А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Снаружи ревела и сверкала вспышками буря. Потоки дождевой воды
водопадами стекали через проемы в стенах. Но стигийцы не обращали на них
внимания.
Вверху на балконе молча стоял Конан, проснувшийся, но дрожащий от
трепета, который сотрясал его могучее тело. Ливень разрушил заклятие,
которое держало его в плену. Вздрогнув, он начал искать глазами сгусток
тени - скопление призраков, которое он видел формировавшимся в своем сне.
Когда блеснула молния, ему показалось, что он заметил темную бесформенную
фигуру в дальнем конце балкона, но он не рискнул подойти ближе чтобы
рассмотреть ее.
Пока он размышлял о том, как ему покинуть балкон, не проходя в
пределах досягаемости Этого, топая и ревя вошли стигийцы. Вряд ли они были
лучше призраков. Скорее всего, они бы с удовольствием схватили его, чтобы
сделать рабом. Несмотря на всю свою огромную силу и опыт во владении
оружием, Конан знал, что ни один человек не в силах противостоять
одновременно сорока хорошо вооруженным противникам. Если он немедленно не
выберется отсюда и не убежит, они спустят его сами. Ему приходилось
выбирать либо быструю смерть либо пожизненные горькие стенания от тяжелой
работы рабом в Стигии. Он не знал что лучше.
Если стигийцы отвлекли внимание Конана от призраков, они таким же
точно образом отвлекли внимание призраков от Конана. В своем безумном
голоде тени забыли о Киммерийце ради сорока расположившихся внизу
стигийцев. Там было достаточно живой плоти и жизненной силы, чтобы во
много раз больше насытить их вампирский голод. Как осенние листья они
поплыли через перила балкона вниз, в зал.
Стигийцы распростерлись вокруг костра, передавая из рук в руки
бутылку вина и разговаривая на своем гортанном языке. Хотя Конан знал лишь
несколько слов на стигийском, из интонаций и жестов он мог понять о чем
шел спор. Предводитель - гладко выбритый великан, ростом как сам
Киммериец, - клялся, что он не рискнет идти в ливень в такую ночь. Они
подождут до зари в этих разваливающихся руинах. По крайней мере, крыша
местами казалась целой и там можно было лежать так, чтобы не попадали
капли.
Когда было опустошено еще несколько бутылок, стигийцы, уже
согревшиеся и обсохшие, устроились спать. Костер горел слабо, потому что
хворостом, который они подкладывали нельзя было поддержать долго хорошее
пламя. Предводитель указал на одного из людей и что-то резко произнес.
Мужчина запротестовал, но после недолгого спора он со стоном поднялся и
натянул кольчугу. Конан понял, что его выбрали стоять первую смену на
страже.
Теперь, держа в руке меч и надев щит на другую, часовой стоял в тени
на краю освещенного умирающим костром места. Время от времени он медленно
прохаживался взад-вперед по залу, останавливаясь, чтобы заглянуть в
извилистые коридоры или выглянуть через передние двери наружу, где буря
уже отступала.
Пока часовой стоял у главного входа, повернувшись спиной к своим
товарищам, мрачная фигура образовалась среди храпящих охотников на рабов.
Она медленно вырастала из колышущихся облаков бесплотных теней.
Составившееся создание, которое постепенно обретало форму, было сделано
сложением жизненных сил тысяч мертвых существ. Оно приобрело ужасную форму
- огромная масса, из которой во все стороны отходили бесчисленные
уродливые конечности и отростки. Десяток коротких ног поддерживал его
чудовищный вес. Сверху подобно ужасным плодам отросло множество голов:
некоторые из них напоминали живые, с лохматыми волосами и бровями; другие
были просто кусками мяса, на которых случайным образом располагались
глаза, уши, рты и ноздри.
Увидеть это стоголовое чудовище в сумрачно освещенном огнем костра
зале было достаточно, чтобы кровь застыла в жилах от ужаса у самого
отважного человека. Конан почувствовал как у него поднялись волосы на
затылке и как по коже поползли мурашки, когда он увидел внизу это зрелище.
Чудовище пошатываясь двинулось по полу. Неустойчиво наклонившись, оно
схватило одного из стигийцев полудюжиной своих жадных когтистых лап. Когда
человек с криком проснулся, кошмарное Это разорвало свою жертву на части,
обрызгав его спящих товарищей окровавленными, капающими кусками человека.

7. БЕГСТВО ОТ КОШМАРА
В одно мгновение стигийцы вскочили на ноги. Хоть они и были
закаленными разрушителями, зрелище было достаточно страшным, чтобы вызвать
у некоторых из них крики ужаса. Обернувшись на первый крик, часовой
бросился обратно в зал, чтобы зарубить чудовище мечом. Выкрикивая команды,
предводитель схватил ближайшее оружие и ринулся в бой. Остальные, хоть и
были безоружные, взъерошенные и оторопевшие, схватили мечи и копья, чтобы
защититься от массы, которая хватала и убивала их.
Мечи рубили бесформенные бедра чудовища, копья вонзались в раздутое,
раскачивающееся брюхо. Отрубленные хватающие кисти и руки с глухим звуком
падали на пол, продолжая сгибаться и сжиматься. Но чудовище, которое,
казалось, не испытывало боли, продолжало хватать одного человека за
другим. Некоторым стигийцам своими душащими руками оно отвернуло головы.
Других хватало за ноги и разбивало на кровавые куски об колонны.
Пока Киммериец смотрел за происходящим сверху, дюжина стигийцев была
избита или разорвана насмерть. Ужасные раны, нанесенные чудовищу оружием
стигийцев, мгновенно затягивались и заживали. Отсеченные головы и руки
заменились новыми, которые выросли из грушевидного туловища.
Увидев, что у стигийцев нет ни единого шанса спастись от чудовища,
Конан решил сбежать, пока Это все еще было занято охотниками на рабов и
пока оно не обратило внимание на него. Сочтя глупым идти через зал, он
нашел более прямой выход. Он выбрался через окно. Оно вело на террасу
крыши с проломленной черепицей, где от любого неосторожного шага он мог
упасть через пролом на уровень земли.
Дождь утих, перейдя в изморось. Луна, которая теперь была почти над
головой, снова прерывисто бросала лучи. Глянув вниз с парапета, который
окружал террасу, Конан нашел место, где наружные изгибы вместе с
поднимающимися вверх лианами давали возможность спуститься. С проворностью
обезьяны он начал спускаться, перебирая руками, вниз вдоль покрытого
странными изгибами фасада.
Теперь луна засияла в полную силу, освещая внизу двор, где были
привязаны лошади стигийцев, беспокойно двигающиеся и ржущие от звуков
смертельной схватки, доносившихся из большого зала. Шум сражения заглушали
крики агонии, когда у одного человека за другим отрывались конечности.
Конан спрыгнул, мягко приземлившись во дворе. Он быстро подбежал к
большой черной кобыле, которая принадлежала предводителю охотников. Он бы
подождал, чтобы ограбить тела, потому что ему нужны были оружие и другие
припасы. Кольчуга, которую он носил, будучи разбойником и другом Бэлит,
давно уже износилась и проржавела, а его бегство от племени бамула было
слишком поспешным, чтобы позволить экипироваться более полно. Но никакая
сила на земле не смогла бы затянуть его в этот зал, где по-прежнему
шествовала и убивала ужасная живая смерть.
Когда молодой киммериец отвязал лошадь, которую он себе выбрал, из
входа в замок вырвалась кричащая фигура и топая бросилась через двор в его
сторону. Конан увидел, что это был человек, который стоял часовым. Шлем
стигийца и кольчуга защитили его в достаточной степени, чтобы пережить
страшную смерть его товарищей.
Конан открыл было рот, чтобы заговорить. Он не испытывал любви к
стигийскому народу; тем не менее, если из всего отряда уцелел только этот
стигиец, Конан был бы не против заключить с ним плутовской союз, хотя бы
временно, пока они не достигнут более населенной страны.
Но Конан не получил возможности сделать такое предложение, потому что
от увиденного крепкий стигиец сошел с ума. Его глаза дико сверкали в
лунном свете, а изо рта капала пена. Он ринулся прямо на Конана,
размахивая саблей так, что она вспыхивала в свете луны, и крича:
"Возвращайся в свое пекло, о демон!"
Примитивный инстинкт самосохранения выросшего в дикой природе
киммерийца сработал без какого-либо контроля сознания. Когда человек
оказался на расстоянии удара, меч Конана уже не был в ножнах. Удар за
ударом, высекая искры, сталь звенела о сталь. Когда стигиец с озверевшими
глазами развернулся, чтобы снова занести саблю, Конан воткнул кончик меча
в горло сумасшедшего. Стигиец забулькал, покачнулся и упал головой вниз.
Какую-то секунду Конан стоял, опершись о седло кобылы, переводя
дыхание. Дуэль была короткой, но свирепой, а стигиец был непростым
соперником.
Из древней кучи камня больше не доносились страшные крики. Не было
ничего кроме зловещей тишины. Потом Конан услышал медленные, тяжелые,
шаркающие шаги. Неужели это пожирающее людей чудовище расправилось со
всеми? Неужели оно тащило свою бесформенную массу к двери чтобы появиться
во дворе?
Конан не стал ждать пока это выяснится. Дрожащими пальцами он
развязал кольчугу и стащил ее с мертвеца. Он подобрал также шлем стигийца
и его щит, сделанный из кожи какого-то толстокожего степного зверя. Он
поспешно привязал эти трофеи к седлу, взобрался на лошадь, взялся за
поводья и ударил кобылу по ребрам. Галопом он пронесся из разрушенного
двора в район высохшей травы. С каждым ударом летящих копыт замок древнего
зла удалялся.
Где-то за кругом мертвой травы, возможно, по-прежнему бродили
голодные львы. Но Конану было все равно. После диких ужасов черной
крепости он бы с радостью померился силами с обычными львами.

1 2