А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Уинслоу Дон

Зимняя гонка Фрэнки Машины


 

Здесь выложена электронная книга Зимняя гонка Фрэнки Машины автора по имени Уинслоу Дон. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Уинслоу Дон - Зимняя гонка Фрэнки Машины.

Размер архива с книгой Зимняя гонка Фрэнки Машины равняется 241 KB

Зимняя гонка Фрэнки Машины - Уинслоу Дон => скачать бесплатную электронную книгу





Дон Уинслоу
Зимняя гонка Фрэнки Машины



Дон Уинслоу
Зимняя гонка Фрэнки Машины

Посвящается Биллу Макэнини:
Учителю, другу, виртуозу в искусстве жизни

1

Трудновато мне живется.
Это первое, что приходит в голову Фрэнку Макьяно, когда в три сорок пять утра его будит трезвонящий будильник и он, скатившись с матраса, встает голыми ногами на холодный деревянный пол.
Так и есть. Трудновато ему живется.
Не надев тапочек, Фрэнк шлепает по деревянному полу, который собственными руками отдраил песком и отлакировал, в направлении душевой кабинки. В ней он задерживается всего на пару минут, а дольше и не нужно: затем-то Фрэнк и стрижет свои седые волосы «под ежик».
– Возни меньше, – говорит он Донне, когда она сетует на его прическу.
За тридцать секунд Фрэнк успевает высушить голову; потом затягивает полотенце на талии, ставшей шире, чем ему хотелось бы, бреется и чистит зубы. Его путь в кухню проходит через гостиную, где он берет пульт, нажимает на кнопку – и во всю мощь звучит: «Che gelida manina». «Какая холодная ручонка» (ит.). Ария Рудольфе из оперы «Богема» Джакомо Пуччини. (Здесь и далее прим. перев.)

Одно из преимуществ одинокой жизни – возможно, единственное преимущество одинокой жизни, думает Фрэнк, – состоит в том, что можно слушать оперу в четыре часа утра, и никто тебе слова не скажет. К тому же дом построен на славу, с толстыми стенами, как было принято в старые добрые времена, поэтому даже на рассвете соседей не беспокоят любимые оперные арии Фрэнка.
Фрэнк покупал абонемент на двоих в оперный театр Сан-Диего, и Донна по доброте своей прикидывалась, будто получает большое удовольствие, сопровождая его туда. Она даже делала вид, что не замечает, как он плачет в конце «Богемы», когда умирает Мими.
Вот и теперь по пути в кухню он поет вместе с Викторией де Лос Анхелес: Виктория де Лос Анхелес (1923–2004) – великая оперная певица, которая прославилась, в частности, исполнением главной партии в опере «Богема» Пуччини



…ma quando vien lo sgelo,
il primo sole mio,
il primo bacio dell'aprile mio!
il primo sole mio!..

Фрэнк любит свою кухню.
Он сам выложил пол классической черно-белой плиткой и с помощью приятеля-столяра сколотил стол и шкафы. В антикварном магазинчике Маленькой Италии ему посчастливилось найти колоду для рубки мяса. Когда он купил ее, она ни на что не годилась – высохла и начала трескаться, – и ему потребовалось несколько месяцев, чтобы привести ее в первоначальное состояние. Однако он любит ее за трещины, за старые щербинки и шрамы – «знаки отличия», как он их называет, оставшиеся после многих-многих лет верной службы.
– Послушай, люди пользовались ею, – отвечал он на вопрос Донны, почему бы не купить новую, которая ему вполне по карману. – Подойди поближе и понюхай, вот здесь крошили чеснок.
– Итальянские мужчины и их матери, – заметила Донна.
– Моя мать замечательно готовила, – отвечал Фрэнк, – но настоящим поваром был мой старик. Он-то меня и научил.
И еще как научил, подумала Донна. Что бы ни говорили о Фрэнке Макьяно – а он может быть настоящей занозой в заднице, – но готовить он умеет. И еще он знает, как надо обходиться с женщиной. Эти два достоинства, наверное, между собой связаны. Так или иначе, но эту мысль Донне внушил Фрэнк.
– Заниматься любовью все равно что готовить хороший соус, – сказал он как-то в постели, отдыхая от ласк.
– Фрэнк, умолкни, пока не поздно, – ответила она.
Но он не умолк.
– Надо выделить время, взять роено столько нужных компонентов, сколько требуется, посмаковать каждый, а потом медленно нагревать до кипения.
Особый шарм Фрэнка Макьяно, размышляла, лежа с ним рядом, Донна, заключается в том, что он сравнивает твое тело с соусом болоньезе и ты при этом не спихиваешь его с кровати. Вероятно, потому, что его очень волнует и то и другое. Она сидела в его автомобиле, когда он гонял туда-сюда по городу и в пяти разных магазинах покупал необходимые ингредиенты для одного-единственного блюда. («У „Кристафаро“, Донна, колбаса лучше ».) Точно так же он внимателен к деталям и в спальне, отчего умеет, скажем так, довести соус до кипения.
Вот и этим утром он берет кофейные зерна «Кона» из банки с притертой крышкой и ложкой перекладывает их в маленькую сушилку, купленную по одному из специальных поварских каталогов, которые ему присылают по электронной почте.
Донна вечно несет какую-то чушь про кофе.
– Купи автоматическую сушилку с таймером, – говорит она. – Тогда кофе будет готов, пока ты принимаешь душ, и ты даже сможешь поспать несколько лишних минут.
– Вкус не тот.
– Трудновато тебе живется, – заметила Донна.
Что сказать на это? – задумывается Фрэнк. Так оно и есть .
– Ты слышала выражение – «качество жизни»? – спрашивает он.
– Слышала, – отвечает Донна. – Обычно его употребляют, когда речь идет о состоянии неизлечимо больных людей.
– Так вот для меня это вопрос качества жизни.
Правильно, думает он утром, с наслаждением вдыхая аромат свежеподжаренных кофейных зерен и ставя на огонь воду. Качество жизни состоит из мелочей – подбирать их надо хорошо и правильно. Фрэнк снимает маленькую сковородку с крючка над колодой мясника и ставит ее на плиту. Кладет на сковородку тонкий кусочек масла и, когда оно начинает шипеть, разбивает в сковородку яйцо, а пока оно поджаривается, режет пополам рогалик с луком. Потом аккуратно вынимает яичницу пластиковой лопаткой ( исключительно пластиковой – металл может поцарапать дно, о чем Донна вечно забывает, и потому ей запрещено готовить в cucina Фрэнка), кладет ее на одну половинку рогалика, сверху кладет другую половинку и заворачивает сэндвич в льняную салфетку, чтобы он не остыл.
Донна, естественно, пилит его за то, что он каждый день потребляет яйца.
– Это яичница, – говорит Фрэнк, – а не ручная граната.
– Фрэнк, тебе уже шестьдесят два года, – отзывается Донна. – Пора подумать о холестерине.
– Да нет, уже известно, что с яйцами вышла ошибка. Обвинение было неправильным.
Его дочка Джилл тоже пристает к нему с холестерином. Она только что закончила подготовительные курсы при медицинском колледже университета Сан-Диего, так что, и говорить нечего, знает все на свете.
– Ты пока еще не врач. Вот станешь врачом, тогда и пугай меня яйцами.
Америка, думает Фрэнк, мы единственные в мире боимся еды.
Пока готовится смертоносный сэндвич, поспевают кофейные зерна. Прожаренные, они попадают в мельницу на десять секунд, ни секундой больше или меньше, после чего очередь доходит до французской кофеварки, туда же заливается кипящая вода, и остается подождать четыре минуты.
Однако и эти минуты Фрэнк не тратит понапрасну.
Обычно он в это время одевается.
– Не понимаю, как цивилизованный человек может одеться за четыре минуты, – размышляет вслух Донна.
Очень просто, мысленно отвечает ей Фрэнк, надо лишь аккуратно раскладывать веши накануне вечером, если утром собираешься в магазин. Итак, утром он надевает чистое белье, толстые шерстяные носки, фланелевую рубашку, старые джинсы, потом садится на кровать и натягивает рабочие ботинки.
Когда Фрэнк возвращается в кухню, кофе уже готов. Он наливает его в металлическую кружку – как раз на сваренную порцию – и делает первый глоток.
Фрэнку нравится вкус первого глотка. Особенно когда кофейные зерна свежеобжаренные, свежесмолотые и свежезаваренные.
Качество жизни.
Нет ничего, думает он, важнее мелочей.
Закрыв кружку крышкой, он ставит ее на стойку, снимает с вешалки на стене фуфайку с капюшоном, надевает ее, натягивает на голову черную вязаную шапочку и забирает ключи от машины и бумажник с закрепленного за ними места.
Потом приходит очередь вчерашней «Юнион трибьюн», из которой он уже вырезал кроссворд. Обычно он делает это ближе к полудню, когда торговля замирает.
Взяв в руки кружку и сэндвич с яичницей, Фрэнк выключает проигрыватель – он готов к выходу.

Зима в Сан-Диего выдалась холодная.
Скажем так: сравнительно холодная.
Это ведь не Висконсин и не Северная Дакота – здесь не бывает болезненного ощущения холода, когда автомобиль не заводится, а лицо словно трескается и отваливается, тем не менее в четыре часа утра, если на дворе январь, в северном полушарии везде холодно. А уж что говорить, размышляет Фрэнк, залезая в свою «тойоту»-пикап, когда тебе перевалило за шестьдесят и кровь не сразу разогревается по утрам.
И все-таки Фрэнк любит раннее утро. Это его любимое время.
Это самое спокойное время в его трудовом дне, когда природа и душа во власти мира и покоя, и ему нравится наблюдать, как над горами на востоке поднимается солнце, как над океаном розовеет небо и вода из черной становится серой.
Однако этого еще надо ждать.
Пока снаружи черным-черно.
Фрэнк решает послушать прогноз погоды.
Дождь и опять дождь.
С севера надвигается циклон.
Местные новости его не особенно интересуют. Всё как всегда – еще четыре дома соскользнули по размытому берегу в океан, городские аудиторы не могут решить, обанкротится город или не обанкротится, а цены на недвижимость опять подскочили.
В городском совете опять скандал – в результате Спецоперации ФБР разоблачены еще четверо взяточников, которым владельцы стриптиз-клубов заплатили, чтобы они обеспечили отмену закона, запрещающего «прикосновения». Паре бывших копов платили, чтобы они смотрели в другую сторону.
Это конечно же новости, но в то же время – разве это новости, думает Фрэнк. Сан-Диего – город портовый, и секс-индустрия здесь издавна значительная статья дохода. Подкармливать члена совета, чтобы моряк имел возможность поразвлечься, на самом деле гражданский долг владельцев клубов.
Но если ФБР не жалко времени на стриптизерш, что ж, Фрэнка это не касается.
В стриптиз-клубах он не был, кажется, лет двадцать!
Направляясь в сторону океана, Фрэнк снова включает станцию классической музыки, разворачивает на коленях льняную салфетку и ест свой сэндвич. Ему нравится привкус лука в сэндвиче с яичницей и горьковатый вкус кофе.
Герби Гольдштейн, пусть земля ему будет пухом, познакомил его с луковыми булочками в те стародавние времена, когда Вегас был Вегасом и еще не стал Диснейлендом с рулеткой. Герби со всеми своими тремястами семьюдесятью пятью фунтами живого веса был потрясающим игроком и еще более потрясающим бабником. Всю ночь они переходили из клуба в клуб с парочкой роскошных девиц, и вот тогда в их орбиту каким-то образом попал Герби. Когда же дело дошло до завтрака, Герби уговорил сопротивлявшегося Фрэнка попробовать луковую булочку.
– Давай, приятель, расширяй свои горизонты!
Доброе дело совершил Герби, потому что с тех пор Фрэнк не упускает случая полакомиться луковыми булочками, но только если может купить их с пылу с жару в маленьком кошерном магазинчике на Хиллкрест. Как бы там ни было, но луковая булочка с яичницей – главное в его утреннем распорядке.
– Нормальные люди съедают завтрак за столом, – говорит Донна.
– Я и сижу , – отвечает Фрэнк. – Сижу за рулем.
Как это Джилл говорит? Нынешние дети думают, будто они первые научились делать несколько дел сразу (да они представления не имеют, каково было растить детей, прежде чем в ход пошли одноразовые пеленки, сушилки и микроволновки), поэтому у них появилось какое-то странное выражение. Ну да, «многозадачный режим». Я тоже как молодые, думает Фрэнк. Действую в многозадачном режиме.

2

Здешний пирс самый большой в Калифорнии.
Большой буквой «Т» из бетона и металла он уходит в Тихий океан на шестнадцать сотен футов, и ответвления на север и юг примерно такой же длины. Если вдруг возникнет мысль прогуляться по всему пирсу, то придется отшагать не меньше полутора миль.
У Фрэнка там магазин с наживкой для рыбы – «Наживка и рыбацкое снаряжение». Он находится на северной стороне основной стрелы пирса, в трети пути от разветвления и достаточно далеко от ближайшего кафе, чтобы запахи из магазина не беспокоили обедающих туристов, а те не мешали рыбакам Фрэнка.
Кстати, многие из его посетителей обычно заходят в кафе ради подающихся там яиц machaca и омлета с омарами. Да и сам Фрэнк там бывает, потому что далеко не везде подают хороший омлет с омарами (ладно, хоть какой-нибудь омлет с омарами). Так что если его можно заказать по соседству, то почему бы этим не воспользоваться?
Но только не в четыре пятнадцать утра, хотя кафе и открыто круглые сутки все семь дней в неделю. Фрэнк доедает сэндвич, паркует пикап и идет пешком в магазин. Можно было бы и подъехать – у Фрэнка есть пропуск, – однако, если не надо нести ничего тяжелого, он предпочитает пройтись. Океан в это время прекрасен, особенно зимой. Вода синевато-серая и будто вздувшаяся из-за приближающегося шторма. В это время года океан похож на беременную женщину, думает Фрэнк – такой же самодостаточный, неукротимый и нетерпеливый. Волны уже лижут бетонные столбы-подпорки, взрываясь белой пеной, которая летит в воздух, но не достигает пирса.
Фрэнку нравится размышлять о долгом пути волн, которые, зарождаясь около Японии, преодолевают тысячи миль по северной части Тихого океана, чтобы разбиться у здешнего пирса.
Любителей поплавать на досках тут хватает. Ловцы губок и всякие чудаки – эти, их право, сидят на берегу и наблюдают. А настоящие ребята, охотники, ищут волны повыше. Большие волны, которые с громовыми раскатами разбиваются у не раз пройденных, хорошо известных мест, чьи названия звучат как литания во славу серфингистов: Бойл, Рокслайд, Лескумз, Аут-Та-Сайтс, Бёрд-Шит, Оспрей, Пескис. Они по обе стороны пирса на юг и на север, а Гейдж, Аваланш и Стабс – дальше вдоль берега.
Фрэнк волнуется, мысленно повторяя названия.
Он знает их все – для него они священны. Их много около пирса – но если пойти дальше по берегу, литания продолжится. С севера на юг – Биг-Рок, Рокпайл, Хоспитал-Пойнт, Бумер-Бич, Блэкс-Бич, Сисайд-Риф, Сакаутс, Свамиз, Ди-Стрит, Тамарак, Карлсбад.
Для местного серфингиста в этих названиях заключено колдовство. Они больше, чем просто названия – каждое место пробуждает воспоминания. Фрэнк вырос тут в благословенные шестидесятые, когда морской берег в Сан-Диего был словно рай, безлюдный, необжитой, без серфингистов и чужаков.
Бесконечное лето.
Казалось, день никогда не закончится, вспоминает Фрэнк, глядя, как подкатывает волна и разбивается о пирс. Встаешь на рассвете, как теперь, и, будто проклятый, рыбачишь на отцовской лодке – ловишь тунца. Днем возвращаешься, и наконец-то можно идти к друзьям на берег. Плаваешь на доске до темноты, смеешься и несешь всякую чепуху, дурачишься, стараешься показать себя девчонкам, наблюдающим за тобой с берега. Отличное было время – много свободы и много пространства. Время виндсерфинга и беззаботности, звучных гитарных переборов Дика Дейла и песен «Бич Бойз» – они пели о тебе , они пели о твоей жизни , о твоих славных летних денечках на берегу океана.
А потом молча провожаешь солнце. У них, дружков-приятелей, и их девушек это было ритуалом, привычным признанием – интересно , в чем? Несколько тихих почтительных мгновений, когда смотришь, как солнце прячется за горизонтом, а океан становится оранжевым, розовым, потом красным, и тогда думаешь, до чего же тебе повезло. Даже ребенком он знал, что быть тут в этот час – чертовское везение, и, слава богу, ему хватало ума этим наслаждаться.
Когда последний красный луч исчезал с глаз, они все вместе принимались собирать хворост, чтобы сложить костер и приготовить рыбу, или хот-доги, или гамбургеры, – короче говоря, все, что могли раздобыть, а потом усаживались вокруг костра, принимались за еду, и тогда кто-нибудь брал в руки гитару и запевал «Шлюп Джон Би», «Барбару Энн» или какую-нибудь старую народную песню, а еще позже, если везло, можно было, прихватив одеяло, убежать подальше от костра с девчонкой, и уж тогда… От нее пахло соленой водой и лосьоном для загара, и она позволяла просунуть руку под лифчик купального костюма, и не было ничего прекраснее этого. Ты мог пролежать с ней всю ночь, а потом, утром, проснувшись, бегом бежать в док, чтобы не опоздать на работу, ну, и все сначала.
В те времена он был способен на такое – пара часов на сон, весь день ловля тунца, потом серфинг, ночные забавы – и как ни в чем не бывало. Теперь уже не то – теперь стоит недоспать, и все утро не по себе.
Золотые были денечки, думает Фрэнк, и неожиданно на него снисходит печаль. Кажется, это называют ностальгией? – задает он себе вопрос, отмахиваясь от грез, и идет в закуток с наживкой, все еще вспоминая лето в это холодное сырое зимнее утро.
Мы думали, что лето будет длиться вечно.
И никогда не думали, что будем промерзать до костей.

Через две минуты после того, как Фрэнк открыл магазин, пришел первый рыбак.
Почти со всеми рыбаками – его постоянными покупателями – Фрэнк знаком, особенно с теми, кто приходит в будние дни, в отличие от воскресных рыбаков, вынужденных всю неделю работать в своих конторах.

Зимняя гонка Фрэнки Машины - Уинслоу Дон => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Зимняя гонка Фрэнки Машины автора Уинслоу Дон дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Зимняя гонка Фрэнки Машины у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Зимняя гонка Фрэнки Машины своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Уинслоу Дон - Зимняя гонка Фрэнки Машины.
Если после завершения чтения книги Зимняя гонка Фрэнки Машины вы захотите почитать и другие книги Уинслоу Дон, тогда зайдите на страницу писателя Уинслоу Дон - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Зимняя гонка Фрэнки Машины, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Уинслоу Дон, написавшего книгу Зимняя гонка Фрэнки Машины, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Зимняя гонка Фрэнки Машины; Уинслоу Дон, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн