А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Сеньора Локетт, проснитесь, пора вставать. Лорен открыла глаза, в комнате было темно. Невнятно бормоча слова протеста, она сильнее уткнулась в подушку. Ей не хотелось расставаться со сном, который вчера так долго не приходил. Но Елена не отступала, и до Лорен наконец начал доходить смысл происходящего. Она вспомнила о сегодняшнем путешествии и, резко отбросив одеяло, выпрыгнула из постели. Ее охватило возбуждение, прогнавшее остатки сна. Лорен так хотелось увидеть «Кипойнт», что даже мысль о возможных посягательствах со стороны Джереда не испортила радости ожидания.
Помогая Лорен одеваться, Елена болтала без умолку о том, какой Пышной была свадебная церемония, как прекрасна была Лорен в подвенечном платье, как красив был Джеред и как повезло Лорен, что у нее такой муж.
Всего несколько минут назад горничная постучала в спальню Джереда, чтобы разбудить молодых.
– Сеньор Джеред, вы проснулись? Пора вставать и отправляться в путь. Сеньора Лорен, вы слышите меня?
Она постучала еще раз, погромче, и наконец сонный голос Джереда ответил:
– Я не сплю.
– Сеньора Лорен не хочет, чтобы я помогла ей одеться?
Елена вся трепетала, опасаясь, что молодой муж взял на себя некоторые из ее прежних обязанностей.
Послышались шелест одеяла, произнесенное вполголоса ругательство и вслед за ним голос Джереда:
– Она в своей комнате. Пойди разбуди ее. Елена так и застыла от изумления, не отводя глаз от двери.
– Но, сеньор…
– Она в своей комнате, – рявкнул Джеред.
Теперь, укладывая вещи Лорен в чемоданы, Елена мысленно пожимала плечами. Почему Лорен не спала со своим молодым мужем? Образ жизни гринго всегда был для нее загадкой.
Единственное, что сохранила Лорен из своего небогатого гардероба, был ее костюм для верховой езды. Пратеры подарили его Лорен, когда решили, что девушке необходимо научиться ездить на лошади. Синяя бархатная амазонка с длинным шлейфом плотно облегала ее точеную фигурку. В свое время амазонка заняла слишком много места в ее багаже, но Лорен и помыслить не могла о том, чтобы оставить самую красивую вещь в ее гардеробе в Северной Каролине.
Елена с сомнением оглядела амазонку и робко спросила, не хочет ли Лорен надеть вместо нее одну из юбок с разрезами, сшитых миссис Гиббоне.
– Нет. – Лорен была непреклонна в своем решении и уже прикалывала длинными шпильками красивую шляпу с вуалью такого же цвета, как амазонка.
– Я хочу, чтобы Джеред увидел меня в чем-нибудь, что принадлежит лично мне. В чем-нибудь, не купленном для меня его матерью.
Обе молодые женщины застегивали чемоданы, когда Пепе тихонько постучал в дверь. Елена открыла, и он, быстро поклонившись, сказал:
– Сеньор Джеред, он ждет.
Пепе взял вещи и пошел вниз по лестнице впереди женщин. Он скептически оглядел наряд Лорен и забормотал что-то по-испански, изумленно качая головой.
Лорен не пошла за ним, а свернула на кухню к Розе выпить чашку чаю. Утро было прохладным, и чай согрел ее, но не смог прогнать холод из ее сердца. Лорен еще не видела Джереда, но после их ночного разговора у двери ванной комнаты боялась встречи с ним. В каком настроении он будет сегодня?
Даже в этот ранний час Роза уже хлопотала на кухне. Пока Лорен ела только что испеченные горячие булочки, с которых капало растопленное масло, Роза внимательно смотрела на нее, и от ее взгляда не укрылась печаль на лице молодой госпожи-гринго. Роза знала обо всем, что происходит в доме, и не поверила, что эта внезапная свадьба соединила два любящих сердца. Она подошла к Лорен и ласково похлопала ее по руке:
– Сеньора Локетт, все будет хорошо. Сеньор Джеред… он… он ранен внутри… Вот здесь. – Она поднесла пухлую руку к своей необъятной груди. – Но он добрый человек. Вы ему очень нравитесь.
Лорен пыталась протестовать, но Роза не дала ей сказать.
– Роза знает мальчика со дня его рождения. И знает, что говорит. – Она ободряюще улыбнулась, сжала руку Лорен и прошептала:
– Vaya con Dios! Отправляйтесь с Богом! (исп.)


В дверном проеме показалась голова Пепе. Он деликатно кашлянул и сказал:
– Сеньор Джеред… он… – Пепе показал головой в сторону террасы, давая понять, что пора идти.
Лорен повернулась к Розе и крепко обняла ее за необъятную талию. Елена ждала ее у парадной двери, в глазах молодой женщины блестели слезы. Лорен прижала Елену к себе настолько крепко, насколько позволял ее выступающий вперед живот.
– Будет жаль, если малыш родится без меня. Ты пошлешь мне весточку? Надеюсь, все будет хорошо.
– Не беспокойтесь, я сообщу вам. Этот ниньо, Ниньо – ребенок, младенец (исп.).

с ним все будет в порядке, – рассмеялась Елена.
– До свидания, Елена.
Женщины поцеловались, и Лорен вышла на террасу. Джеред уже сидел верхом на том самом великолепном жеребце, который был привязан к повозке в день приезда Лорен. Он снова был одет как вакеро. Высокие черные сапоги и заправленные в них штаны из черной кожи, кожаная куртка защищали его от прохлады октябрьского утра. Под курткой виднелась синяя рубашка, а на шее был небрежно завязан красный платок, черная шляпа надвинута на самые брови. Он курил одну из своих тонких сигар. Пепе держал под уздцы оседланную кобылу.
Джеред оглядел ее с головы до ног, и в тишине раннего утра его раскатистый смех показался особенно громким.
– Какого черта вы так вырядились? Как вы полагаете, куда мы едем?
Лорен оторопела. Она думала, что для верховой прогулки одета самым подходящим образом – амазонка сшита из дорогой ткани, шляпка вполне гармонировала с ней.
– Это костюм для верховой езды, – пробормотала она, заикаясь.
– Я знаю, что это такое, – ответил Джеред. – Будет интересно посмотреть, как вы сядете в ней на лошадь. – Он хмыкнул.
Лорен оглядела красивую гнедую кобылу, она казалась довольно смирной. Потом ее взгляд упал на седло, и она вздрогнула.
– Я предпочла бы дамское седло, Джеред, – сказала она, призвав на помощь все свое самообладание.
– Вы предпочли бы? – процедил он, зажав зубами сигару. – Это скверно, потому что у нас есть только седла западного образца. Вы не умеете в них ездить?
Снова ей была брошена перчатка.
– Конечно, умею, – не задумываясь, ответила Лорен.
– Тогда идите и переоденьтесь во что-нибудь более подходящее… да побыстрее, мы теряем время. – Когда она уже повернулась к двери, он добавил:
– И сделайте что-нибудь со своими волосами, на такую прическу никакая шляпа не налезет…
Чтобы она лучше его поняла, Джеред покрутил рукой вокруг своей головы.
– А без шляпы ваше белое личико сожжет солнце, – добавил он язвительно.
Лорен подобрала тяжелый шлейф амазонки и, спотыкаясь, побрела в дом. Елена, стоявшая на пороге и все слышавшая, сочувственно взяла Лорен за руку и повела ее назад, наверх.
Мексиканка молча помогла Лорен снять амазонку и надеть коричневую юбку с разрезами, которую Лорен сочла неприлично короткой и слишком плотно обтягивающей бедра. Затем пришла очередь белой хлопчатобумажной рубашки с застежкой спереди, очень похожей на мужскую.
Елена, делая вид, что не замечает слез на глазах Лорен, которые та отчаянно старалась скрыть, накинула на ее дрожащие плечи мягкий кожаный жакет. Коричневые козловые сапоги плотно обтянули ее икры и прикрыли ноги до колен, куда не доходили специальные штаны для верховой езды.
От мысли об унижении, которому подверг ее Джеред, долго сдерживаемые слезы покатились по ее щекам. Он наслаждался ее растерянностью, и сознание этого делало обиду еще горше.
Все с тем же молчаливым сочувствием Елена сняла шляпку с головы Лорен, торопливо вынула шпильки из ее волос и расчесала их. Потом заплела волосы в одну толстую косу, которая, как черная шелковая змея, сбегала до талии. Затем она подала Лорен коричневую шляпу с плоской тульей, очень похожую на ту, что носил Джеред, и Лорен водрузила ее на голову, затянув под подбородком тонкий кожаный шнурок. Наконец Елена вручила ей коричневые кожаные перчатки.
Лорен пробыла в комнате не более десяти минут, но преображение было удивительным.
Когда они спускались по широкой лестнице, Елена шепотом спросила:
– Сеньора Лорен, вы умеете ездить верхом в мужском седле?
В минуту тяжелого испытания все формальности были отброшены.
Лорен тяжело вздохнула.
– Не знаю, – ответила она. – Никогда не пробовала.
Елена посмотрела на нее с состраданием, но на лице Лорен появилось решительное выражение, слезы высохли.
Лорен спустилась со ступенек террасы, не бросив даже взгляда на Джереда. Она подошла к гнедой кобыле, постояла немного, потом вдела маленькую ножку в стремя и ухватилась за луку седла. Поставив вторую ногу на подставленные руки Пепе, Лорен тяжело плюхнулась в седло. Она сильно ударилась о жесткое кожаное седло и чуть не заплакала отболи, но, закусив губу, сдержала слезы. Пепе подал ей поводья.
С ироничной улыбкой Джеред наблюдал за ее действиями, не скрывая своего интереса. Эта поездка обещала быть забавной.
Они не разговаривали, пока ехали от дома до основной дороги, уходившей от города на запад. Лорен с интересом смотрела по сторонам.
Солнце у них за спиной только всходило, и его лучи постепенно высвечивали красоту окружающего пейзажа: изгибы реки Кабалло с заросшим высокими кипарисами правым берегом и пологими холмами на левом. Вершины холмов, покрытые инеем, переливались на солнце разноцветными огоньками, словно россыпь алмазов. Листья дубов и вязов, уже тронутые ржавыми красками осени, контрастировали с вечнозеленой красотой кедров. Белые известняковые образования на склонах холмов ослепительно блестели на утреннем солнце.
Они ехали бок о бок, и всякий раз, как лошадь Лорен оказывалась в опасной близости от коня Джереда, Лорен придерживала ее. Шляпа сползла Лорен на спину, и Джеред любовался ее волосами, блестевшими под лучами солнца.
Джереду нетрудно было догадаться, что Лорен никогда не ездила в мужском седле. Он вынужден был признать, что храбрости ей хватает. Она держалась хорошо, но. Боже мой, к вечеру у нее будет болеть все тело.
– Теперь вы выглядите не так комично. Признайтесь, что этот костюм удобнее того, что был на вас раньше; – поддразнил он девушку.
– Благодарю вас, Джеред, я чувствую себя прекрасно.
Черт бы ее побрал! Она доконает его своим холодным спокойствием. Черта с два ей удобно, подумал он злорадно. Этот хорошенький маленький задик, который он успел разглядеть, когда она садилась на лошадь, вероятно, уже корчился от боли. Почему же она не жалуется?
Он намеренно пришпорил коня. Чтобы не отстать от него, Лорен сделала то же самое, и теперь пульсирующая боль в ее бедрах и ягодицах стала почти нестерпимой. Но она бы скорее умерла, чем призналась в своих страданиях этому насмешливому, высокомерному мужчине! О, как она ненавидит его!
Несмотря на душивший ее гнев, Лорен не могла оторвать глаз от Джереда. Ей хотелось его ненавидеть, но его мужественная красота рождала совсем другие чувства.
Память услужливо подсовывала ей картины прошлой ночи, когда она Открыла дверь и увидела Джереда в распахнутой на груди рубашке, с упавшими на лоб волосами. Страх перед его угрозой выломать дверь уступил место любопытству. Она была вынуждена признать, что хотела испытать неведомые ранее ощущения. Лорен охватил трепет, когда эти янтарные глаза оглядывали ее с головы до ног. Джеред казался растерянным, и она поверила бы в его смятение, если бы это не противоречило всему, что она знала о нем.
Лорен посмотрела на лошадь и всадника. Они казались единым целым. Золотисто-медовый жеребец был почти такого же цвета, как позолоченные солнцем волосы на груди Джереда.
Солнце за их спинами поднималось все выше и выше, лошади скакали легким галопом. Наконец, когда Лорен показалось, что сейчас она закричит от боли, Джеред повернул в сторону от дороги, к реке. Они направили лошадей в тень огромных кипарисов.
– Я готов устроить привал, – сказал Джеред, ловко соскакивая с коня. Он подвел его к реке, и тот, наклонив голову, припал к воде.
Лорен находилась в нерешительности. Она прекрасно держалась в седле, но не была уверена, что сможет сесть на лошадь и спешиться без посторонней помощи.
Джеред оглянулся, подошел и предложил ей руку. Она с трудом перекинула ногу через седло и робко положила руки на его широкие плечи. Он обхватил ее за талию и нежно поставил на землю. Лорен не смотрела на него и не поднимала головы, пока он не отпустил ее. Она чувствовала на своей щеке теплое дыхание Джереда.
Кобыла направилась к реке и последовала примеру коня Джереда. Вынув из седельной сумки фляжку, Джеред протянул ее Лорен. Она сделала несколько глотков и вернула фляжку.
– Вы голодны? – спросил он.
– Да, немного.
Лорен медленно и осторожно опустилась на большой плоский камень.
Джеред вытащил из сумки несколько сандвичей и протянул один ей:
– Я сам приготовил их сегодня утром и не могу поручиться за качество.
– Прекрасно, – ответила Лорен, надкусывая толстый сандвич с ветчиной.
– Я умею готовить на костре, но этот процесс не доставляет мне удовольствия. – Его губы изогнулись в подобии улыбки.
Прежде они никогда не болтали о пустяках, но он сам начал этот разговор, и Лорен готова была его поддержать.
– А я люблю готовить. Мои опекуны в Клейтоне держали экономку, которая была на кухне настоящим деспотом, но иногда она позволяла мне экспериментировать с каким-нибудь новым блюдом.
– Может быть, Глория тоже допустит вас на кухню при условии, что вы будете держать в строгости ребятишек.
– Кто такая Глория?
– Глория – жена Руди.
Лорен вопросительно подняла брови.
– Руди – десятник на моем ранчо. Он и Глория живут там с… с его матерью и каждый год рожают по ребенку.
Он улыбнулся, и Лорен заметила образовавшиеся в уголках его рта морщинки. Она уже видела у него такую непринужденную улыбку, от которой его лицо становилось моложе.
– Бен… – начала Лорен и замолчала, словно споткнувшись об это имя. А почему, собственно говоря, она должна смущаться? – Бен говорил мне, что один из ваших вакеро – индеец.
Джеред рассмеялся:
– Это правда. Тори – индеец с головы до носков сапог, которым он обычно предпочитает мокасины. Он команчи. Мой отец подобрал его во время налета на индейскую деревню, который предпринял вместе с несколькими рейнджерами, Рейнджер – объездчик.

чтобы спасти белых пленников. Торн практически умирал от огнестрельной раны и голода.
Джеред проглотил последний кусочек сандвича и стряхнул с рук хлебные крошки.
– Короче говоря, Бен привез его в «Кипойнт». Торну в то время было, кажется, лет одиннадцать-двенадцать. Это случилось задолго до моего рождения. С тех пор он живет на нашем ранчо и считается одним из лучших работников. Они с Беном были очень привязаны друг к другу. Торн, бывало, брал нас, Руди и меня, с собой в прерии. Учил нас выслеживать оленей, определять по звездам направление, погоду и так далее.
Лорен удивила не только сама история, но и то, что Джеред рассказал ее. Никогда еще он не был таким разговорчивым с ней.
– Значит, вы и Руди вместе выросли? – спросила она и сразу же почувствовала, что ее вопрос смутил Джереда.
– Да, – ответил он коротко. Лорен сделала еще одну попытку:
– Я нахожу ваш край прекрасным, Джеред, право же, это так.
Он бросил на нее странный взгляд и быстро отвел глаза. Прищурившись от яркого солнца, Джеред оглядел окружающие их просторы:
– Да, он прекрасен.
Какое-то время он молчал, зачарованно смотря прямо перед собой, потом резко поднялся, словно устыдившись своей неожиданной открытости.
– Если вы нуждаетесь в уединении, идите вон туда, за камни.
Лорен потребовалось несколько секунд, чтобы понять его. Она покраснела и, опустив голову, прошептала:
– Нет… я в порядке.
– В таком случае прошу прощения, – сказал Джеред с подчеркнутой галантностью. Лорен вспыхнула до корней волос. Он громко рассмеялся и удалился, звеня шпорами о береговые камни.
Лорен завернула в бумагу недоеденный сандвич и осторожно подошла к огромному коню, чтобы положить сверток в седельную сумку Джереда. К задней части седла было приторочено ремнями зачехленное ружье. Лорен и прежде видела у Джереда револьвер в кобуре, но никогда еще она не была в такой близости от огнестрельного оружия. Ружье привело ее в ужас, однако, судя по всему, ее муж относился к этому предмету совершенно спокойно.
Вскоре Джеред взял коня под уздцы.
– Я заметила вон там поваленные деревья, – обратилась к нему Лорен. – Кто-нибудь расчищает эти земли?
– Нет, это делает Кабалло, когда разгневается. Последнее наводнение произошло два года назад и было одним из самых страшных, омывало деревья, скот, дома и даже мосты.
– Но река кажется спокойной.
– Большей частью так оно и есть. Но если идут сильные дожди и ручьи, текущие с холмов, переполняются, река заставляет считаться с собой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39