А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ах, в конце концов я убью этот голос… Я назначаю вам встречу через год.
Ироничность его тона не мешала искренности. Теперь Шепс растрогался. Какой человек этот принц! Какая богатая и благородная натура. Вот уже новые нити протянулись между ними. Как же их не лелеять?
В этот момент дверь салона отворилась, и появился Лошек. Принц резко поднялся.
– Я чуть не забыл об официальном обеде. К счастью, это животное, – сказал он дружески, показывая на старого слугу, – напоминает мне о моем долге. Шепс, не обижайтесь на меня за то испытание, которому я вас подверг. В следующий раз мы все поправим.
Он уже спешил в салон своей жены, принцессы Стефании, которая ждала его в половине второго. Не желая оказаться один на один со своей вспыльчивой супругой во время долгого перехода из ее апартаментов в императорские, он попросил молодого и пунктуального адъютанта прийти за ним в салон для аудиенции ровно в половине второго.
IV
12 АПРЕЛЯ 1888 ГОДА
После обеда дворцовая карета доставила принца и двух его прусских гостей на ипподром Пратера. Здесь собрался весь высший свет. В этом замкнутом и почти никогда не меняющемся мирке все знали друг друга. Доступ в него был строго ограничен. Те, кому удавалось попасть сюда, восхищались царившей здесь непринужденностью, простотой, тем особым венским шармом, той радостью жизни, беззаботностью, приветливостью и даже легкомыслием, которые впрочем, были присущи и всем другим классам общества. В опереттах, разнесших вольный дух венской жизни по всему свету, все действие происходит в ритме вальса, который трогает и ласкает слух, не проникая глубоко в сердце. В третьем акте традиционно назревает драма: любовники ссорятся, собираются стреляться или, что еще хуже, расстаться навеки. Но посреди серьезной размолвки начинают звучать незабываемые ритмы вальса; они делаются все более мощными, достигают апогея, и влюбленные падают в объятия друг друга. Все тот же вальс, временами более жизнерадостный, временами грустный, подчиняет венскую жизнь своему темпу и ритму.
Есть только два города, которые умеют одеть женщину: Париж и Вена. В этот день Вена в подтверждение своей репутации демонстрировала самые элегантные наряды. В свободного покроя платья с широкими рукавами, в тафту, бархат, меха, в шляпы, украшенные цветами и перьями страуса и белой цапли, были наряжены самые красивые женщины этой огромной империи – смешливые венские блондинки, богемские аристократки, темноволосые венгерки с миндалевидными глазами, гибкие, с задумчивым взглядом польки, словенки и хорватки, рожденные под южным небом. Люди из финансовых, деловых и театральных кругов смешивались с придворным светом с той непринужденностью, которая сглаживает острые углы и делает официальную жизнь легкой. Даже молодые девушки приезжали на скачки; их свежие, цветущие лица придавали дополнительный шарм празднику.
Никто не испытывал большего удовольствия от общения с этой приятной публикой, чем совсем еще молоденькая девушка, для которой это был первый выход в свет. Ей исполнилось шестнадцать лет. Ее мать, баронесса Ветцера, урожденная Балтацци, из богатой семьи выходцев с Востока, вышла замуж за мелкопоместного венгерского чиновника, который служил на дипломатическом поприще. Поселившись в Вене, она купила дворец на Залецианергассе и, хотя не была принята ко двору – она не могла, как это требовалось, проследить свое происхождение в шестнадцати коленах, – стала вхожа в лучшее столичное общество за исключением, может быть, двух-трех самых родовитых семей. Император и императрица ее знали и при случае одаривали несколькими любезными словами. Баронесса Ветцера была в молодости красивой женщиной. К сорока годам она излишне располнела, как это часто случается с женщинами, родившимися на Востоке. Но у нее были прекрасные серые глаза, которые все еще завораживали. Она отличалась легкостью общения, и потому ее всегда окружали друзья. Баронесса была богата, устраивала великолепные приемы, и ее дворец славился в Вене. Четырех ее братьев знали как завсегдатаев элегантного мира скачек и охоты.
У баронессы Ветцера было два сына и две дочери – Ганна и Мария. Ганна не отличалась красотой. Мария к тому моменту, когда начинается наш рассказ, была воплощением самой красоты, хотя еще и полудетской: среднего роста, прекрасно сложенная, гибкая, с восхитительными руками и ножками. При густой черной и обильной массе тонких волос неожиданный эффект производил яркий, как утренняя заря, цвет лица. Не менее удивительными были огромные под черными ресницами голубые с сиреневым оттенком глаза, иногда смеющиеся, но чаще поражавшие серьезным выражением, редким для молодых девушек. У нее был небольшой, с полными губами, рот и редкой белизны зубы. К тому же природа наделила ее качествами, без которых все остальное не имеет цены, – грациозностью и изяществом, а они не могут оставить равнодушными ни богов, ни людей.
Выйдя из монастыря, она со своей семьей провела зиму в Египте. В Вену приехала всего месяц назад и еще не показывалась в свете, но в салоне своей матери уже вызывала восхищение всех, кто посещал Залецианергассе. Марию забавляли расточаемые ей комплименты, но тщеславия не пробуждали. Как и все молодые девушки того времени, она получила строгое воспитание. Мать следила за каждым ее шагом.
На скачках в Пратере они встретили много друзей. Куда бы ни ехали, они были уверены, что вокруг них соберутся знакомые и поклонники. Молодой португалец королевских кровей, живший в Вене, дон Мигель Браганский, обменялся любезностями с Марией и предложил ей поставить двадцать флоринов на лошадь из второго заезда, который должен был вот-вот начаться.
Вдруг среди публики возник легкий шум. Принц-наследник и два его гостя входили в резервированную для них ложу. Эти высокого ранга посетители, как всегда, вызывали интерес и любопытство завсегдатаев ипподрома. Возбуждение публики осталось незамеченным Марией, чье внимание было поглощено Мигелем Браганским. Позади нее мать и сестра рассматривали принцев. Присутствующие обменивались приветствиями с вошедшими в императорскую ложу. Мигель Браганский покинул Марию и поспешил к букмекеру делать ставку, толпа оттеснила девушку от ее близких. Она осталась одна в нескольких шагах от центральной трибуны. Подняв глаза, она увидела в центре ложи молодого мужчину в мундире кавалерийского генерала с орденами на груди. Его манера держаться, посадка головы, овал лица, что-то в рисунке носа и рта поразили ее. Она продолжала смотреть. „Но ведь это наследный принц, – догадалась вдруг Мария, – это действительно он!“ Она не сразу его узнала, он показался ей гораздо более привлекательным, чем на портретах. В этот момент он повернул голову в ее сторону, и случайно его взгляд упал на свежее лицо молодой девушки. Принц не отвел глаз, на мгновение захваченный зрелищем восхитительной красоты незнакомки. Мария почувствовала, как почва начала уплывать у нее из-под ног. Она залилась краской, ей хотелось раствориться в толпе, но она не могла отвести взора от глаз, которые звали и притягивали ее.
Раздавшийся рядом голос спас ее.
– Баронесса, я потерял вас.
Это вернулся Мигель Браганский. Проницательностью он не отличался и не заметил волнения молодой девушки, дав ей время прийти в себя. В ту же минуту баронесса Ветцера в окружении друзей подошла к дочери. Как прошел остаток дня? Мария не смогла бы этого припомнить. Машинально она следовала за матерью и сестрой, обменивалась незначительными фразами со знакомыми, отвечала в пустоту, улыбалась без повода.
Только позже, когда скачки близились к концу, а она находилась вдалеке от императорской ложи, она осмелилась бросить туда взгляд. К ее удивлению, принц смотрел в том направлении, где была она, и, казалось, искал кого-то в толпе. Ее внезапно пронзила догадка, что ему хотелось снова увидеть ее. Марию захватила волна радости, она опять покраснела. В этот момент принц наклонился к офицеру в своей ложе и, не спуская с нее глаз, обменялся с ним несколькими словами. Офицер в свою очередь посмотрел в сторону дам Ветцера и что-то ответил на вопрос принца.
Сцена была настолько ясной, что Мария не могла обмануться.
Возвратясь домой, она закрылась у себя, сказалась больной и не пошла обедать. Она хотела побыть одна. Ее душа была полна счастья.
V
СЕРДЦЕ МОЛОДОЙ ДЕВУШКИ
Мария постоянно думала о наследном принце. Она ни разу не встречала мужчины, который бы лучше его годился на роль героя. Рудольф казался ей воплощением всех достоинств, которыми она наделяла, читая и предаваясь мечтам, идеальное существо. Все нередко противоречащие друг другу качества гармонично сочетались в нем; он был красив и умен, храбр и образован, рыцарственен и вдумчив, поистине образец изящества и приветливости. Любя вино, музыку, женщин, он не колеблясь мог провести две недели в лесах, сопровождаемый только егерем. Он прилежно выполнял самую тягостную работу. Наконец, он был первым лицом в государстве после императора. Все эти качества наследника представали в тем более выгодном свете, что он мог бы вести праздную и скандальную жизнь, как поступали многие эрцгерцоги.
Мария создала в своем воображении притягательный образ героя. Где еще можно встретить подобного принца? Посещавшие салон ее матери мужчины не шли ни в какое сравнение с ним! А ведь все они принадлежали к лучшим, самым блестящим кругам венского общества.
Чтобы узнать что-нибудь еще о предмете своей мечты, Мария стала расспрашивать своих знакомых. Как раз в это время Рудольф был предметом особого внимания сплетников. В каждом салоне о нем говорили; не проходило дня, чтобы не рассказывали достоверную или ложную историю на его счет. Из случайно услышанного Мария отбирала лишь то, что украшало человека, ставшего ее идолом. Клевета и низость, казалось, проходили мимо ее ушей. Так нежные корни деревца ищут в благодатной почве лишь те соки, которые способствуют их росту и развитию.
Мария овладела искусством задавать наводящие вопросы, но должна была проявлять крайнюю осторожность, чтобы никто не смог проникнуть в ее тайну. Но что надлежало ей скрывать? Почти ничего. Она бы рассмеялась, если бы кто-нибудь сказал ей, что к ней пришла любовь. Принц-наследник вызывал ее интерес, стал героем ее мечты. Ничем большим. Но как сладко было думать о нем! В приятных мечтах она проводила самые счастливые часы. И не догадывалась, что желание сохранить в тайне казавшиеся ей такими простыми и обычными чувства как раз и доказывало, что они были отнюдь не такими, какими она их себе воображала.
Она хотела знать, куда ездит Рудольф. Увы! Отец без конца посылал его в разные концы империи. Это мог быть Будапешт, где он проводил часть недели. Вернувшись, он тотчас отправлялся в Прагу. Военное дело требовало его присутствия то в Лемберге, то на Буковине. Для него устраивались охоты в Богемии или в Тироле. Невозможно было уследить за его перемещениями. Иногда становилось известно, что он уезжает из Вены, а о его предшествующем возвращении никто не знал. Случалось, что его поездки держались в секрете даже от близких. В один прекрасный день газеты сообщали, что Его Высочество вернулся в Вену после короткого отсутствия, о котором никто не подозревал.
Из добытой информации Мария старалась извлечь конкретную пользу. Если она узнает, что принц будет в Вене, значит, она попытается увидеть его на скачках, на прогулке в Пратере или в театре. Когда он жил в Хофбурге, она чаще выезжала в свет. Сколько хитрости требовалось ей, чтобы узнать от всех своих дядей или Мигеля Браганского, в какие часы вероятнее всего встретить его в Пратере! Спокойную баронессу Ветцера удивляло, что Марии не сиделось на месте: то каждый день требовалось ездить в парк, то два-три раза в неделю в Оперу. Но повсеместный успех, которым пользовалась Мария, был приятен материнскому сердцу.
Иногда Мария посмеивалась сама над собой, когда замечала, до какой степени она поглощена Рудольфом. В газетах читала вначале все, что касалось императорской семьи. Она ненавидела выезды императорского двора в Будапешт, которые иногда больше чем на неделю увозили из Вены Рудольфа вместе с женой. Жена Рудольфа! Принцесса не нравилась ей. Как и все в Вене, она знала о неудачном браке принца. Кто был виноват? Конечно, Стефании, эта полнотелая бельгийка, некрасивая и неуклюжая. Ей выпало неслыханное счастье стать женой самого обворожительного мужчины империи, и она не сумела сделать его счастливым! Мария воображала себя на месте нее. Как бы она заботилась о нем, какой нежностью окружила бы его! Если ночью ей случалось вспомнить о принце, сон бежал прочь. Рудольф (только так она называла его) был рядом, она говорила с ним, ласкала его…
Однажды в Опере, беседуя с матерью и друзьями в фойе, она увидела прямо перед собой принца и принцессу. Дамы едва успели выстроиться в ряд. Рудольф прошел вблизи, чуть не коснувшись Марии. Отвечая на вопрос жены, он отвернулся и не обратил внимания на Марию. Но не приметил ли он ее еще издали? Позднее она стала размышлять над этим. Но в тот момент при неожиданной встрече с этой парой сердце ее болезненно сжалось. О семейной жизни Рудольфа она наслушалась всяких подробностей, но вместе с женой никогда его не видела. Теперь то, что казалось несущественным, обрело конкретную реальность. Ситуация предстала в ином… тягостном свете.
В тот вечер, несмотря на близость Рудольфа, она была печальна.
Некоторое время Мария удовлетворялась тем, что думала о наследном принце и наделяла его самыми благородными чертами. Затем ее стала занимать мысль, какое впечатление она произвела на него. Она не сомневалась, что он заметил ее на скачках и, возможно, был восхищен. Но тут же возникло сомнение. „Он смотрел на меня, это так, – говорила она себе, – но не из-за того ли, что впервые меня увидел? Знающий всю Вену, он встретил незнакомку. И его внимание объяснялось не восхищением, а любопытством. Я так молода, чем я могу быть интересна?“
В другой раз она допускала, что он нашел ее хорошенькой. „По-видимому, я мила и могу нравиться, – думала она, – все мужчины в салоне мамы повторяют это. Но увы! Есть столько женщин красивее меня, кому дано несравненное счастье подходить к нему и беседовать с ним! Он многих видит ежедневно. Он пресыщен и уже забыл обо мне. При встрече он меня не узнает“.
Она приходила в отчаяние. Она не знала, что это беспокойство, эти сомнения – питательная почва для молодой любви, которая будет постепенно крепнуть и, набрав силу, удивит ее саму.
Так она провела около месяца. Принц то путешествовал, то возвращался в Вену, но ей не удавалось его встретить. Наконец в начале мая стало известно, что в Бургтеатре гала-вечер в честь великого немецкого трагика. Вся Вена соберется там, на представлении будет присутствовать и наследный принц. Спектакль не входил в число абонированных, и Мария не оставила в покое мать, пока та не заказала места. Давали „Гамлета“.
– Это мрачная и длинная история, – сказала баронесса Ветцера своей дочери. – Ты уверена, что выдержишь? Я буду смертельно скучать.
Но Марии невозможно было отказать, и семья Ветцера получила ложу.
Перед театром Мария долго наряжалась. Поразмыслив, она остановилась на простом белом муслиновом платье, которое восхитительно шло ей. Выбранная ею ложа находилась недалеко от императорской. Принц с женой немного опоздали, и сцена была уже погружена во тьму, а Гамлет вызывал тень отца на террасе Эльсинора. В начале первого антракта в императорской ложе началось хождение. Мария смотрела в ложу почти не отрываясь, но старалась делать это исподтишка. Внезапно принц, стоявший к ней спиной, повернулся в ее сторону и, даже не ища глазами, как если бы знал заранее, где она находится, взглянул не нее. Это был взгляд-послание: в нем читалось восхищение и удовольствие от встречи с той, увидеть кого – счастье. Да, его взгляд сказал все это, а последние сомнения стирала короткая, быстро погашенная улыбка.
Потрясение Марии было настолько сильным, она так залилась краской, что поднялась и в полнейшем замешательстве, прижав платок к губам, как если бы ее одолел приступ кашля, вышла в маленький салон позади ложи. Там, охваченная радостью, она принялась упрекать себя. „Он узнал меня, – думала она, – он не забыл! Но увидел во мне послушницу монастырской школы, которая умеет разве что краснеть“.
Последнее мужество к ней вернулось. Но обстоятельства оказались не в ее пользу. В театре было много друзей, ее окружили. Кроме того, принц надолго исчез из ложи. Между тем на сцене Гамлет сурово выговаривал Офелии. Со смятенным сердцем Мария следила за печальной историей влюбленной в принца девушки. Но вскоре сам Гамлет вызвал у нее чувство жалости. Ей показалось, что актер, его игравший и славившийся своей красотой, похож на принца-наследника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17