А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Ламур Луис

Как был покорен Запад


 

Здесь выложена электронная книга Как был покорен Запад автора по имени Ламур Луис. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Ламур Луис - Как был покорен Запад.

Размер архива с книгой Как был покорен Запад равняется 154.64 KB

Как был покорен Запад - Ламур Луис => скачать бесплатную электронную книгу




Луис Ламур
Как был покорен Запад
Часть первая. РЕКИ
Там, на западе, лежала земля — сияющая, открытая, ожидающая покорителей, и путями в нее были реки. Медленные и могучие, бурные и пенные, реки были дорогами, по которым шли первопроходцы. Они строили плоты, плоскодонки и смело пускались вниз по водам, а воды эти были зеленые, бурые, черные, испятнанные пеной, но они всегда несли людей к сердцу опасной, еще не разбуженной земли, богатства которой ждали смелых и сильных.
Глава первая
Лайнус Ролингз наткнулся на след военного отряда ютов note 1, когда после восхода солнца не прошло еще и часа. Высокие обрывы сужающейся долины Рио-Гранде отрезали все пути отхода, и Лайнус понял, что попал в переплет.
Ситуация была далеко не нова, поэтому он терпеливо ждал в рябой тени осинника. Конь под ним был соловый, с темной полосой вдоль спины. Сзади были привязаны в поводу три вьючных лошади, нагруженные пушниной, которую он добыл за зиму, а впереди расстилался горный склон, яркий от первой, робкой весенней зелени.
Ничто на склоне не шевелилось, да и в долине внизу… только трепетали листья осин. Но Лайнус давно уже приучился не верить в индейской стране внешнему виду вещей — и не двигался с места.
На фоне осинника он был невидим, пока не двигался, потому что его одежда, лошади, их поклажа — все было нейтрального цвета и полностью сливалось с окружающим пейзажем.
Глаза Лайнуса методично обшаривали склон, прочесывали от одного края до другого, останавливаясь на каждом кустике, дереве, скальном выходе, примечая каждое изменение цвета травы.
Давно прошли те времена, когда Лайнус Ролингз мог показаться на фоне неба на вершине гребня или лечь спать рядом с костром. Он знавал людей, которые делали такие вещи… теперь их уже нет в живых. И уж никак не случайно он всегда останавливался только в таких местах, на фоне которых его силуэт не мог быть замечен.
Если ты находишься в индейской стране, рисковать нельзя никогда, независимо от того, подозреваешь ты близость врага или ничего не подозреваешь. Ты быстро приучаешься разводить самый маленький костер, лишь бы хватило приготовить ужин, а после еды переносить лагерь на несколько миль дальше и спать в темноте, без огня.
Всякие такие мелочи — это простые способы сохранить жизнь в индейской стране; а кроме них есть еще много разных правил: никогда и шагу не делать без оружия, следить за птицами и животными — они всегда предупредят об опасности… Лайнусу давно не нужно было напоминать себе о необходимости соблюдать эти правила — для него это стало естественным, как дыхание.
По следам он увидел, что в индейском военном отряде всего дюжина ютов; и если они собрались в набег на испанские поселения на юге, то, скорее всего, сговорились встретиться по дороге с другими индейцами. Они опережали его всего на несколько минут пути, и все зависело от того, знают они о его присутствии или нет.
Он обшаривал склон подозрительным взглядом.
За ленивой, беспечной внешностью Лайнуса Ролингза скрывались острый ум и чувства, отточенные тридцатью двумя годами жизни на границе note 2. Родился он в темных лесах западной Пенсильвании, где его семья была в числе первопоселенцев, а потом, когда ему едва исполнилось пятнадцать лет, переехал вместе с отцом на запад, в Иллинойс. Но отец вскоре умер, и тогда он нанялся в команду кильбота — шестидесятифутовой баржи с веслами и небольшим парусом — и отправился на запад, чтобы заняться охотой на пушного зверя.
За последующие шестнадцать лет он объездил Запад от реки Кутенал в Монтане до Хилы в Аризоне, от тихоокеанского побережья до восточных склонов Черных Гор — Блэк-Хилс. Он ставил ловушки вместе с Джимом Бриджером, Дядюшкой Диком Вуттоном, Биллом Уильямсом, Джо Уокером, Осборном Расселом и Джедедаей Смитом. За все эти годы он лишь дважды покидал горы, если не считать короткого наезда в Пуэбло Лос-Анжелос — Город Ангелов. В те два раза он посетил Сент-Луис и Новый Орлеан.
Теперь Лайнус прикинул возможный маршрут военного отряда, тщательно его изучил, но не обнаружил ничего, достойного внимания. Но он припомнил, что говорил ему Кит Карсон note 3 много лет назад: «Когда ты видишь индейцев, будь осторожен. Когда ты их не видишь, будь осторожен вдвойне».
Лайнус испытывал огромное уважение к индейцам. Он знал их по-настоящему, для него индеец был не диким язычником, которого белый человек превосходит во всем, а свирепым воином, живущим ради того, чтобы воевать и воровать лошадей. Индеец знает дикую землю, знает, как надо жить на ней. Никакая кошка не сможет двигаться бесшумнее, ни у какого сокола нет столь острого глаза — потому что вся жизнь индейца держится на его чувствах. И белый человек может выжить в индейской стране только в том случае, если он индеец в большей степени, чем сами индейцы.
Время шло… утреннее солнце тронуло золотым лучом горный хребет у него за спиной. Трава не колыхалась, только трепетали осины. Одна из вьючных лошадей нетерпеливо ударила копытом. Лениво прожужжала пчела в невысоком кустике.
Винтовка лежала перед ним поперек седла, ствол смотрел влево, вниз по склону, правой рукой он держался за шейку приклада, большой палец лежал на курке.
Ниже него и правее росла другая рощица, чуть побольше размером. Он оценил на глаз высоту деревьев и свое положение на местности. Чтобы добраться туда, ему придется утратить невидимость самое большее на одну минуту.
Где-то сзади зашумел легкий ветерок, затанцевал среди листвы, взъерошил траву. Когда волна ветра добралась до Лайнуса, он двинулся тоже, оставив первую рощицу за спиной. Остановился он, только когда обогнул вторую рощицу, а потом пустился вниз по склону, однако теперь под другим углом.
Впереди, совсем недалеко, неширокая долина сужалась еще больше, а потом вновь расширялась и плавно выливалась на равнину. Если индейцы знают, что он здесь, и устроили засаду, то она ждет его именно там. Не в самом узком месте, а перед ним — или сразу после него.
Когда путник приближается к опасному месту, внимание его направлено вперед, к предполагаемой точке засады, и он лишь поверхностным взглядом скользит по безопасному на вид участку местности, который ему сейчас придется пересечь. А когда человек оставил опасное место за спиной, он переводит дух и расслабляется.
Лайнус не торопился. Злачные места Востока могут подождать на несколько часов больше — или на несколько дней… С бесконечной осторожностью, держась поближе к одному из бортов долины, он прокладывал путь, следуя течению реки и выбирая дорогу поближе к деревьям или между ними.
Добравшись до места, где индейцы перебрались через поток, он остановился и подождал, пока напьются лошади. Потом спешился и напился сам, пройдя на несколько шагов выше по течению от того места, где пили лошади. Поднялся с земли — и услышал выстрел.
Он замер на месте, прислушиваясь.
Далеко ли? Полмили? Миля?
Хрипло рявкнул второй выстрел, за ним последовали еще три без перерыва, чуть не сливаясь друг с другом.
Он поднялся в седло, пересек речушку и поехал дальше, стараясь держаться в тени деревьев. Местность впереди чуть поднималась, вода прорезала в холмике глубокое русло. Здесь он отъехал от ручья немного в сторону, двинулся вверх по склону и остановился, когда глаза его оказались выше гребня возвышенности.
Перед ним лежал просторный, поросший травой луг площадью акров триста, а то и больше. С левой стороны ручей впадал в небольшой пруд — очевидно, разлившийся перед бобровой плотиной; вода отражала солнечные лучи и вспыхивала искрами, когда ветер поднимал рябь. Дальше, за лугом, речка снова бежала через долину к узкому проходу на противоположном ее конце.
