А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А вы, мистер Московитц, как вы относитесь к подобным перспективам? Вы готовы возвратить сумму, которую положили себе в карман, на протяжении пяти лет собирая дань с каждой сделанной в городе покупки в размере десяти процентов от ее цены? – Он медленно обвел глазами присутствующих. – Вы удивлены, что я так хорошо осведомлен о ваших делах? Но вы забыли, что у меня в руках записная книжка Буллингсворта и вы пока еще на свободе только потому, что она у меня, а не у него.Я заплатил за нее его смертью; надеюсь, вы хотя бы частично возместите мне расходы?Факты таковы, что некая тайная организация, созданная федеральным правительством, вот уже два года копает под вас, мечтая засадить в тюрьму.Следуя моим советам, вам удалось сорвать их план. Вы публично выступили против правительства, лишив его тем самым возможности действовать против вас. Я же, вместо того чтобы подставить под огонь вас самих, выбрал для этой цели Уилларда Фарджера. И вот вас неожиданно начинают мучить сомнения. Но время угрызений совести давно прошло. Если вы хотите сохранить власть и избежать тюрьмы, продолжайте следовать прежним курсом. Ибо любой иной путь ведет в тупик.Мэр Картрайт и шериф Мак-Эдоу хранили молчание, и только глава муниципалитета Московитц решительно покачал головой.– Если они хотели получить наши головы, то почему они не сделали это несколько месяцев назад, прежде чем началась кампания по выборам Тима? – спросил он.– Все очень просто, – ответил крепыш. – Если бы вам предъявили обвинение несколько месяцев назад, то началась бы схватка не на жизнь, а на смерть за ваши места. План Вашингтона был гораздо тоньше, коварней. Они рассчитывали дать вам, Картрайт, возможность выиграть выборы, а затем предъявить обвинение вам и всей вашей администрации. Пока все были бы в замешательстве, они поставили бы у руководства городом своих людей.– Но теперь-то они не смогут меня достать, – сказал Картрайт. – Мой единственный конкурент на предстоящих выборах – этот шут Полани. И если они все же решатся предъявить мне обвинение, разразится настоящий скандал. Крупнее, чем Уотергейт. Мы поставили их в затруднительное положение.– Уотергейт готовили дилетанты, – заметил крепыш.– В прошлом сотрудники ЦРУ и ФБР, – вступился за них Картрайт.Крепыш покачал головой.– Когда они служили в своих конторах, то находились в таких условиях, которые делали их опытными профессионалами. Оказавшись предоставленными самим себе, они начали пасовать перед трудностями, заставляли людей идти на риск, которого можно было избежать. Нет, господа, вы недооцениваете своих противников. Вы раскрыли тайную организацию, которая успешно действовала на протяжении многих лет. Неужели вы думаете, что сейчас они вдруг поднимут лапки кверху и отступятся от своих планов? Послушайте меня: они сейчас занимают оборонительные позиции, обдумывая новый план нападения. И Фарджер примет на себя их первый удар. Вот почему этот идиот нам так необходим.Крепыш поднялся с подушек и подошел к окну каюты. Он взглянул на побережье Майами-Бич, где деньги росли прямо из песка. Взятие города всегда было целью войны, начиная с Трои и до битвы за Москву. Овладеть городом – вот настоящая победа.Сидящий у него за спиной Московитц произнес:– Вы не предупредили, что все будет именно так.– А еще я забыл вас предупредить, что по утрам бывает рассвет. Интересно, а чего бы вы хотели? Всегда действовать в подполье? – Он резко повернулся и гневно посмотрел на них. – Господа, вы на войне. – Их лица были напряжены. Неплохо, подумал он. У них исчезает иллюзия безопасности. Это всегда полезно для новобранцев. – Впрочем, вам не о чем беспокоиться. Вы на войне, но я ваш генерал. И первым делом я сделал из Фарджера приманку, чтобы посмотреть, что задумали наши враги.– Но убийства? – сказал Московитц. – Убийства мне не очень-то по душе.– Я не говорю, что он будет убит. Просто он будет их первой мишенью. А теперь считаю заседание закрытым. Мой катер доставит вас в мой город.– Ваш город? – переспросил мэр Картрайт, но крепыш, от которого исходил сильный запах сиреневого одеколона, не слышал его. Он пристально смотрел вслед удаляющемуся Московитцу, поднимающемуся на надраенную до блеска палубу. Московитц все еще качал головой. Глава 7 Прежде чем начать интервью, Уиллард Фарджер пожелал прояснить одни момент:– Я согласился дать интервью вашему журналу не потому, что вы посулили мне шесть тысяч долларов. Я делаю это для того, чтобы еще более широкие слои американской общественности осознали, перед лицом какого предательства они оказались. Я хочу, чтобы Америка вновь обратилась к тем принципам, которые сделали ее великой. Деньги при вас?– Оплата после интервью, – сказал Римо. Он заметил, что возле дома Фарджера ошиваются двое в штатском, значит ему, возможно, придется прихватить с собой Фарджера, если тот не выложит все начистоту.– Буду с вами предельно откровенен, – произнес Фарджер. – Все эти деньги до последнего цента поступят в фонд избирательной кампании мэра Картрайта. Придется раскошелиться, чтобы избрать сильного мэра, способного противостоять проискам федерального правительства. Так что эти деньги в буквальном смысле пойдут людям.– Другими словами, вы хотите деньги вперед? – уточнил Римо.– Я хочу, чтобы люди были уверены в своих неотъемлемых правах, которые даются при рождении каждому американцу.– Тысяча долларов задатка, остальные – после интервью.– Римо, если вы позволите себя так называть, – продолжал торговаться Фарджер, – Америка переживает кризис, когда идет обострение противоречий между расами, между богатыми и бедными, между трудом и капиталом. Порядок может навести только достойное правительство, но избрать его стоит больших денег. – Две тысячи вперед, – уступил Римо.– Наличными, – согласился Фарджер, и интервью началось.Насколько понимает Римо, Фарджер глубоко изучил деятельность некой тайной правительственной службы и некоего Фолкрофта. Как ему это удалось?Фарджер ответил, что каждый американец обязан досконально знать, чем занимается правительство, чтобы помогать совершенствовать его деятельность. Вот так обстоят дела с правительством на сегодняшний день.Как Фарджеру удалось обнаружить, что Лига по благоустройству служила всего лишь вывеской для тайных операций, и как ему в руки попали записки Буллингсворта?Фарджер сказал, что он является достойным сыном американского общества с присущей ему системой ценностей; благородные и трудолюбивые родители приучили его к упорству в достижения поставленных целей.Как обстоит дело с записями Буллингсворта теперь: они по-прежнему находятся у Фарджера? Если да, то где именно он их хранит?– Каждый человек, который желает служить интересам страны, должен иметь в своем арсенале набор определенных средств и использовать их максимально дальновидным и благоразумным образом, – заявил Фарджер.Кто, кроме Фарджера, знал о записях Буллингсворта?– Позвольте мне объяснить вам одну вещь. Нравственность служит ключом ко всему. Скромные труженики всей Америки, включая этот город, где я родился и вырос, все как один поднимаются в едином порыве, вставая рядом со мной и скандируя: «Измена!»Римо пожал плечами. Может, настоящие репортеры знают, как прорываться через этот поток слов? Может, они знают, как надо построить вопрос, чтобы получить на него прямой ответ?– Вы не отвечаете на мои вопросы, – сказал он.– На какой именно вопрос я не ответил? – искренне удивился Фарджер.– Ни на один.– Не было случая, чтобы я не ответил на какой-то вопрос, – обиделся Фарджер. – Америку создали искренние, открытые люди, которые всегда честно отвечали на прямые вопросы. Я всегда славился своей прямотой.Ну ладно, подумал Римо. Если ему нравится играть в эту игру, пусть играет по моим правилам.Он внимательно вгляделся в лицо Фарджера, глубоко заглянул в глаза, окинул взглядом волосы – Фарджер потянулся, чтобы пригладить их.– Для материала нам нужны фотографии. Хороший снимок на обложку. Очень украсит журнал.Фарджер покрутил головой, чтобы Римо мог выбрать лучший ракурс.– Нужен хороший задний план, – объяснил Римо. – Задний план очень важен.– Хотите сфотографировать меня с семьей?Римо покачал головой.– Нужно какое-то важное место. Чтобы выражало ваш внутренний мир, если вы понимаете, что я имею в виду. Место, которое символизировало бы ваш дух.– Не могу же я ради одного снимка лететь в Вашингтон, чтобы сняться возле Белого дома! – сердито ответил Фарджер.– Думаю, это можно сделать где-нибудь поближе к дому.– Не поздновато ли ехать к резиденции губернатора?– Только на свежем воздухе. Чтобы создать впечатление, что вы принадлежите земле.– Вы считаете? – с сомнением спросил Фарджер. – Я думал о себе скорее как о человеке, способном решить проблемы наших несчастных городов. – Земля и город, – согласился Римо.А есть ли у Римо идея относительно по-настоящему хорошего заднего плана?Он почти уверен, что есть.Шпики в штатском поехали за ними в своем автомобиле. Римо с Фарджером проехали по Коллинз-авеню, главной улице Майами-Бич, свернули, поколесили по боковым улочкам и снова вернулись на Коллинз-авеню. Шпики не отставали.– Здесь? – спросил Фарджер.– Слишком роскошная обстановка. Если вы решите выставить свою кандидатуру на какой-нибудь пост, то оппоненты могут использовать этот снимок, чтобы заявить, будто вы представляете интересы миллионеров. – Хорошая мысль, – согласился Фарджер.– А есть здесь дорога, которая ведет из города, куда-нибудь в поля?– Конечно, но мы далековато от нее.– Сельская местность, – произнес Римо, и Фарджер развернул машину.Шпики последовали его примеру.– Остановите машину, – вдруг попросил Римо.– Но до сельской местности еще далеко!– Я знаю. Просто прошу вас остановить машину.Фарджер притормозил у обочины. Полицейская машина без опознавательных знаков тоже остановилась. Римо вылез и направился к ней.– Кто вы такие? – резко спросил он.– Служба шерифа. Округ Дейд.– Покажите документы.– Сначала вы покажите свои.Пока шпики в замешательстве доставали бумажники, Римо молниеносным движением просунул руку в окно и вынул ключ зажигания.– Эй, что вы делаете с ключом?– Ничего, – ответил Римо и, надавив большим пальцем, искривил желобок ключа. – Просто хочу быть уверен, что вы никуда не сбежите, пока не покажете свои документы.Шпики выхватили у него ключ.– Советуем тебе быть поосторожнее, приятель. Мы полицейские.– Хорошо, на этот раз я вас отпускаю, – произнес Римо тоном, до совершенства отработанным во время службы в полиции десять лет назад.Помощники шерифа удивленно переглянулись. Еще больше они удивились, когда Фарджер со своим репортером, который говорил тоном полицейского, уехали, а им все никак не удавалось завестись.– Этот сукин сын подменил ключ.Но при более тщательном рассмотрении оказалось, что это не так. Они снова вставили ключ в зажигание, но машина по-прежнему не заводилась.Наконец один из шпиков поднес ключ к правому глазу и посмотрел на бороздки. Тут-то он и заметил, что ключ погнут, и пока он пытался выпрямить ключ рукояткой револьвера, машина Фарджера исчезла за холмом.Через несколько миль Римо заметил чудную проселочную дорогу, ведущую в сторону болот. Фарджер въехал на нее.– А что случилось с людьми шерифа?Римо пожал плечами и указал на дерево.– Что-то там мокровато, – засомневался Фарджер. – Вы действительно находите это подходящим местом?– Давайте попробуем, – отозвался Римо.И вот Уиллард Фарджер размашистым шагом Дугласа Макартура подошел к дереву, а Римо сел за руль и подвел машину поближе, прямо в тошную жижу.– Что вы делаете?! Вы с ума сошли! Это же моя машина! – закричал Фарджер и испуганно нырнул на водительское сиденье.Тогда Римо схватил ключ зажигания, выскользнул через другое дверцу и, резко надавив, заклинил замок, чтобы дверцу невозможно было открыть. Затем перекатился через крышу и точно так же заклинил дверцу со стороны водителя.– Что ты делаешь, ублюдок несчастный?! – завопил Фарджер.– Беру интервью.– Открой дверь, черт побери! – Фарджер принялся дергать ручку, но ее заело. Колеса уже наполовину погрузились в вязкую грязь.Римо прыгнул на островок сухого мха возле пальмы. Достав из кармана записную книжку, он принялся ждать.– Выпустите меня отсюда! – орал Фарджер.– Минуточку, сэр. Прежде я хотел бы узнать ваше мнение по поводу экологической ситуации, перенаселенности городов, сельскохозяйственного и энергетического кризиса, а также положения в Индокитае и цен на мясо.Неожиданно издав чавкающий звук, передняя часть машины погрузилась в болото почти до ветрового стекла. Фарджер перебрался на заднее сиденье, затем, торопливо открыв окно, попытался вылезти из него. Римо пришлось покинуть сухой островок, чтобы запихать Фарджера на место.– Выпустите меня! – взмолился Фарджер. – Я все скажу!– Где бумаги Буллингсворта?– Не знаю. Я их в глаза не видел.– Кто дал вам компромат на Фолкрофт?– Московитц, глава муниципалитета. Он сказал, будто мэр Картрайт хочет, чтобы это сделал именно я.– Это Московитц убил Буллингсворта?– Нет. По крайней мере, мне об этом ничего неизвестно. Скорее всего, это сделали люди из Фолкрофта. Вы, небось, и сами оттуда?– Не говори ерунды, – ответил Римо. – Такой организации не существует.– Я этого не знал! – завизжал Фарджер. – Выпустите меня!К этому моменту машина ушла в болото по самое окна, и Фарджер едва успел его закрыть, чтобы жижа не полезла внутрь.– А какого черта вам понадобилось трепать об этом несчастном Фолкрофте?– Это была идея мэра Картрайта. Он сказал: если мы ее разоблачим, то к нам никто не сможет придраться со своими дурацкими, высосанными из пальца обвинениями.– Все ясно. Что ж, спасибо за очень содержательное интервью.– Вы что, собираетесь оставить меня здесь?– Как журналист я обязан только честно рассказывать о происшедших событиях, а вовсе не вмешиваться в них. Будучи представителем «четвертой власти»… – Но Римо не имел возможности закончить свою поучительную тираду, поскольку с громким бульканьем «седан» Фарджера погрузился в болото по самую крышу. Изнутри донеслись приглушенные стоны. Римо вскочил на крышу; под его тяжестью машина погрузилась еще глубже, и площадка, на которой он стоял, начала быстро уменьшаться.Как учил его Чиун, Римо сосредоточил всю свою силу в правой руке и, распрямив ладонь, одним ударом проткнул крышу, прорезав в ней отверстие в три дюйма длиной. Затем оторвал кусок тонкого слой металла, и Фарджер вылез наружу, весь потный и в слезах.– Я только хотел, чтобы вы поняли, что я не шучу, – сказал ему Римо. – А теперь проводите меня к Московитцу.– Конечно-конечно, – заторопился Фарджер. – Я всегда считал представителей прессы своими друзьями. Честно говоря, вы провели виртуозное интервью.Пока они ловили машину, чтобы добраться до города, Римо пообещал Фарджеру возместить стоимость утонувшего автомобиля.– Об этом не беспокойтесь, – заверил его Фарджер. – Страховка покроет все расходы. Но интервью вы провели действительно лихо!Когда они добрались до города, Фарджер сразу же позвонил Московитцу.Тот как раз только что вернулся домой.– Клайд, тебя хочет видеть один крутой журналист, – сказал Фарджер.Но интервью так и не состоялось. Когда Римо подъехал к дому главы муниципалитета Клайда Московитца, дверь была открыта, в комнатах горел свет, а Московитц сидел перед телевизором, неотрывно глядя в экран, и на губах его застыла легкая улыбка. Глаза его были затуманены, а из правого уха торчала полированная рукоятка шила. Стоя возле тела Московитца и всматриваясь в это необычное орудие убийства, Римо ощутил странный цветочный запах, который, казалось, исходил от рукоятки.И тут он почувствовал себя абсолютно беспомощным. Впервые ему показалось, что профессиональное умение убивать – это далеко не все, что ему сейчас необходимо. Глава 8 – Господин маршал Дворшански, ваш сиреневый одеколон, сэр. – Камердинер подал тонкий серебряный флакон на серебряном подносе; яхта тем временем раскачивалась на волнах – начинался шторм.Маршал Дворшански капнул на руку семь капель, растер их между ладонями и мягко похлопал себя по шее и щекам.– Приказать повару выбрать мясо к ужину, господин маршал?Дворшански покачал головой.– Нет, Саша, есть вещи, которые человек должен делать сам. К несчастью, я обнаружил, что, доверяя другим исполнение важных дел, волей-неволей вверяешь им свою жизнь.– Хорошо, господин маршал. Капитан спрашивает, когда возвращаться в порт.– Скажи, что пока мы побудем здесь. Переждем шторм на якоре, как это делали моряки в стародавние времена. Как переносит море моя дочь?– Как настоящий моряк, господин маршал.Дворшански усмехнулся.– Эх, если бы она была мужчиной, Саша! Если бы она была мужчиной, она задала бы всем жару, а, как ты думаешь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17