А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Что предлагаешь?— Немедля отправиться за францами. И покуда они не успели привести к полынье своих, прикончить их. Как медведя зимой: прямо в собственной берлоге.— Они опередили нас больше чем на час и успеют раньше достичь тракта. Боюсь, что, когда мы догоним их, тайна озера уже станет достоянием многих.Черноморец отрицательно качнул головой.— Нет, ваше благородие. Припомните: многим ли рассказали правду о вражьем обозе вы сами? Только мне, причем в последнюю минуту. Точно так поступят и францы: сообщат о золоте в озере лишь тому, кому надлежит об этом знать. А для этого потребуется времени куда больше, нежели выигранный у нас час. И потом… Мало рассказать о полынье, надобно привести францев на нужное озеро, не спутав его с другими, коих в округе множество. Да и очутись на озере не побывавшие здесь прежде францы, какой с них толк: полынья скоро затянется льдом, а снег и поземка надежно скроют все следы. Поверьте, ваше благородие, ежели мы прикончим пару удравших францев, на всех прочих можно смело плевать с самой высокой кучи.Владимир Петрович слушал урядника со все возрастающим интересом. Вот тебе и простой казак смог не только понять его объяснение относительно увозимых французами российских сокровищ, но и продумал план их спасения. А он всегда считал казаков только лихими рубаками и не больше. Впрочем, чему удивляться, ежели никогда доселе он не сталкивался с ними. Правда, ему приходилось слышать и о бранных подвигах атамана Платова, и о знаменитой донской казачьей династии Иловайских, а весной этого года видел на столичных улицах и лейб-гвардейскую сотню казаков-черноморцев.Молодец к молодцу, отборные кони, безукоризненное равнение в шеренгах, залихватская строевая песня… Яркие солнечные блики на изукрашенном золотом и серебром оружии, сверкание гвардейских эполет, широченные синие шаровары с лампасами у офицеров из галуна, а у казаков из узорчатого басона… Сто двадцать один удалец с берегов Кубани: 5 офицеров, 14 урядников и 102 казака. О командире сотни гвардейцев-черноморцев войсковом полковнике Афанасии Бурсаке ходили легенды: сын атамана Черноморского казачьего войска Федора Бурсака, в 14 лет рядовой казак, в 18 — хорунжий, затем, получив блестящее образование и огромный боевой опыт, — адъютант военного министра А. А Аракчеева, потом М. Н. Барклая де Толли. И вот двадцатидевятилетний полковник командует гвардейской сотней казаков-черноморцев, сформированной «во изъявление монаршего своего благоволения к Войску Черноморскому за отличные подвиги их противу врагов Отечества нашего, во многих случаях оказанные, желает иметь при себе в числе гвардии своей сотню конных казаков».В столице черноморцы пробыли недолго: в середине марта конный лейб-гвардейский полк под командованием генерал-лейтенанта Орлова-Денисова в составе трех эскадронов и сотни казаков-черноморцев отправился на границу с герцогством Варшавским. После начала войны с Наполеоном Владимир Петрович не раз читал и слышал о славных боевых делах гвардейцев-черноморцев. Так, 23 июня под Кочержишками черноморцы выиграли бой с намного превосходящим их в силах противником, за что А. Бурсак был награжден орденом св. Владимира 4-й степени с бантом. Затем 9 июля черноморцы лихой атакой разгромили полуторатысячный авангард французов, а 15 июля участвовали под Витебском в знаменитой атаке конного отряда генерал-лейтенанта Орлова-Денисова. Тогда на глазах императора Наполеона русская кавалерия вырубила 16-й французский конно-егерский полк, около двух рот пехоты и захватила вражескую артиллерийскую батарею, чем повергла Наполеона в ужас…И вот теперь оказывается, что казаки-черноморцы могут работать не только саблей. Но насколько продуман и осуществим предложенный урядником план?— Как мы найдем нужных нам французов? — поинтересовался Владимир Петрович.— До тракта поскачем по их следам, а дальше… дальше язык до Киева доведет. Тем паче що вы, ваше благородие, по-ихнему разумеете. Скажете французам, що мы дружки беглецов, тоже прискакали по золотому делу и нам всем крайне надобно встретиться. Ну а когда нас сведут… — урядник не договорил, но красноречиво положил ладонь на эфес своей длинной сабли.— Но наш вид… одежда? Незнание пароля, который наверняка установлен для связи ускакавших французов с их отступающими войсками? — продолжал сомневаться в реальности плана урядника прапорщик.— Вид? Подходящий: столько суток не брились и не чистились, що любая псина нас за своего признает. Одежда? В первой же деревне выменяем на вашу шинель и мою бурку пару тулупов — сейчас все францы, страшась холодов, в них облачиться мечтают. А вот пароль… — черноморец на миг задумался. — Разве не может быть так, що его знают особо доверенные командиры, а не всякий причастный к золотому обозу? Между прочим, щоб разобраться, кто мы такие на самом деле, нас и могут свести с ускакавшими францами.Чем больше размышлял Владимир Петрович над предложением урядника, тем меньше казалось оно фантастичным. Конечно, в нем имелся ряд изъянов, но в каком серьезном деле не присутствует элемент риска? Зато в случае осуществления этого плана полностью исключалась угроза захвата французами находившегося на дне озера груза.То, что прискакавшие остатки сотни не найдут Владимира Петровича на условном месте, его не волновало. Все произошедшее на озере собственными глазами видел лесник, и он точно укажет расположение полыньи. Поэтому сотник примет единственно верное решение и без Владимира Петровича. Даже если этого не случится, командир сотни во всех случаях обязан доложить о результатах рейда лично главнокомандующему, а уж тот поймет все сразу. Мысль о том, какую судьбу сулит план урядника самому Владимиру Петровичу и его напарнику, он старался гнать из головы…По оставленным беглецами следам они скакали почти до самого тракта, и примерно в версте от него были остановлены грозным окликом по-французски:— Стой! Ни с места!Едва они остановили лошадей, из кустов по обеим сторонам дороги к ним шагнули несколько темных фигур с ружьями наизготовку. Еще с десяток вражеских солдат, держа всадников на прицеле, продолжали находиться в кустах. Лишь отблески лунного света, игравшего на стволах и штыках ружей, выдавали их присутствие.— Кто такие? — строго спросил французский офицер, беря под уздцы лошадь Владимира Петровича и вглядываясь ему в лицо.— Свои. Из штаба корпуса генерала Жюва, — четко ответил по-французски прапорщик.— Пароль?— Не имею представления, — как ни в чем не бывало заявил Владимир Петрович. — Вчера вечером мы встретились с казаками и, спасаясь, сбились с маршрута и больше суток проплутали по лесу. По этой причине сегодняшний пароль нам неизвестен, а вчерашний вряд ли нужен вам. Однако за нас могут поручиться те два офицера, что примерно час назад тоже наткнулись на вас.По губам офицера скользнула язвительная усмешка.— Хороши поручители: сами не знают пароля. Хотя уверяют, что лично знакомы с маршалом и командиром корпуса, а сейчас выполняют какое-то их сверхважное задание. Я приказал доставить обоих в штаб к полковнику. Пусть он разбирается со столь важными особами.— Мы выполняли то же задание маршала, что и упомянутые офицеры, и были в одном с ними отряде. Однако после стычки с казаками он перестал существовать, и мы с другом вынуждены были добираться к своим самостоятельно. Мы будем премного благодарны, если вы поможете нам встретиться с ранее прискакавшими сослуживцами.— Именно это я и собираюсь сделать, — буркнул офицер. — Прошу сдать оружие…В сопровождении двух конвоиров, упиравшихся Владимиру Петровичу и уряднику штыками в спины, они были доставлены в кишащую французами лесную деревушку. Велев подождать, офицер исчез за дверями избы с замершим у крыльца часовым.— Прошу, — пригласил он задержанных, вновь появляясь на улице. — Вас ждут.Войдя в избу, прапорщик и урядник по команде офицера остановились у порога, конвоиры застыли у них по бокам. Посреди жарко натопленной горницы стоял длинный стол, за ним с картами в руках сидели четверо французских офицеров. Еще двое, наблюдая за игрой, виднелись за их спинами. При появлении задержанных игра прекратилась, находившиеся в горнице принялись с любопытством их разглядывать.— Капитан, это ваши люди? — обратился к одному из игроков в карты грузный офицер, ближе всех сидевший к печке.— Никак нет, господин полковник, — твердо прозвучал ответ.— Что скажете вы, лейтенант? — грузный офицер перевел взгляд на другого француза, тонкого в кости, с длинными белокурыми волосами.— Впервые их вижу.Полковник, сам того не ведая, намного облегчил прапорщику и уряднику выполнение задачи. Наиболее уязвимым местом их плана являлось то, что ни один из них не знал ускакавших французов в лицо. Поэтому, очутившись в лагере противника, они рисковали попросту не опознать беглецов либо перепутать с кем-то другим. Теперь, благодаря заданным полковником вопросам и полученным ответам, Владимир Петрович и урядник узнали своих противников.Это было как раз кстати, поскольку развитие событий требовало уже не слов, а немедленных решительных действий. О том, что у них при задержании могут отобрать оружие, прапорщик и урядник предполагали, и с учетом этого фактора заранее обдумали несколько вариантов своих действий. Один их них подходил к сложившейся ситуации.Переглянувшись с Владимиром Петровичем, урядник зашелся в кашле, страдальчески скривил лицо и шагнул к стоявшей на скамье у двери большой деревянной бадье с водой. Обхватил ее обеими руками, поднес к лицу, приник к краю губами.— Господин полковник! — громко крикнул прапорщик, привлекая к себе внимание французов. — Разрешите объяснить…Он не договорил: бадья с водой полетела в грудь одного из конвоиров, с силой вдавила его в бревенчатую стену. Не мешкая, урядник схватил тяжеленную скамью, на которой стояла бадья, размахнулся и обрушил ее на головы второго солдата и доставившего задержанных офицера. Швырнув после этого скамью в сидевших за столом французов, казак одним прыжком очутился подле свалившихся у дверей конвоиров, нагнулся над ними. На полу валялись два ружья с примкнутыми штыками, за поясом офицера торчали рукоятки двух пистолетов. Однако черноморец, не раздумывая, рванул из ножен его саблю. Опытный, умелый рубака не доверял ружьям и пистолетам: казачье тело не раз клевали чужие пули, а он до сих пор был жив. Зато после его страшных сабельных ударов еще не выживал никто.Выпрямившись и на мгновение замерев перед прыжком, урядник бросил быстрый взгляд по сторонам. Угодившая в стол скамья опрокинула его, заставив игроков разбежаться по горнице. Оправившись от неожиданности, некоторые из них выхватывали из ножен сабли, другие тащили из-за поясов пистолеты. Врагов было шестеро, и двое из них должны были обязательно умереть.Молниеносный рывок черноморца в сторону лейтенанта, тонкий свист рассекающей воздух сабли — и первый из беглецов, даже не вскрикнув, рухнул на пол. Тотчас горница наполнилась грохотом пистолетных выстрелов, направленных в урядника: одна пуля вошла в раненое на зимнике плечо, другая впилась в грудь. Черноморец вздрогнул, пошатнулся, в глазах потемнело. Однако рука вновь занесла над головой клинок: прислонившись спиной к противоположной стене, напротив казака стоял ускакавший от озера капитан. Уставившись на черноморца расширенными от ужаса глазами, он судорожными движениями рвал из ножен саблю, однако никак не мог вытащить ее до конца. Раскачиваясь на плохо повинующихся ногах, урядник сделал шаг к капитану, но нанести удар не успел. Полковник, укрывшийся поначалу за печью, выступил из-за нее и выстрелил черноморцу в голову из двух пистолетов.Прапорщик сбросил с плеч тяжелый, сковывавший движения тулуп, уступая дорогу более расторопному казаку, бросившемуся с саблей на лейтенанта, прижался спиной к стене. Затем опустился на корточки у тела офицера-конвоира, выхватил из-за его пояса пистолеты. Щелкнул их курками, повел глазами по горнице. Лейтенант, разбросав руки, лежал на полу с разрубленной надвое до плеч головой, но второй беглец, капитан, был цел и невредим. Не поднимаясь с корточек, прапорщик прицелился, нажал на курок. На груди капитана появилось и стало быстро увеличиваться темное пятно, правая ладонь выпустила эфес сабли. Не обращая внимания на других французов, Владимир Петрович разрядил в него второй пистолет и ощутил, как его спину обдало холодом из распахнувшейся двери. Отбросив пистолеты и схватив с полу ружье, прапорщик хотел обернуться, но было уже поздно. Вбежавший в горницу часовой, стоявший прежде у крыльца избы, сделал длинный выпад и вонзил Владимиру Петровичу в спину штык…Разгоряченные схваткой французы не успели прийти в себя, как возле избы раздался конский топот и на крыльце загремели тяжелые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появились несколько человек в французских офицерских шинелях. Один из них, с властным надменным лицом, остановил взгляд на полковнике, вытянувшемся перед ним в струнку.— Что здесь происходит?— Господин генерал, в мой штаб проникли переодетые русские.— Я не намерен разбираться, почему ваш начальник караула не научен нести службу должным образом. Я прибыл, чтобы встретиться с моими офицерами.Лицо полковника побледнело.— Господин генерал, произошло несчастье: русские их убили. Убежден, что именно с этой целью вражеские лазутчики и проникли в штаб.Генерал нахмурился.— Убиты? Оба? Надеюсь, они успели сообщить все необходимое, связанное с их заданием?— Только то, что я передал вам с посыльным. То есть: груз спасен и находится в надежном месте невдалеке от нашего тракта.— Где это место?— Ничего больше мне не известно. Ни о грузе, ни о том, где он спрятан. Капитан собирался доложить об этом лично вам.Генерал еще раз окинул взором забрызганную кровью горницу, стоявших перед ним с виноватым видом офицеров. Скользнул глазами по раскроенному черепу лейтенанта, по лежавшему ничком у стены бездыханному капитану. Подавляя чувство брезгливости, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота, сухо бросил:— Приведите себя в порядок, полковник. Отправитесь со мной и лично доложите маршалу о случившемся…
По просеке на берег озера вынеслись десяток казаков, сдержали лошадей, завертели во все стороны головами. Озеро было пустынным, его поверхность под желтоватым светом луны отливала серебром. По льду то здесь, то там пробегали юркие змейки взвихренного ветром снега, густо валившего с неба. Ни единый звук не нарушал тишины озера и окружавшего всадников леса, ничьих следов не виднелось на ледовом панцире и засыпанных снегом берегах.Старший из казаков, стоявший для лучшего обзора в полный рост в стременах, опустился в седло, устало провел по глазам ладонью. Поправил на голове лохматую шапку, стряхнул снег с башлыка, повернулся к спутникам.— Верно сказывали в деревне: никак не могли сюда францы податься, поскольку на санях пути дальше нет. Так и доложим пану сотнику, що неприятелей надобно шукать на зимнике. За мной, хлопчики!Всадник вытянул коня нагайкой, и казаки поскакали назад. И первозданная тишина вновь опустилась на озеро. На прильнувшие к нему ослепительно сияющие под луной берега, на дремлющий окрест белый, словно зачарованный, лес.

1 2 3 4 5 6 7 8