда был привезен уже умирающим.
Мы воздержимся от каких бы то ни было комментариев на сей счет. История французских миссионеров изобилует подобными печальными примерами.
Новый кастровиллский священник, сменивший своих предшественников, был тот самый человек, которого мы застали ужинающим в своей хижине. Ему было двадцать пять лет, хотя на вид можно было дать и более тридцати. Высокого роста, широкоплечий, он производил впечатление исключительно сильного человека; лицо его отличалось правильностью и чистотой линий; высокий лоб, прекрасные голубые глаза, глядящие всегда прямо с выражением неизъяснимой доброты и энергии, прямой нос с тонкими ноздрями, прямой же подбородок с ямкой, слегка выдающиеся скулы, правильный рот с удивительно доброй улыбкой, обнаруживающей ряд прекрасных зубов, — все это вместе являло одну из самых симпатичных физиономий. Причем светлые шелковистые волосы, разделенные на прямой пробор и падающие на плечи густыми локонами, худоба и бледность лица придавали всему его облику отпечаток какого-то странного смирения и самоотреченности.
Его костюм состоял из черной шерстяной сутаны, сильно потертой и заштопанной во многих местах, которая скрывала, вероятно, еще более бедную одежду. Слегка накрахмаленные кисейные брыжи ослепительной белизны дополняли этот костюм подлинно апостольского вида.
Молодой священник, которого обитатели Кастровилла положительно обожали, был известен под именем аббата Поля-Мишеля Лами. Испанцы же называли его просто доном Пабло или сеньором падре Мигуэлем.
В данный момент аббат Мишель спокойно ужинал, читая молитвенник, который лежал на столе. Он не обращал никакого внимания на быстро приближавшуюся бурю, хотя ветер все сильнее завывал в щелях плохо пригнанных дверей, и временами слышались отдаленные глухие раскаты грома.
Блеснула молния. Дверь комнаты, в которой сидел священник, тихонько приотворилась, и в проеме показалась голова человека. Быстро осмотрев комнату, он вошел в нее. В руках у него была дымящая кандилья — один из простых светильников, которыми пользуются беднейшие обитатели этих мест. Он поставил кандилью на стол рядом с аббатом и остановился в неподвижности, ожидая, очевидно, приказаний.
На вошедшем была холщовая одежда грубой выделки, засаленная и заштопанная во многих местах; голые ноги были обуты в широкие старые башмаки, называемые здесь альфаргатас, волосы коротко острижены. Все выдавало в нем индейское происхождение.
Лицо его имело выражение той тупой покорности и собачьей преданности, что свойственно людям, все время находящимся в подчинении. Вместе с тем в нем проскальзывало что-то хитроватое, что часто встречается в лицах рабов, шутов и придворных. Маленький, уродливо сложенный, с несоразмерно длинными для его роста руками, он был удивительно ловок и обладал геркулесовой силой. По странной причуде природы, которой нравится игра контрастов, голос его был до такой степени мягок и музыкален, что походил скорее на пение птицы, чем на голос человека.
Это был несчастный найденыш, которого из жалости приютил и воспитал епископ из Галвестона. Мальчика назвали Франсуа в честь Франциска Ассизского , и он стал пономарем при аббате Мишеле. Все знакомые называли его не иначе как Фраскито. Молодой аббат поднял голову, улыбкой поблагодарил прислужника и, закрывая молитвенник, спросил:
— Ничего нового в городе, Фраскито?
— Прошу прощения, отец, напротив, очень много нового.
— Вот как! Тогда бери стул, садись и выкладывай новости.
— Но, отец… — пробормотал в замешательстве пономарь.
— Садись, я этого хочу, — повторил настойчиво священник.
— Только исполняя вашу волю, отец.
Он взял стул и скромно присел на краешек.
— Бедное создание, — проговорил аббат, обращаясь более к самому себе, чем к собеседнику. — Не должны ли мы в этой дикой стране, где нам суждено жить и, быть может, умереть, относиться друг к другу как братья? Разве не все между нами общее: и радость, и горе, и нужда? Да и само христианство, когда есть общность чувств и самоотвержения, — не учит ли оно нас равенству? Забудь же, дитя мое, то рабское почтение, к которому тебя приучили, и помни, что я твой брат, а значит, равный тебе человек. На нас обоих возложена одна тяжелая обязанность. Прочтем же вместе молитву.
Они поднялись, и священник прочитал вслух молитву, которую пономарь усердно за ним повторял. Затем они снова уселись за стол.
— Что ж, Фраскито, — произнес аббат своим несколько печальным голосом, — какие у тебя новости?
— Вы хотите знать всю правду, отец мой?
— Без сомнения, иного я не приемлю.
— Ваше вчерашнее, отец мой, посещение немецких колонистов и солдат ирландского батальона, который прибыл два дня назад из Сан-Антонио и расположился за городом, очень не понравилось майору Эдварду Струму. А ведь вы хорошо знаете, — добавил пономарь с хитрой усмешкой, — что Эдварда Струма недаром называют Бурей. Он воспламеняется быстро, как порох, и если, отец мой, позволите выразить вам мою мысль вполне…
Он остановился в замешательстве.
— Говори все, дитя мое! — повторил аббат спокойным тоном.
— Хорошо, отец мой. Если вы разрешаете, то добавлю, что он зол, как бешеный осел. Это настоящий янки: заядлый протестант, тщеславный и нетерпимый. Вы не можете себе даже представить, каким унижениям он подвергал ваших предшественников — отца Дидье и отца Урбана.
— Дитя мое, мне известно все, что здесь происходило, — грустно произнес аббат.
— Они и умерли по его вине. Особенно ужасен бывает он после обеда, когда проглотит несколько стаканчиков виски и съест бифштекс с кровью. Сегодня он, ругаясь как сапожник, поклялся, что явится сюда сам, чтобы заставить вас прекратить католическую пропаганду и повиноваться ему, как он принудил к тому всех священников, бывших в Кастровилле до вас.
— Это все, что ты хотел сказать мне, дитя мое?
— Да, отец мой, но я просто дрожу от страха при мысли об опасности, которая вам угрожает.
— Напрасно, дитя мое! Господь, которому я служу, сумеет оградить и защитить меня. Не знаю, чем закончится визит, который хочет нанести мне майор Эдвард Струм, но могу заранее тебя заверить, что ему не удастся заставить меня подчиниться ему и тем погубить меня, подобно моим несчастным предшественникам. А потому успокойся!
В эту минуту до их слуха донесся галоп несущихся во весь опор лошадей, и сразу же за этим послышался торопливый стук в дверь.
— Пойди открой, Фраскито. Поторопись! Это, верно, какой-нибудь несчастный, который нуждается в помощи. Не надо заставлять его ждать! — сказал аббат.
Пономарь встал и вышел.
Глава II. КТО БЫЛ НЕОЖИДАННЫМ ПОСЕТИТЕЛЕМ И ЧТО ПРОИЗОШЛО В РЕЗУЛЬТАТЕ ЕГО ПОСЕЩЕНИЯ
Пономарь отсутствовал несколько минут.
— Что там? — обратился к нему аббат, когда тот снова появился в дверях.
— Это Карденио Бартас, отец мой, — ответил Фраскито, — сын старого Бартаса с Пруда Койотов.
— Верно, у них что-то стряслось, если старый Мельхиор решился в такую погоду отправить сына в дорогу.
— Бедняга в таком ужасном виде, он промок до костей.
— Так почему же ты сразу не проводил его сюда?
— Он, отец мой, привязывает лошадей.
— Лошадей? Разве их несколько?
— Две! На одной он ехал, а другую вел в поводу.
— Понимаю. Ты распорядился поставить их в конюшню?
— Да, отец мой.
— А теперь иди и поскорее приведи его сюда. Фраскито со всех ног бросился исполнять приказание аббата.
Оставшись один, священник подошел к шкафу и вынул оттуда тарелку, стакан, закупоренную бутылку красного вина, хлеб, от которого отрезал большой ломоть. Затем, положив остаток хлеба обратно в шкаф, достал кусок жареной дичи, кринку молока и овечий сыр. Он покрыл стол белой скатертью, расставил на нем все необходимое для ужина, который был несравненно роскошнее его собственной скудной трапезы. Потом он закрыл шкаф и придвинул к столу вместо простой деревянной скамьи, служившей сиденьем ему самому, стул.
Едва только миссионер закончил свои приготовления, простые на первый взгляд, но на самом деле слишком необычные для бедного пастора, как дверь отворилась и вошел молодой человек, сопровождаемый пономарем.
Фраскито сказал правду: несчастный насквозь промок, с его одежды стекали ручейки воды, образуя на полу лужи.
— Простите, сеньор падре… — сказал юноша сконфуженно. Священник не дал ему закончить.
— Прежде всего, сын мой, поскорее переоденься. Несмотря на сопротивление молодого человека, аббат заставил его переодеться, деятельно помогая ему.
— Ну, вот и прекрасно! — весело сказал аббат, когда переодевание было окончено. — А теперь, Фраскито, поскорее развесь его платье перед самым огнем, чтобы оно могло быстрее высохнуть.
Пономарь живо собрал мокрую одежду и вышел из комнаты.
— В котором часу, сын мой, ты выехал из дома? — спросил, оставшись наедине со своим юным гостем, аббат.
— За час до заката солнца, сеньор падре!
— Значит, ты не успел поужинать дома и теперь, должно быть, очень голоден. В твои лета у всех великолепный аппетит. Садись скорее к столу и ешь. За ужином ты расскажешь мне, какие важные причины заставили тебя в столь ужасную погоду проехать четыре лье по нашим почти непроходимым дорогам.
— Право же, сеньор падре, вы слишком добры. Не знаю как вас я…
— Ну-ну! Скорей садись. Я и слушать тебя не стану до тех пор, пока ты не примешься за еду!
Делать нечего — юноша повиновался. Впрочем, ему это было не особенно трудно, так как он действительно был страшно голоден. Кроме того, он знал, что аббат сдержит слово и не станет слушать, пока он не исполнит его пожелание.
Итак, Карденио принялся за ужин, а мы воспользуемся этим обстоятельством, чтобы обрисовать его портрет, поскольку он — главное действующее лицо нашего повествования.
Карденио Бартасу было семнадцать лет, хотя выглядел он по крайней мере тремя годами старше. Высокого роста, прекрасно сложенный, с тонкими и благородными чертами загорелого лица, он, несомненно, был истинным испанцем старинного андалузского корня. Может быть, с легкой примесью мавританской крови, но без американской добавки. Невысокий лоб, большие, полные огня черные глаза, пунцовые губы, нос с небольшой горбинкой, энергично обрисованный подбородок, черные как смоль, вьющиеся волосы, ниспадавшие на мускулистую шею, — все вместе придавало его наружности сходство с античным Антиноем.
Предки Бартасов были кристианос вьехос, то есть прирожденные испанцы. Один из них, по имени Мельхиор Бартас, был офицером и принимал участие в полной приключений экспедиции Фернандо Кортеса.
Никому во всем Техасе не было известно, какие удары судьбы низвели эту когда-то богатую и могущественную семью, бывшую в родстве почти со всеми знатными домами Мексики и Испании, на ту ступень нищеты, которая принудила ее удалиться или, вернее, найти приют на диких окраинах Техаса.
Если причиной была какая-нибудь тайна, которая могла навлечь на семью позор, то все ее члены умели так свято ее хранить, что до сих пор никому из посторонних не удалось в нее проникнуть. Прошло уже двенадцать лет с тех пор, как дон Мельхиор Бартас с семьей из десяти человек прибыл в Галвестон на английском судне. Причем капитан последнего рассказывал, что он нашел их среди моря на полуразрушенном бурей и покинутом экипажем корабле. И ему не удалось узнать ни названия, ни происхождения этого корабля. Говорил ли капитан правду или то была обычная басня, которую он рассказывал с традиционной британской сдержанностью, — этого никто не знал.
Тотчас по высадке на берег дон Мельхиор отправился к мексиканскому губернатору. Что было предметом их продолжительной беседы — осталось неизвестным. Но дон Бартас и вся его семья, разместившись в губернаторском доме, провели там десять дней, причем им оказывались всевозможные знаки внимания.
Семья эта в то время состояла из самого дона Мельхиора Бартаса, которому было около сорока лет, его жены доньи Хуаны, прелестной, кроткой, болезненного вида двадцатилетней женщины, его сына Карденио, которому было лет пять, и грудной шести— или восьмимесячной девочки, которую мать кормила сама. Остальные шестеро были мексиканцами — безгранично преданные своим господам слуги.
Спустя дней десять-двенадцать по прибытии в Галвестон дон Мельхиор нанял двенадцать проводников, прихватил несколько быков и баранов, загрузил четыре повозки всем необходимым для разработки плантации и двинулся в дебри Техаса. Несколько мулов, сопровождаемых погонщиками, были навьючены какими-то таинственными предметами, назначение которых трудно было разгадать.
Караван двигался к фронтиру короткими переходами; ему потребовалось более месяца для достижения цели. Наконец, не доходя двух лье до индейской территории, дон Мельхиор остановился, расположился лагерем и тотчас же принялся по всем правилам закладывать плантации.
Прошло несколько лет. Любопытство, вызванное прибытием в Техас дона Бартаса, давно улеглось, и о нем совершенно забыли.
Карденио вырос, сделался молодым человеком, и отец его, изрядно состарившийся, поручил ему управление плантациями, которые все расширялись и стали приносить немалый доход. Деятельный не по годам Карденио вполне оправдывал доверие, оказанное ему отцом.
Старый колонист, нелюдимый и мрачный, не завел близкого знакомства ни с одним из соседей плантаторов, ближайшие из которых жили на расстоянии шести-восьми лье.
Таковы были обстоятельства жизни этой семьи к тому времени, когда случай свел нас с главным героем нашего повествования.
Миссионер расположился за столом рядом с молодым человеком, ласково смотрел на него и каждый раз, когда Карденио из вежливости прерывал ужин, снова заставлял его приняться за еду.
Наконец, когда наш герой утолил голод, аббат напил ему стакан вина и заметил дружеским тоном:
— Дитя мое, а теперь выпей этот стакан. Очень полезно при сильной усталости. Потом помолишься и поговорим.
Молодой человек послушно выпил, произнес короткую молитву и только после этого обратился к священнику:
— Вы действительно святой человек, отец мой. Почему не все священники похожи на вас?
— Тсс, дитя мое, — проговорил с кроткой улыбкой священник. — Не будем худо говорить о служителях Бога. Лучше пожалеем тех, кто не исполняет своих обязанностей. Но судить их не станем: один Господь на то имеет право. А теперь, — продолжал священник, — объясни мне причину своего приезда.
— Отец мой, — начал молодой человек, — сегодня случилось несчастье: когда моя сестра Флора утром играла в саду, она хотела сорвать цветок, и вдруг ее ужалила ядовитая змея, которая спала под листьями.
— Боже милостивый! — воскликнул миссионер. — Неужели милое дитя в опасности?
— Да, к несчастью, отец мой. Когда я вернулся с пастбища, — а это было около половины пятого — моей сестре, несмотря на принятые меры, было уже очень плохо. Отец с горя почти потерял сознание. Он не отходит от постели Флоры и беспрестанно шепчет: «Боже мой, Боже мой! » Мать в отчаянии. Когда я вошел в комнату и Флора увидела меня, она сказала мне: «Карденио, мой дорогой брат, поезжай скорее за добрым отцом Мигуэлем. Господь любит его, и он меня спасет. Родители утешатся, когда Бог вернет им дочь». Я бросился вон из дома. Ее слова казались мне голосом свыше. И хотя ураган уже начинался и обещал стать ужасным, я вскочил на лошадь, которая еще не была расседлана, другую схватил за повод и поскакал, повторяя вслух: «Флора права, отец Мигуэль ее спасет». И вот я здесь, сеньор падре. Во имя Бога, спасите моего отца и мою мать от отчаяния, спасите мою сестру!
— Несчастное дитя! — с волнением проговорил священник. — Что могу сделать я, ничтожное создание? Один Бог может совершить чудо, которого ты у меня просишь. Во всяком случае, я исполню свой долг и отправлюсь на призыв умирающей. Встань, Карденио! Ты — храбрый юноша, и я готов следовать за тобой!
— Увы, мой отец, как пустимся мы в дорогу, если ураган свирепствует с такой силой?
— Ничего, сын мой.
— Падре, чтобы добраться сюда, мне пришлось преодолевать смертельные опасности. Реки разлились, превратившись в бушующие потоки. Они несут в грязных волнах вырванные с корнем сломанные деревья.
— Так ты колеблешься, дитя мое, тебе не хватает веры?
— Нет, отец мой, я не колеблюсь, и мое сердце полно веры. Но в такое время начать путешествие — значит идти навстречу верной и ужасной смерти!
Миссионер встал и вдруг словно преобразился. Глаза его сверкали, бледное лицо сияло.
— Зачем же ты здесь, — произнес он громовым голосом, — если у тебя нет ни решимости, ни веры? Или ты сомневаешься в Божьем могуществе? Ты сам сказал, что ждешь чуда! Неужели Богу труднее исполнить два, чем одно? Господь всемогущ, пути его неисповедимы; если он помог тебе добраться сюда, это значит — он хочет спасения твоей сестры. Если она умрет, ты — запомни это хорошенько, Карденио, — один ты будешь ее убийцей!
— О, мой отец, — в отчаянии воскликнул юноша, — не говорите так, заклинаю вас. Убить сестру, мою дорогую Флору! Отец мой, вы сведете меня с ума! Я, видимо, еще ребенок, который не понимает, какие произносит слова. Едемте, отец мой, я готов следовать за вами. Конечно, Бог спасет сестру и приведет нас к ней целыми и невредимыми. Что нам ураган, если Бог с нами!
— Хорошо, хорошо, дитя мое, — проговорил кротко священник, — теперь ты говоришь как мужчина и христианин. Кстати, — добавил он, прислушавшись, — кажется, буря стихает. Вот — и раскаты грома тише, и ветер не так воет, и дождь больше не льет с такой остервенелой силой. Бог услышал твою молитву, сын мой! У нас ведь есть вера, и теперь нам нужна только храбрость. Да будет благословенно имя Господне! Да исполнится его святая воля! Аминь! — тихо прошептал священник.
Воцарилось короткое молчание.
— Твое платье, наверное, высохло. Пойди переоденься, а я в это время приготовлю все для нашего путешествия.
— Бегу, мой отец!
— Подожди, у тебя, кажется, две лошади?
— Да, две. Разве их недостаточно?
— Достаточно, если лошадь твоя вынослива.
— Это мустанг, которого я сам объездил. Он молод, полон сил и мог бы легко, если понадобится, везти двоих.
— Это как раз то, что нам нужно, особенно если у него твердый шаг.
— Он, отец мой, может бежать не спотыкаясь по льду. Но к чему, позвольте вас спросить, эти вопросы?
— Милое мое дитя, судя по твоим словам, мы отправляемся к умирающей, — ответил священник, — Может быть, нам придется ее причастить. В этом случае необходимо присутствие Фраскито.
— Вы правы, отец мой, — пробормотал юноша. — Но вы вполне можете довериться моей лошади. Она доставит нас обоих в целости, если, конечно, не случится ничего непредвиденного.
— Хорошо! Переоденься и приготовь лошадей. Отправляемся через десять минут. Всякое промедление может стоить жизни твоей сестре.
— О, мой отец! — воскликнул юноша, заливаясь слезами. — Как вы добры и как я вам благодарен! Я буду готов через десять минут.
— Иди же! И поскорей!
Молодой человек поцеловал аббату руку и, едва сдерживая рыдания, бросился из комнаты.
Сборы аббата были недолгими. Он захватил с собой саквояж с лекарствами и несколько необходимых ему вещей. Молодого же человека он выпроводил из комнаты с единственной целью остаться на несколько минут в одиночестве и собраться с мыслями перед выполнением предстоящей тяжелой миссии.
Несмотря на непродолжительное пребывание в Кастровилле, аббат был довольно дружен с доном Мельхиором Бартасом. По странной случайности, дон Мельхиор оказался обязанным миссионеру. Они быстро сблизились, и человек, который до тех пор жил на своей плантации практически отшельником, вдруг почувствовал доверие и дружеское расположение к молодому священнику, честность и откровенность которого сквозила как в его манерах, так и в речах. После нескольких дружеских бесед со старым плантатором аббат понял, что в сердце этого скрытного и мрачного человека есть какая-то давняя, тайная, но до сих пор не зажившая рана. Побуждаемый состраданием и любовью делать добро, миссионер хотел узнать причину, чтобы, если возможно, устранить ее и таким образом возвратить спокойствие несчастному человеку. Несмотря на глубокое сострадание, которое он испытывал, невольная радость (если это выражение здесь уместно) закрадывалась в его сердце, радость при мысли о том, что Бог посылает этот неожиданный случай, чтобы дать ему возможность осушить слезы несчастного.
Дверь отворилась, и вошел Карденио. Он переоделся и теперь выглядел бодрым и почти веселым, готовым, судя по решимости, светившейся в его глазах, на все.
— Вот и я, мой отец. Если вы готовы, мы можем отправляться.
— Я не задержусь. Но где же мой помощник?
— Я здесь, мой отец, — проговорил Фраскито, появляясь в дверях. — Заканчивал приготовления к отъезду.
— Смотрите, отец, — радостно воскликнул юноша, — дождь перестал, от урагана и следа не осталось!
— Вот видишь, дитя мое, как Бог нам покровительствует. Поедем! И не сомневайся более никогда во всемогуществе Господнем!
— Едем, мой отец!
С этими словами они вышли из комнаты в сопровождении Фраскито, который освещал им путь.
Глава III. КАКИМ ОБРАЗОМ АББАТ ПОЛЬ-МИШЕЛЬ УКРОЩАЛ ДИКИХ ЗВЕРЕЙ
В ту минуту, когда Фраскито собирался открыть дверь, снаружи послышались тяжелые шаги, смех, проклятия и лай собак. Брови священника слегка нахмурились.
— Тише, — сказал он Фраскито, положив руку ему на плечо, — вернемся!
Они вернулись в комнату. В ту же минуту в наружную дверь забарабанили.
— Где лошади? — спросил священник.
— Они в конюшне, я не хотел заранее их выводить, — отвечал Карденио.
— Хорошо, дитя мое. Сам ты тоже иди в конюшню и не двигайся с места, пока я тебя не позову. Даже если услышишь сильный шум.
— Вам угрожает какая-нибудь опасность? — вскричал молодой человек. Глаза его блеснули.
— Не бойся ничего, дитя мое, — кротко отвечал священник. — Ступай и слушайся меня!
— Хорошо, отец мой, я исполню ваше приказание. Но если вам грозит оскорбление…
— Тише, дитя, — прервал его миссионер. — Забота о моей чести касается меня одного. Ступай!
Между тем стук становился все сильнее и сильнее. К нему примешивались брань и угрозы. У Карденио вырвался гневный возглас. Но повелительный жест аббата заставил его сдержаться и молча выйти из комнаты. Едва он вышел, как священник обратился к своему служителю:
— Фраскито, помоги мне быстренько привести здесь все в порядок.
В один момент все было убрано и расставлено по местам.
Люди, находившиеся снаружи, продолжали яростно колотить в дверь, будто хотели сломать ее.
— Пойди, Фраскито, открой! — сказал миссионер.
— Боже мой, что же будет? — тихо вымолвил пономарь.
— Ничего особенного, сын мой. Неужели ты думаешь, чтоэти люди способны нас убить?
— Я этого не говорю, отец мой. Но вы не знаете…
— Чего же я все-таки не знаю?
— Что это сам майор Струм! Я узнал его голос…
— Я тоже узнал. Что ж с того?
— Отец мой, я боюсь…
— Не бойся ничего, дитя мое! Бог даст выдержку и терпение. Иди же, Фраскито, и впусти майора. Он так яростно трясет нашу дверь, словно и вправду вознамерился ее сломать. Если ты будешь медлить, все может в самом деле закончиться печально.
Это было произнесено с таким полнейшим хладнокровием, что несчастный пономарь окончательно растерялся. Он смотрел на аббата испуганными глазами, не зная, на что решиться. Но повелительное движение священника заставило его опомниться и повиноваться.
— С нами крестная сила! — прошептал он. — Что-то будет?! — И он вышел, с отчаянием воздевая руки к небу.
Аббат медленно опустился на скамью и пробормотал:
— Однако с этим надо раз и навсегда покончить!
Он прибавил немного огня в лампе и стал ждать. Поль-Мишель оставался спокойным и хладнокровным, пряча, однако, в глубине непреклонную решимость.
Почти в ту же минуту с шумом распахнулась дверь и в комнату, как бомба, влетел какой-то бесноватый. Он рычал, кричал, метался. За ним медленно вошел незнакомец, лица которого нельзя было разглядеть, поскольку оно было закрыто полями фетровой шляпы, надвинутой почти на самые глаза. Да и весь он был завернут в какую-то тяжелую мантию. Человек этот почтительно поклонился священнику, а затем отошел в глубину комнаты, где продолжал стоять совершенно неподвижно и безмолвно,
Первый из прибывших оказался действительно майором Эдвардом Струмом, комендантом города, а точнее сказать, жалкого городишки, называемого Кастровиллом.
Прежде чем рассказать о том, что произошло между ним и священником, опишем его наружность.
Майор Эдвард Струм был маленький толстый человек. Широкоплечий, коренастый, с короткой шеей, он, по-видимому, обладал недюжинной силой. Передвигался Струм на коротких ногах. Руки же, напротив, казались непомерно длинными и заканчивались нервными, волосатыми и широкими, как баранья лопатка, ладонями. Лицо его было совершенно обезображено пьянством, но серые маленькие глаза, словно горящие угли, сверкали из-под нависших бровей. Громадный рот его с отвисшими губами ощерился злой ухмылкой, а толстый красный нос резко выделялся на фиолетовом лице. Затянутый в мундир, он походил на одну из потешных немецких табакерок, к которой приделали ножки, или на пивную бочку, в которую посадили короля Гамбринуса, так что были видны только его руки, ноги и голова.
Слова, произнесенные Струмом вместо приветствия, не предвещали ничего доброго.

Карденио - Эмар Густав => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Карденио автора Эмар Густав дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Карденио у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Карденио своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Эмар Густав - Карденио.
Если после завершения чтения книги Карденио вы захотите почитать и другие книги Эмар Густав, тогда зайдите на страницу писателя Эмар Густав - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Карденио, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Эмар Густав, написавшего книгу Карденио, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Карденио; Эмар Густав, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн