А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он легко двигался и хорошо справлялся с лошадью.Но я заметил и другое. Из-за повышенного внимания этого человека Нана растеряла всех своих друзей. Он один заменил ей все окружение. Люди избегали ее из страха перед ним. Он сумел как бы изолировать ее, загнав в ловушку. Стало ясно, что в его план входило либо завоевать ее в конце концов, либо, в случае неудачи, завладеть ранчо.Но они часто ездили вдвоем, весело гоняясь по холмам, смеялись. И когда в Бэттл-Бейсин устроили вечер танцев, приехали туда вместе.Собираясь на этот вечер, я тщательно побрился, вычистил одежду и отполировал до блеска сапоги. И хотя я шел на танцы, чтобы посмотреть на девушек, в том зале для меня была всего одна женщина.Она стояла рядом со своим громадным спутником, и я направился к ним через весь зал, позванивая своими большими калифорнийскими шпорами. Я видел, как ее лицо побледнело и как она тут же начала что-то говорить ему, но я прошел мимо и пригласил на танец дочку владельца ранчо по фамилии Гринуэй.Когда мы с Энн Гринуэй кружились в вальсе, я снова видел лицо Наны, которое то вспыхивало, то опять бледнело, а ее прекрасные глаза сверкали гневом. Так я танцевал с Энн, потом с Роуз Маккуин, потом с другими девушками из деревни и с ранчо, но так и не пригласил на танец Нану Мадуро. Глава 2 Нана неотрывно следила за мной. Это я хорошо видел. Она очень злилась. Я на это и рассчитывал, потому что какой же охотник даст уйти оленю? Особенно, если этот олень уже ранен?Когда вечер танцев подошел к концу, появились двое мужчин.Один худой, с изможденным лицом и лысой головой со шрамом — Клевенджер. Другой — его кривоногий партнер Мак, приземистый, с красным лицом.У обоих сбоку болтались револьверы, и они казались очень опасными. Их знали повсюду вдоль границы как отчаянных забияк и любителей кровавых перестрелок. И они заслужили такую репутацию. Поговаривали, что на их совести не один покойник.Они тут же встали рядом, когда я остановился недалеко от беседовавших Веттерлинга и Наны. Увидев, что Веттерлинг собрался пригласить ее потанцевать, я, опередив его, быстро подошел к ней и спросил:— Потанцуем?Она положила руку мне на плечо, и мы закружились с ней в вальсе.Лицо Веттерлинга потемнело и исказилось, я видел, как взгляды двух его пособников устремились на меня, но я твердо держал Нану в объятиях и чувствовал, что ей хорошо в моих руках. Она смотрела на меня, ее прекрасные нежные губы приоткрылись, и глаза сверкали.— Отпусти меня, дурак! Они же убьют тебя!— Прямо сейчас? — улыбнулся я ей, но мое сердце отчаянно билось, во рту пересохло, и все мое существо наполнилось стремлением к ней. — Ты же помнишь, что меня уже пытались убить, давно.Я притянул Нану ближе к себе, ощутил ее грудь, моя рука теснее обняла ее талию.— Умереть за такой миг, — шепнул я, — значит умереть не напрасно.Думаю, что так могли говорить в семье моей матери, а уж никак не в семье отца, выходца из Уэльса. Только испанцы благословляют смерть во имя любви, хотя я не думаю, что они до такой степени непрактичны. В девичестве моя мать носила фамилию Ибаньес.Когда танец закончился, Нана осторожно высвободилась из моих объятий и попросила:— Оставь меня! — И когда я взял ее под руку, чтобы отвести к Веттерлингу, она взмолилась: — Ну пожалуйста, Лу!Но я вроде бы оглох. Отвел ее к нему, остановился перед ним и двумя его сторожевыми псами и заявил:— Она прекрасно танцует, мой друг, и со мной лучше, чем с вами. А вас не смущает граница, которая проходит по лесу? Вы по-прежнему намерены гонять свой скот на ее луга?Потом повернулся к ним спиной и удалился, а дьявол, сидевший во мне, торжествовал, потому что мне удалось взбесить этого парня, хотя мне было жаль оставлять ее. С этого момента я понял, что как прежде люблю Нану Мадуро. Ни тюрьма, ни годы, ни ее холодность не могли убить во мне это чувство.Когда я выходил, у дверей стоял тот самый краснокожий кривоногий тип, который посоветовал мне:— У тебя хорошая лошадь, и ночь подходящая для езды. Поезжай и не останавливайся, пока не пересечешь границу Территории.— Увидимся завтра, — кивнул я ему.— Тогда не выпускай из рук револьвера, — ответил Мак, смелый мужчина, и вернулся в танцевальный зал.Утром я снова поехал в холмы, чтобы хорошенько поразмыслить. Веттерлинг хотел и девушку, и ранчо, и без сомнения одинаково сильно. И другой человек тоже хотел заполучить это ранчо, а может быть и девушку. Но почему именно это ранчо?Красивое — да. Богатые луга — да. Но, принимая во внимание препятствия и расходы, — почему? Месть? Ненависть? Вполне возможно. Человеку свойственно ненавидеть. Но в моем представлении мужчина, который меня нанял, не таков. Он хорошо знал, чего хотел и как этого добиться.Мелкие владельцы ранчо и ковбои, с которыми я говорил, не могли дать мне ключ к разгадке. Я не спрашивал напрямик, известен ли им мой наниматель, но иногда мне казалось, что они могли с ним где-то встречаться.Дорога через лес, которую я обнаружил ранее, теперь охранялась. Там, по ту сторону границы ранчо «НМ», сидели двое мужчин с винтовками на коленях. Я внимательно осмотрел дорогу в бинокль. Она была широкая и ровная. Вскочив в седло, я заметил отблеск солнечного луча на далеком склоне холма, находившемся на территории ранчо Мадуро.Мой Рыжий вышел на дорогу, и я проехал по ней так далеко, что вернулся в Бэттл-Бейсин, когда уже стемнело. Оставил коня в маленькой конюшне на две стойла на окраине и, держа револьверы наготове, двинулся к городу. Я бесшумно прошел мимо домов и вышел на центральную улицу. Держась в тени, осмотрелся.Нетвердой походкой переходил улицу пьяный ковбой. Я уже собрался выйти из тени на свет, как вдруг замер на месте, поняв, что пьяный ковбой, проходя мимо домов, говорил не сам с собой, а с кем-то, кто теперь шел с ним рядом!Юркнув снова в тень, я осторожно прошел к загону. Там стояло около дюжины лошадей, оседланных, взнузданных и привязанных, и все с клеймом ранчо Веттерлинга. Я нащупал его пальцем.До меня дошло, что люди Веттерлинга устроили мне в городе засаду. Они ждали меня. И где бы я ни появился, меня встретит перекрестный огонь. Я оценил четкость и продуманность их плана. Но они и представить не могли, что я сумею разрушить их красивый проект, поскольку забыли, что мне пришлось вынести на своем веку и что в течение многих лет выживал только благодаря своей осторожности. Я крался как индеец, тихо и спокойно.При свете луны осмотрел салун, окна гостиничных номеров на втором этаже и крыши дома. А потом пробрался к задней двери салуна и вошел туда. И сразу столкнулся нос к носу с Маком и еще каким-то типом, не Клевенджером. Один человек — это опасно, а два — опасно как яд, но я вошел и сказал:— Ну вот, Мак. Ты ищешь меня?Он остолбенел. Я видел, как дрогнули его плечи, потом он развернулся ко мне. Но я стоял наполовину в тени, и это затрудняло его действия. Его партнер, по-видимому не очень умный, немедленно схватился за револьвер прямо у меня на глазах.У меня на поясе висели два револьвера и в наплечной кобуре третий — «вэс-хардин». Пока эти двое доставали оружие, я расстегнул ее.Странно, что в таких ситуациях секунды кажутся часами, а минуты — вечностью. Мак поднял револьвер быстрее, чем все другие. На заднем плане я видел бармена с открытым ртом и выпученными глазами. Другой мужчина, который только что вошел в дверь, оказавшись на линии огня, так и замер. В баре воцарилась мертвая тишина.Быстро и легко я выхватил револьвер из наплечной кобуры. Протянул руку вперед, опустил локоть, и оружие подпрыгнуло в моей руке. Вспышка из револьвера Мака последовала на долю мгновения позже. Я увидел, как он подался плечами вперед, будто его ударили в живот. Потом дуло моего револьвера пошло влево, и я снова выстрелил.Дружок Мака вскочил, приподнялся на цыпочки и грохнулся на пол. А сам Мак навалился на угол стола и сосредоточенно смотрел на меня. По его глазам я понял, что убил его. Когда до него дошло это, он выронил револьвер.Я быстро выскочил в заднюю дверь, поднялся по наружной лестнице на второй этаж и забежал в первую же комнату, которая, на мое счастье, оказалась пустой. Потом взобрался на окно, стал на подоконник, схватился за край крыши и подтянулся.Со всех сторон между домов бежали мужчины, и их шаги глухо грохотали по деревянным настилам. Кругом раздавались громкие крики. А я лежал тихо и ждал.Меня встревожило движение в комнате подо мною. Потом прямо у окна кто-то заговорил, и я слышал каждое слово.— Вы знали его раньше?Вопрос задал Веттерлинг.— В Мексике, — ответил голос Наны. — Он работал у моего отца, и когда Санчес убил его и забрал меня с собой, Лу Морган погнался за ним. Он застрелил Санчеса прямо на улице и отвез меня домой. За это его судили и посадили в тюрьму.— Вы любили его?— Любила его? — Ее голос звучал спокойно. — Я была совсем девочкой, а он — мальчишкой, и мы едва знали друг друга. Да я и теперь его не знаю.— Но вы сильно переменились, когда он приехал.— А вы стали еще настойчивее. — Нана возвысила голос. — Я не уверена, чего вы хотите больше на самом деле, — мое ранчо или меня.Он, очевидно, подошел к ней вплотную, потому что я слышал, как она отстранилась.— Нет!— Но вы обещали, что выйдете за меня замуж.— Я сказала, что могла бы. — Она стояла у самого окна. — А теперь идите и найдите еще вооруженных людей. Они вам потребуются.Он начал протестовать, но она настояла на своем. Я услышал, как захлопнулась дверь, Нана подошла к окну и отчетливо произнесла:— Когда в следующий раз будешь использовать мое окно как лестницу, пожалуйста, вытирай ноги.Соскользнув с края крыши, я снова влез в окно.Ей очень шел синий костюм для верховой езды и красивая прическа, которой я прежде не видел. Я никогда не знал девушки столь желанной. Она читала это в моих глазах, потому что я не делал ни малейшей попытки скрыть свои чувства.— Кто ты такой, Лу? — с вызовом спросила она. — Животное?— Иногда. — Я чувствовал, как гудит кровь в моих жилах и напряженно пульсирует висок. На меня шла ночная охота, а я стоял, широко расставив ноги, смотрел на женщину, ради которой мог бы отдать свою душу. — Когда я рядом с тобой, — добавил я.— А хорошо так говорить?— Может быть, и нет. Но тебе это нравится.— Ты слишком много себе позволяешь.Я сел, не спуская с нее глаз, и понимал, что восхищение, которое она читала в них, волнует ее. Но она умела управлять мужчинами и часто пользовалась этим. И мной тоже от души покомандовала в свое время. Но это было так давно. С тех пор я оставил свои следы на многих дорогах.— Ты здесь не в безопасности, — забеспокоилась она. — За тобой охотятся двадцать отъявленных головорезов. Уезжай отсюда!— А тебе знаком светловолосый, симпатичный человек, похожий на профессора колледжа?Вопрос удивил ее, но обострил внимание, и она спросила:— Почему ты спрашиваешь?— Это он нанял меня, и я приехал. Остановить Веттерлинга.— Ты лжешь!Она бросила мне в лицо это горькое, злое слово.— Нет, правда.Она внимательно посмотрела на меня.— Значит, ты приехал не потому, что я в опасности?— Как я мог? Откуда мне было знать? — улыбнулся я. — Но сама идея о работе, в результате которой я избавлю тебя от этого мерзавца, представляется мне привлекательной. Мне нравится такой поворот дела.Она была разочарована, хотя всячески старалась не показать этого. Она хотела бы видеть во мне романтичного странствующего рыцаря, который явился, чтобы освободить ее. Будто она нуждалась в этом. Она вертела большинством мужчин, как игрушками, и едва ли нуждалась в защитнике, хотя могла об этом и не догадываться.И я уже ревновал не к Веттерлингу, а к тому незнакомцу, который меня нанял.— Он бы никогда не сделал этого, — настаивала она, — кроме того, он понятия не имеет о… о Генри.— Он знает. Но не только это. Он хочет заполучить также и твое ранчо. Могла бы и сама догадаться.Вот теперь она разозлилась:— Ты — лжец, презренный лжец! Он совсем не интересуется сельским хозяйством! Он даже никогда не бывал на ранчо! Ему и в голову не придет нанимать убийцу!Так меня называли и раньше. И это соответствовало действительности. Я сдвинул свою потрепанную шляпу на затылок и начал разминать сигарету, чтобы выиграть время.— Веттерлинга совсем не интересует твое ранчо, — медленно сказал я. — Он хочет получить только его часть.Для нее прозвучало как сущее оскорбление, что мужчина интересуется чем-то другим, кроме нее самой. Теперь она злилась на Веттерлинга.Вот почему мой таинственный наниматель беспокоил меня больше всего.— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она.— Нана Мадуро, — проникновенно вымолвил я. — Какое красивое имя. И такое древнее, потому что Мадуро когда-то одним из первых пришел в Новую Испанию. У него был брат-иезуит.— Но и в твоей семье встречались иезуиты!— Вспомни, как ты приобрела это ранчо? Дедушка помог, не так ли? Он оставил тебе деньги и наказал купить его? И ты подчинилась? Ты сделала то, чего никогда не хотела?Она казалась откровенно озадаченной.— И что же?Я сидел, оперевшись локтями на спинку стула и, немного приподнявшись, увидел кого-то внизу, между домами. Я закурил и затянулся, чтобы снять напряжение.— Ты что, все забыла? — спросил я. — О том, что случилось очень давно?Она побледнела.— Но ведь это только легенда!— Разве? Твой дедушка настаивал на том, чтобы получить это имение. А почему? Уж не ради того только, чтобы ты переменила обстановку.— Ты имеешь в виду это ранчо? Мою собственность?— Тебе не кажется странным, почему все они хотят завладеть им? — Я пожал плечами и тут же, услышав хруст гравия под чьими-то сапогами, отскочил от окна. — Веттерлинг и твой школьный друг?— Это просто смешно. Откуда им знать? И как он узнал?Я двинулся к двери, но вдруг остановился:— Ты такая красивая, маленькая крестьяночка!Ее лицо вспыхнуло:— Ты… ты назвал меня, Мадуро, крестьянкой! Ты что…Я широко улыбнулся.— Мадуро был погонщиком мулов в экспедиции. А мой предок — его капитаном. Глава 3 Нырнув в дверь, прежде чем Нана успела в меня чем-нибудь запустить, я быстро посмотрел налево и направо по коридору и вернулся обратно в комнату. Прежде чем она поняла, что происходит, я обнял ее и притянул к себе. Она начала сопротивляться, но что для меня значили удары ее кулачков? Я поцеловал ее и, войдя во вкус, поцеловал еще раз. И она возвратила мне поцелуй, или мне это только показалось?Потом я отпустил ее, быстро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Когда я бежал по коридору, услышал ее голос:— Трус!И вот они пришли. До меня донеслись их шаги на черной и главной лестницах. Я заскочил в ближайшую комнату, поджег два листка папиросной бумаги о тлеющий кончик сигареты, потом схватил одеяло с кровати и сунул в него горящую бумагу. Оно сразу же вспыхнуло. Пожар поможет мне выиграть хоть немного времени.Я стоял уже у окна, когда кто-то, учуяв запах дыма, закричал:— Пожар!Раздался топот бегущих по коридору ног. Выглянув в окно, я увидел внизу только одного человека и выпрыгнул с высоты восемнадцати футов.Он повернулся и направил на меня винтовку, а я схватил ее за дуло и дернул на себя. Потеряв равновесие, парень начал валиться вперед. Я опустился на одно колено, схватил его покрепче и, перекинув через себя, шарахнул о стену. А потом вскочил и побежал.Сзади грянул выстрел. Оперевшись на столб загона, я перемахнул через забор. Подбежав к воротам, я распахнул их, поймал одну из лошадей, вскочил в седло и, прячась за ее корпусом, помчался к выходу. Напуганные кони рванули из загона и я вместе с ними.Раздались выстрелы, проклятия, вопли. Табун понесся вниз по переулку. Сторож попытался отпрыгнуть в сторону, и это ему почти удалось. Но все же его задели, и он упал. Я направился к той конюшне, где меня ожидал мой Рыжий.Соскочив с чужой лошади, я бросился вперед, но слишком поздно заметил троих с револьверами, которые поджидали меня. У меня подвернулась нога, что, как оказалось, спасло меня. Вокруг гремели выстрелы, и я — чисто инстинктивно — тоже начал стрелять из обоих револьверов.Отогнав нападавших, я вскочил на Рыжего, и мы помчались. Как мне показалось, сразу за околицей я уловил свежий запах сосен…Только на самом деле хвоей пахло не вблизи города. Сосны росли на дальней горе за домом Наны, а я лежал на земле. Неподалеку от меня щипал траву Рыжий. Перекатившись, я сел, и от этого движения у меня снова пошла кровь. Голова раскалывалась, и волны боли накатывались на меня. Я лег навзничь на траву и посмотрел в небо, где собирались облака.Немного спустя, я снова сделал попытку встать и добрался до ручья, который так прельстил моего Рыжего. Я пил, снова и снова припадая к воде, а потом, сидя под нависшими облаками, разорвал джинсы, осмотрел раны, промыл и как мог перевязал их. Хорошо, что я знал, как это делают индейцы и какие растения они в таких случаях применяют.Я снова сел в седло и углубился в холмы. Ранчо осталось далеко позади, но я все ехал и ехал, отыскивая скалу, которая по форме напоминала затылок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17