В этом месте стены гор поднимались почти на тысячу футов, взбираясь крутыми склонами к гребням. Человек мог бы влезть на эти склоны практически в любом месте, но для лошади они были непреодолимы.
Клубок синеватого дыма висел над серебряной от росы травой, а ярдов на пятьдесят ближе отчаянно билась в траве раненая лошадь.
Сначала Лайнус больше ничего не увидел. Утро было тихое, молчаливое, оно будто выжидало… в воздухе еще оставалась легкая прохлада, хотя солнце над хребтом уже светило ярко. Индейский пони note 4 в последний раз взбрыкнул ногами — и издох. В лучах солнца кровь на плече у него сияла ярко-алым цветом…
А потом он заметил индейца. Когда юта пошевелился, Лайнус сразу увидел и остальных двоих — его внимание резко обострилось. Все трое лежали к нему спиной и смотрели в сторону луга.
Очевидно, индейцы попали в засаду. Лайнус предположил, что они ехали вслед за отрядом арапахов note 5 или группой трапперов, не подозревая об этом. Приподнявшись на стременах, он осмотрел участок луга, лежащий дальше убитой лошади; отсюда, с пригорка, видно было хорошо, и он рассмотрел их ясно: пятеро трапперов залегли в «бизоньей яме» — небольшой ложбинке, куда бизоны приходят поваляться в грязи, чтобы избавиться от насекомых. Лошади трапперов, без сомнения, спрятаны среди деревьев где-то на берегу речушки и, по всей видимости, их сторожит человек — или двое.
Недалеко от трупа лошади лежал мертвый индеец. Если раненые и были, то они хорошо спрятались… Нет, индейцы еще далеко не разбиты, их и сейчас остается в два раза больше, чем белых.
Обшарив взглядом местность перед собой, он заметил еще нескольких индейцев. Остальные из этого отряда, должно быть, прячутся среди деревьев у ручья…
Лайнус ничего не мог сделать. Двинуться вперед — значит, подставить себя под удар ютов, а может, и засевшей в засаде группы — они на таком расстоянии вряд ли разглядят, что он белый. Единственное, что оставалось, — ждать… может быть, появится шанс прорваться через открытое место.
Здесь, где он сейчас скрывался, деревья росли редко, порознь, но левее, вдоль речки, лесок был погуще, и речушка извивалась среди деревьев, петляя по узкой долине. Вокруг Лайнуса деревья, хоть и редкие, давали достаточно тени, чтобы надежно укрыться — это было хорошее место. Он оставался в седле, готовый вступить в бой или бежать — в зависимости от того, как будут развиваться события.
Дымок растаял. Эхо выстрелов угасло в каньоне, солнечный свет понемногу распространялся вниз по склону. То здесь, то там разрывы гребня позволяли лучам прорваться на луг и речку.
В кустах неподалеку чирикали и перепархивали с ветки на ветку птицы. Лайнус полагался на них — они предупредят, если какой-то индеец двинется в эту сторону… Он продолжал обшаривать взглядом луг.
И наконец увидел то, чего ожидал. Два индейца ползком пробирались к бизоньей яме. Когда остальные после залпа трапперов бросились наутек, эти двое свалились с лошадей и прикинулись убитыми — именно для того, чтобы напасть отсюда.
Он поднял винтовку и оценил дистанцию. Цель была едва различима, расстояние слишком велико. Он все еще колебался, не решаясь рискнуть — предупредить выстрелом обороняющихся и выдать себя — но тут ударил выстрел из-под деревьев, где, как считал Лайнус, были спрятаны лошади.
Один из ютов хрипло вскрикнул и вскочил на ноги. Тут же из ложбинки ударили две бизоньих винтовки. Пули опрокинули индейца на траву, он какое-то время дергался, но потом ослабел и застыл неподвижно.
Второй юта не двигался, и две пули, посланные наугад в траву, не заставили его пошевелиться.
Лайнус задумчиво жевал травинку и размышлял о том, что бой редко проходит так, как это принято представлять. Минуты открытой схватки под гром выстрелов редки; куда чаще бой идет вот так… редкие, лениво звучащие в тишине выстрелы, а между ними — долгие минуты напряженного ожидания, когда ничего не происходит.
На траве сверкала роса, птицы вновь завозились в ивняке. Его конь беспокойно переступал, ударяя копытами по дерну, взмахивал хвостом. Вьючные лошади безразлично пощипывали траву, либо стояли на трех ногах, подогнув четвертую, опустив голову, подремывая в утреннем тепле.
Трапперы хорошо выбрали позицию. Такая засада на открытом месте — это индейский прием, но, по-видимому, юты были захвачены врасплох, когда их собственная тактика обернулась против них. Контратаковать индейцы опасались — из-за тех, кто прятался в ивах возле речки.
Но если это равновесие продержится до темноты, то великолепная позиция трапперов потеряет свои преимущества, потому что индейцы, превосходящие их численно, смогут легко добраться до противника. Трапперы удачно устроили засаду, но теперь они, как говорится, держали медведя за хвост. Если им не удалось уничтожить большую часть индейского отряда, они сами попадали в невыгодное положение.
Через какое-то время Лайнус сообразил, что и его позиция становится все более уязвимой. Вдруг появятся другие индейцы — прибудут на условленную встречу с этим отрядом… или какой-то юта, обходя сзади, наткнется на него. А как только его заметят, он, отрезанный от остальных белых, будет тут же окружен и убит.
Но если сейчас самому нанести внезапный удар с неожиданной стороны, то можно облегчить не только положение трапперов, но и свое собственное. И Лайнус решил действовать немедленно, пока индейцы не стали хозяевами положения.
Его винтовка глядела в сторону трех ютов. Один таился в траве подальше, двое залегли сравнительно близко… Он прижал приклад к плечу и прицелился в спину ближайшему индейцу. Глубоко вздохнув, свободно выдохнул — и на выдохе спустил курок.
В узкой долине выстрел прозвучал громом. Индеец, в которого он стрелял, резко дернулся, а потом перекатился и замер лицом к небу. Лайнус немедленно выстрелил еще раз, потом, повернув винтовку левее, — еще, и каждый громовой выстрел накладывался на эхо от предыдущего.
Первая пуля попала точно, вторая пролетела мимо, третья достигла цели. Лайнус пришпорил коня и понесся по лугу с воплями и гиканьем.
Удар в спину напугал индейцев, они бросились удирать из кустов, и когда Лайнус влетел в бизонью яму, трапперы вскочили на ноги и принялись палить вслед убегающим ютам. Лайнус проехал дальше, к деревьям, и увидел, как с ивы спрыгнул худощавый мускулистый человек со слегка опущенными плечами.
— Здорово, Лайнус, — сказал он, приближаясь с широкой улыбкой, — ты появился, когда петля начала затягиваться. Откуда едешь?
— С Зеленых гор.
Тем временем появились остальные трапперы и начали садиться на лошадей. Их вьючные кони были тяжело нагружены.
— До черта у вас добычи, — заметил Лайнус.
— Год был поганый, — сказал Уильямс, — но несколько недель назад забрались мы на какой-то горный отрог и добыли больше шкурок, чем за весь год.
Он перебросил ногу через седло.
— Мы направляемся вниз по Рио-Гранде, к Таосу.
Лайнус поехал рядом с ним.
— А я на восток собрался. Спущусь по реке Платт, по Миссури, а потом поднимусь по Огайо. Что-то мне вдруг припекло поглядеть на океанские волны.
— Н-ну… скорее уж на шлюх тамошних…
— Тоже верно. Я уже целую вечность не видел женщину приодетую, расфуфыренную. А взглянуть охота. И все же в мыслях у меня вода океанская. Я вот все думал — что ж я за человек, столько лет прожил, а ничего в жизни не видел, кроме индейцев, гор да шкурок.
— Ну, воду ты увидишь… насмотришься. Я-то сам вырос в Северной Каролине. Там я, конечно, моря не видал, но после побывал на Тихом океане. Надо сказать, на горы это не похоже. Раз посмотрел — и, считай, на всю жизнь насмотрелся.
— Самая большая вода, какую мне повидать довелось, — это Большое Соленое озеро.
— Народ говорит, в тех краях скоро полно людей будет. Считай, самую малость времени пройдет, и туда повалят. Я слышал болтовню про паровые повозки: будто прокладывают железную дорогу в Калифорнию.
— Глупая болтовня, — заметил Лайнус. — Кому дури хватит везти женщин сюда, в индейскую страну? А кроме того, зачем их сюда везти? Шкурок становится все меньше… а больше тут и нет ничего. Такого, чтоб вспомнить стоило.
— Земля… люди земли хотят.
— Ну, на этот счет им найдут что сказать сиу… сиу note 6, и шайены note 7, и арапахо.
— Ты там на востоке гляди в оба, — предупредил Уильямс, — не то враз все потеряешь… Там на востоке дикости больше, чем во всех здешних горах. Я слышал, в тамошних местах бабы просто сами под мужиков ложатся… не то что в индейской стране, где ты должен отдать воину за его скво пару одеял и двух, а то и трех пони.
* * *
Два дня Лайнус ехал вместе с трапперами. Потом они расстались. Ветер был холодный, но на склонах холмов появились зеленые заплаты, деревья покрывались листьями. То здесь, то там виднелись темные пятна — земля была еще влажной от недавно стаявшего снега.
Лайнус Ролингз соблюдал осторожность. Все-таки это была страна племени юта.
Если бы все индейцы были такие, как шошоны, не-персе иди чинуки-плоскогодовые — тогда другое дело. Человек может узнать их, а узнать их — значит полюбить. Не-персе похваляются тем, что ни один воин их племени никогда не убил белого человека, и Лайнус был готов этому поверить.
Но здесь была страна ютов. В списке врагов ни одно племя не было опаснее для белых, чем юта; а следом за ютами в этом списке шли арапахо…
Глава вторая
Ева Прескотт стояла одна, на несколько шагов позади своей семьи, и разглядывала суда, теснящиеся на реке Гудзон и на Эри-канале. Берег был завален высокими штабелями тюков, корзин и бочек, разных товаров и домашних вещей — все это ожидало отправки на Запад. Ничто из прежней жизни на ферме или в крохотной соседней деревушке не напоминало ей подобное зрелище.
Крупные, просто одетые мужчины толкались вокруг, орали, добродушно бранились — грузили или разгружали суда и фургоны. Мимо громыхали огромные повозки, запряженные такими большими лошадьми, каких она в жизни не видела — это были першероны и клейдесдальские тяжеловозы. С реки доносились пронзительные свистки, звон колоколов, шипение выпускаемого пара.
Вокруг Прескоттов толпились другие эмигранты, такие же, как они сами, топтались возле своего багажа и сложенной одежды, ожидая, пока их вызовут грузиться на баржу, отправляющуюся по каналу. Они тоже оборвали все связи, бросили позади все знакомое и привычное и отважились двинуться на новые и пугающие земли.
Оглядываясь вокруг, она видела мужчин, похожих на ее отца; они громко разговаривали о стране Огайо, о том, как будут занимать новую землю, о новых возможностях, о черноземе, ливнях и диких животных, на которых они будут охотиться. Они говорили громко, чтобы скрыть смятение и тревогу; конечно, одно дело болтать о рискованной затее, строить планы — тут сколько хочешь простора для восторгов, горячности, предположений, но вот по-настоящему начинать новую жизнь, забрать семью и шагнуть в полную неизвестность, как все люди здесь, — это дело совсем другое.
Раньше они были смелее, и Ева, зная таких людей, не сомневалась, что смелость к ним вернется… но теперь они опасались точно так же, как она…
Сердце у нее колотилось, в горле стоял ком. Вся эта суета вокруг была какая-то чужая, непонятная. Эти мужчины с дерзкими глазами, проталкивающиеся мимо нее, с криками выполняющие свою работу, — что им за дело до нее, до всей ее семьи? Но время от времени ее глаза перехватывали смелые, одобрительные взгляды, которые дали ей понять, что этим мужчинам может быть до нее дело… по крайней мере, в одном определенном смысле.
Ева с удивлением поняла, что такие взгляды не столько возмущают ее, сколько будоражат и доставляют удовольствие. Там, дома, все мужчины были разложены по полочкам; знала она тех, что были женаты и потому отпадали, знала и одиноких. Она могла точно оценить степень интереса к ней каждого мужчины, понимала, что означает или мог бы означать этот интерес — но сама не испытывала интереса ни к одному из них.
Точно так же они знали ее. Знали, что легко завоевать ее никому не под силу, не раз наталкивались на ее высокомерное пренебрежение, когда являлись поухаживать, подумывая о женитьбе. Так что она не особенно сожалела о том, что оставалось позади — если не считать, что она расставалась со всем знакомым и понятным.
Она покидала знакомые поля и деревья, школу, где научилась читать, писать и складывать числа, дом, где ей была известна каждая скрипучая половица, где она могла заранее сказать, как будет гореть очаг в ясный или пасмурный день, или когда поднимется сильный ветер…
Здесь, в Олбани, она чувствовала себя неловко, вся сжималась — от пыли, угольной копоти и суматохи. Зеленые поля в родных местах такие свежие и прохладные. Это был дом… раньше — а теперь это больше уже не ее дом…
Ферма продана. Чужие ноги ступают теперь по половицам дома — что ж, очень хорошо. Она чувствовала, что там ее уже больше ничего не ждет.
«Уж слишком ты много мечтаешь!» — говаривал ей часто отец, как всегда наполовину ворчливым, но неизменно ласковым тоном — и это была правда. А теперь ее мечты жили на западе, где-то на Огайо…
Она лишь смутно представляла себе, где течет река Огайо, где лежит земля, куда они едут, эта неизвестная земля, их земля, которая будет принадлежать им по праву первопоселенцев… которую никто не видел. У отца даже карты не было — да и существовала ли вообще такая карта? Все, что они видели — это несколько линий, нацарапанных на земле у заднего крыльца. Какой-то бродяга прочертил палочкой течение реки Огайо и показал, где лежат свободные земли, которые разрешено занимать.
Страна Огайо — это дикий запад, пустынный, нетронутый край. И в этот край они собрались…
Вот уже несколько лет слышит она это название — Огайо… и теперь оно как будто выжжено в мозгу. Люди говорили о нем, как о земле обетованной.
Неподалеку какой-то бородатый мужчина со знанием дела толковал о реках Миссури и Платт, о путешествиях на кильботе и торговле пушниной. Он рассказывал двум подвыпившим речникам с Канала об индейцах, что живут в диких местах вдоль этих рек. Она в жизни не слышала про эти отдаленные реки — для нее и Огайо протекала уже где-то далеко-далеко.
Ева была девушка замкнутая и сдержанная. Вот и сейчас она молча следила за суетой вокруг, но мысли ее были далеко — в этой пока неизвестной стране Огайо. Если она не смогла никого найти себе дома, как можно надеяться, что кто-то встретится там, где людей еще меньше? Многим из ее подружек пришлось удовольствоваться куда меньшим, чем они мечтали. Когда девушке переваливает за восемнадцать, ею постепенно начинает овладевать отчаяние… Но эти неотвязные мысли никак не отражались у нее на лице.
Впереди рядом с родителями стояла ее шестнадцатилетняя сестра Лилит, тоненькая и красивая. Она резко повернулась и подошла к Еве.
— Ой, Ева, до чего интересно, да? Только я никак в толк не возьму, зачем нам ехать на запад. Почему мы не могли остаться здесь?
— Папа — фермер. Ему надо ехать туда, где есть свободная земля, которую можно занять, обрабатывать. Ну, а насчет остального, так ты скоро убедишься, что все это страшно скучно. Все интересно, пока оно для тебя новое, пока ты не привыкла, не разобралась, что к чему… а потом оно становится обыденным и нудным…
— Но разве тебе никогда не хотелось делать что-нибудь другое, не такое как раньше? Знаешь, Ева, я тебя порой вообще не понимаю!
— А как ты можешь меня понять? Иногда мне кажется, что ты и себя-то не понимаешь.
Лилит быстро покосилась на сестру.
— Но ты-то понимаешь, да? Я имею в виду, что ты знаешь, чего ты хочешь, и всякое такое. Хотела бы я так… — она наморщила лоб. — Ева, я не знаю, что со мною делается. Знаю только одно — что мне не хочется ничего этого… ни фермы, ни вообще… — Она оглянулась на забитую судами реку. — Может, я гадкая? Или просто дурочка? Понимаешь, я мечтаю о многом… о невозможных вещах.
— А они и правда невозможные, Лил? Если ты можешь о них мечтать, то, может, они возможны? А пока что они помогают тебе быть счастливее. Мечты помогают… я это точно знаю.
— Тебе легче. Ты знаешь, чего хочешь. Тебе нужен мужчина, муж, и ты даже знаешь, каким он должен быть… и тебе нужен дом. Это… это вовсе не то, чего мне хочется. По крайней мере, сейчас…
— Я знаю.
— Ева… а что, если ты никогда не найдешь его? В конце концов, тебе уже двадцать лет, и ты…
— И я старая дева? — усмехнулась Ева. — Не бойся называть вещи своими именами, Лил. Но я знаю, что найду его. Я твердо знаю.
С одного из речных пароходов донесся высокий пронзительный свисток, а потом долетел хриплый сигнал рога с баржи на канале. Колеса парохода закрутились в обратную сторону, из-под плиц полетела вода.
— Не место делает человека счастливым или несчастным, Лилит, нет — это делают люди, которых ты любишь и которые любят тебя.
— Мама говорит, что я взбалмошная, непостоянная. Ты тоже так думаешь, Ева?
— Нет, — ответила Ева и помолчала. — Ты не такая, как мы все, Лил, но на свой лад ты вполне постоянна и тверда. Я никогда не видела, чтоб кто-нибудь столько сидел с аккордеоном, как ты… Папа говорит, ты в тетю Мэй пошла.
— В ту, что сбежала с картежником? Мне папа ничего подобного в жизни не говорил! Господи, да он при нас даже имени ее никогда не упоминает! А что с ней сталось, Ева? Она что, жутко несчастная?
Но тут их брат Сэм, худощавый, сильный девятнадцатилетний парень с быстрой, легкой усмешкой, приблизился широким шагом со стороны реки и остановился возле младшего брата, Зика, который лежал на скатанных постелях.
— Теперь уже скоро, — сказал он. — Как ты, Зик?
Зик вскинул глаза.
— Я вовсе не такой больной, как поет мама. Если б она перестала скармливать мне это лекарство ложками, думаю, я бы уже давно поднялся.
Ева перевела взгляд с братьев на родителей. Зебулон и Ребекка Прескотт выглядели именно теми, кем они были: стойкие, независимые крестьяне, фермеры… и пионеры. Поначалу мать не соглашалась бросить дом, который с каждым годом становился все уютнее; но когда все было решено, возбуждение захватило и ее.
Главный аргумент Зебулона был убедительным: мы! тут не богатеем, хоть это и неважно, потому что живем неплохо… но для наших мальчиков здесь земли нет разве что для одного только.
Внезапно в толпе вокруг них началось движение, покрывая общий шум, загремел голос:
— «Гордость Ютики», начинается посадка! Всем грузиться на «Гордость Ютики»! Семья Рэмси… семья Питера Смита… Джон и Джейкоб Вури… Ли Бейкер… семья Стоэгер, все восьмеро… всем грузиться на «Гордость Ютики»!
— Следующие — мы, папа, — сказал Сэм и, наклонившись, взвалил себе на плечо сундук. — Лучше перенести вещи поближе к берегу.
Длинный сухопарый шотландец в выгоревшей домотканной рубахе покосился на Зика, который с усилием поднимался со своей временной постели, и спросил:
— Прескотт, это вы на запад собрались ради мальчишкиного здоровья?
— Отчасти… только отчасти. Главной нашей печалью, — серьезно сказал Прескотт, — были камни. Понимаешь, бывали года, когда у нас урождались по сотне бушелей note 8 камней с акра.
— Ну, Зебулон, ты лжешь и не краснеешь! У нас земля хорошая была.
— Лгать? Вот, Ребекка, ты меня знаешь, я человек богобоязненный и не вру никогда. Я говорю правду — как я ее вижу. Так вот, в той стране, где мы жили, человек плугом не пользуется. Он просто прокладывает борозды взрывами, ружейным порохом… Вот и пришло время, когда я всем этим стал сыт по горло. Вытаскиваешь ведро из колодца — так даже в нем полно камней… ну, я и сказал себе: «Зеб, вот ты сидишь тут с хворым сыном и с двадцатилетней дочкой, которая никак себе мужа найти не может…»
— Папа! Что за разговоры ты затеял!
— «…и с другой дочкой, которая ведет себя так, будто у нее мозги набекрень» — и дал я себе зарок. Если я найду человека с пятью сотнями долларов в кармане, то, значит, у этой фермы будет очередной дурак-хозяин. Что ж, сударь, Господь по доброте своей послал мне такого человека — и вот мы здесь.
— Мистер Харви, — запротестовала Ребекка, — не верьте ни единому его слову! У нас была самая лучшая ферма на весь округ. Это просто у отца нашего зуд в ногах, только из-за этого мы тут оказались, и один Бог знает, где это закончится!
— Я направляюсь в Иллинойс, — ответил Харви. — Говорят, там есть взрослые люди, которые в жизни не видели камня.
Он показал рукой на трех здоровенных парней неподалеку, которые украдкой бросали на девушек жадные взгляды.
— Это мои мальчики, Ангус, Брутус и Колин. По-моему, им охота познакомиться с вашими дочерьми.
— Они у тебя холостые, я так понял?
Харви кивнул.
— Пока да… но они стесняются.
— Этот Иллинойс… звучит вроде как неплохо… Лилит, возьми-ка ты свой аккордеон и нажми на клавишу-другую для этих парней.
— Не то настроение, па.
— Лилит, — твердо сказал отец, — иногда можно и поломаться, чтоб тебя попросили, поуговаривали, но сейчас для этого не время. Возьми и сыграй что-нибудь!
Она пожала плечами, взяла аккордеон и взглядом пожаловалась сестре. В глазах у нее было презрительное раздражение. А потом она все же растянула меха и под аккомпанемент аккордеона запела «Призрак мисс Бэйли». И сразу стало понятно, что и играет она, и поет с необычайным вкусом и талантом.
— Ну что ты завела, Лилит! Ты ж знаешь вещицы, куда лучше, чем эта! Ты играй что-нибудь такое, чтоб и мальчики могли подтянуть.
Она оглядела троих братьев.
— Какие вы песни знаете?
— Я могу спеть «Янки Дудл», — предложил Колин,
— «Янки Дудл»! — презрительно глянула на него Лилит. — Кто ж захочет петь такое?..
— Их мама умерла, — извиняющимся голосом объяснил Харви. — Их не шибко много учили, как себя вести в обществе, но они мальчики хорошие. И сильные.
— Давай-ка, Лилит, выдай им «Дом на лугу»!
Лилит снова глянула на Еву и пожала плечами, показывая, что вся эта затея ей не по вкусу, но начала песню.
Прескотт повернулся к старшей дочери.
— Ева!
Ева неохотно присоединилась — три неуклюжих, нависших над головой сына Харви произвели на нее не лучшее впечатление, чем на Лилит. Парни подошли поближе и начали подтягивать, а потом и сам Зебулон, захваченный настроением песни, запел низким звучным голосом.
— Зеб! — предупредила Ребекка. — Надеюсь, ты не станешь всех заглушать…
К поющим начали присоединяться люди из соседних групп. Когда хор стал достаточно велик, Лилит позабыла про свое раздражение и, выступив вперед, с пылом повела песню дальше.
Они пели просто для своего удовольствия, не рисуясь, не сознавая даже, что большинство из них поет плохо — и их песня, казалось, осветила весь берег.

Как был покорен Запад - Ламур Луис => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Как был покорен Запад автора Ламур Луис дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Как был покорен Запад у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Как был покорен Запад своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Ламур Луис - Как был покорен Запад.
Если после завершения чтения книги Как был покорен Запад вы захотите почитать и другие книги Ламур Луис, тогда зайдите на страницу писателя Ламур Луис - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Как был покорен Запад, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Ламур Луис, написавшего книгу Как был покорен Запад, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Как был покорен Запад; Ламур Луис, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн