А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Насколько я понимаю, вы, каамаси, можете хранить воспоминания. Сильные воспоминания.
Лейя посмотрела на Элегоса.
– Простите меня, Элегос. Я узнала об этом от Люка и думала, что мой муж… Каамаси покачал головой.
– Я не сомневаюсь, что вам всем можно доверить знание о мемниях. Важные события, происходящие в нашей жизни, оставляют воспоминания. Мы в состоянии передавать их таким же, как мы, и некоторым джедаям. Воспоминания должны быть очень сильными и значительными, чтобы стать мемниями.
– Да, сильные воспоминания не желают уходить, - Хэн уставился в точку между стеной и краем окна. Он на мгновение замолчал, а затем строго посмотрел на Элегоса. - Мне вот что интересно: как вы от них избавляетесь? Как прогоняете из своей головы?
Мука в голосе Хэна разрывала сердце Лейи.
– Хэн…
Он поднял руку, заставив ее замолчать. На лице у него появилось злое выражение.
– Как вы это делаете, Элегос? Каамаси чуть приподнял подбородок.
– Мы не можем от них избавиться, капитан Соло. Делясь ими, мы разделяем их тяжесть, но прогнать их вовсе мы не в силах.
Хэн зарычал и потянулся вперед, прижав к глазам руки.
– Я бы их вырвал, если бы это помогло мне перестать видеть… Знаете, я бы непременно так и сделал. Не колеблясь ни единой секунды. Я не могу перестать видеть, видеть его, видеть, как он умирает…
Его голос превратился в басовитый грохот, грубый, жесткий, похожий на звук разрывающегося феррокрита.
– Я постоянно его вижу, вижу, как он стоит… Он спас моего сына. Спас Анакина. Швырнул прямо мне в руки. А потом, когда я снова на него посмотрел, порыв ветра сбил его с ног и на него упал дом. Но он все равно поднялся. Он был весь в крови и ранах, но он встал. Он стоял и протягивал ко мне руки. Протягивал ко мне руки и просил, чтобы я его спас. Так же как он спас Анакина.
Хэн замолчал, его кадык, ходил ходуном.
– Неужели вы не понимаете - я его видел. Он стоял, а на Сернпидаль падала луна. Воздух вокруг нас сгустился. А он стоял и кричал. Он превратился в черный силуэт. А потом оно его пожрало. Я видел его кости. Они тоже стали черными, затем белыми, такими белыми, что было больно глазам. И все, - Хэн вытер нос рукой. - Мой лучший друг, мой единственный и самый верный друг, которому я позволил умереть. Как я могу забыть об этом? Скажите мне.
Голос Элегоса звучал мягко и одновременно его наполняла внутренняя сила.
– Ваши воспоминания - это частично то, что вы видели, а частично - ваши страхи. Вы считаете, что предали его, и вам кажется, будто именно так он думал в последние минуты своей жизни. Но вы не можете знать наверняка. Память никогда не бывает такой четкой и определенной.
– Вы не знаете, вас там не было.
– Да, меня там не было, но мне довелось переживать похожие ситуации, - каамаси сгорбился, и его красный плащ складками скользнул на пол. - В первый раз в жизни, когда я воспользовался бластером, я убил троих. Я видел, как они завертелись на месте, а потом упали. Я смотрел, как они умирают, и знал, что это воспоминание останется со мной навсегда, воспоминание о том, как я лишил их жизни. Потом мне объяснили, что бластер лишь оглушил их. Получилось, что я ошибся. Может быть, вы тоже ошибаетесь.
Хэн с вызовом покачал головой.
– Чуй был моим другом. Он на меня рассчитывал, а я его предал.
– Не думаю, что он так считал.
– Откуда вам знать, вы же не были с ним знакомы! - проревел Хэн.
Элегос положил руку ему на колено.
– Да, я не был с ним знаком, но много о нем слышал. Он спас вашего сына, и это говорит о том, как сильно он вас любил.
– Он не мог меня любить. Чуй умер, ненавидя меня. Я его бросил. Оставил умирать. Его последние мысли были наполнены ненавистью ко мне.
– Нет, Хэн, нет, - Лейя опустилась на колени рядом с мужем и взяла его за руку. - Ты не должен так думать.
– Я там был, Лейя. Я мог спасти Чуй и не спас. Я оставил его умирать.
– Что бы вы ни думали, капитан Соло, Чубакка считал по-другому.
– Откуда вы можете это знать?
– А как может быть иначе? Он спас вашего сына. С точки зрения Чубакки, Анакин спас вас, когда увел "Тысячелетний сокол" на безопасное расстояние от места катастрофы. Чубакка спас вас еще раз, на сей раз через вашего сына. Сейчас вы думаете иначе, но со временем поймете, что это правда. Когда будете снова переживать те события, подумайте о том, что я вам сказал. Чубакка умер, как благородный герой, радуясь тому, что вы остались в живых. Считая иначе, вы оскорбляете его память.
Хэн вскочил на ноги так резко, что стул, на котором он сидел, упал.
– Как вы смеете?! Как вы смеете в моем собственном доме заявлять, что я оскорбляю память своего друга? Кто дал вам такое право?
Элегос медленно поднялся на ноги и поднял руки ладонями вверх.
– Прошу простить меня за то, что я вас оскорбил, капитан Соло. Я бесцеремонно вторгся в ваше горе. Такое поведение немыслимо. Я приношу и вам свои извинения, - сказал он, поклонившись Лейе. - Я вас немедленно оставляю.
– Не трудитесь, - Хэн прошел между ними и направился к двери. - Золотник, поищи в полицейских сводках Корусканта список забегаловок, лидирующих по количеству происшествий. И сообщи его мне по комлинку.
Лейя встала.
– Хэн, не уходи. Я скоро уезжаю.
– Я знаю. Снова спасать Галактику, в этом вся моя Лейя. - Он даже не повернулся к ней, только еще больше сгорбился. - Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне. Я даже собственного друга спасти не смог.
Дверь в комнату захлопнулась за его спиной.
Ц-ЗПО чуть склонил металлическую голову и посмотрел на Лейю.
– Что я должен делать, госпожа? Лейя закрыла глаза и вздохнула.
– Запроси список и передай ему. Может быть, стоит связаться с Веджем или еще кем-нибудь из отставных Проныр. Хобби, Йансон, кто-нибудь должен быть свободен, пусть за ним присмотрят. А когда он вернется, позаботься о нем.
Лейя почувствовала, как Элегос прикоснулся к ее плечу.
– Лейя, я могу отправиться во Внешние территории один. А вы оставайтесь здесь с мужем. Я сообщу о том, что мне удастся узнать.
Лейя открыла глаза и накрыла руку Элегоса своей.
– Нет, Элегос, я должна лететь. Хэн прав. Я хочу остаться, очень хочу, но должна лететь. Хэн может о себе позаботиться - у него нет выбора.

5

Люк поднял голову и улыбнулся, когда Корран провел его племянников в кабинет совещаний. - Вы видели, как сестра улетела на челноке?
– Да, она уже в пути, - Джейсен, старший из двоих, оглядел комнату. Его всегда интересовали изменения, происшедшие с тех пор, как он был здесь в предыдущий раз. - Ей не нравится ее задание.
– Естественно, не нравится, - Люк несколько мгновений разглядывал Джейсена. Он всегда проверяет, что изменилось в мире. Уточняет, хочет убедиться собственными глазами. - Сейчас мне нужно, чтобы она забрала Дании с Комменора, а затем встретилась с вашей матерью и сенатором А'Кла.
Анакин, его младший племянник, изучал древние останки оборудования, стоявшие в углу с тех самых пор, как повстанцы сражались с Империей в небе над Йавином IV.
– Если бы Дании осталась с нашей мамой на Корусканте, она могла бы сразу отправиться с ней, и Джейне не пришлось бы лететь.
– Джейна должна помочь Дании научиться управлять Силой, - нахмурившись, проговорил Джейсен. - Вот зачем она полетела. Они будут находиться в пути несколько дней, и у них куча свободного времени, а Джейна отличный наставник.
Люк кивнул.
– После всего, что Дании пришлось пережить, ей требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и повидать родных, показать им, что с ней все в порядке.
Он не знал, насколько с Дании действительно все в порядке. Пребывание в плену у йуужань-вонгов оказалось тяжелым испытанием. Люк знал, что Дании Куй умна и обладает характером, который, ко всему прочему, отличается гибкостью. Он не сомневался, что, если ей помочь, она оправится после всего, что ей довелось пережить.
Анакин снял панель со старого передатчика и заглянул внутрь.
– А мы что должны делать? Почти все уже получили задания. Надеюсь, ты придумал для нас что-нибудь интересное.
Джейсен фыркнул и прищурился.
– Он отправил остальных раньше нас, потому что наши задания будут не лучше, чем у Джейны.
Корран нахмурился.
– И откуда у тебя такие мысли? Джейсен повернулся к кореллианину.
– Он не хочет, чтобы кто-нибудь сказал, будто он отдает нам предпочтение, потому что мы его родственники. К тому же, если уж быть честным до конца, мы еще слишком молоды. Оставив нас напоследок, дядя старается защитить от позора, который мы можем навлечь на свои головы.
Как ни странно, в словах Джейсена не было и тени огорчения, и его реакция убедила Люка в том, что он правильно подобрал для братьев задания.
– Анакин.
Мальчишка повернулся к дяде, глаза у него горели ожиданием.
– Да?
– Ты будешь сопровождать Мару на Дантуин.
– Что? - Анакин выпрямился и нахмурился, и Люк увидел в его глазах выражение, которое всегда означало неприятности, если оно появлялось в глазах Хэна Соло. - Но я думал, что буду делать что-то стоящее… Я думал… - гнев, появившийся на лице мальчика, исчез вместе с недоговоренными словами. - Я понимаю.
Люк чуть приподнял одну бровь.
– И что же ты понимаешь?
– Ты мне не доверяешь, - Анакин уставился на свои покрытые пылью пальцы и хрипло прошептал: - Ты мне не доверяешь, потому что я убил Чубакку.
Грустный голос мальчика заставил Люка вздрогнуть. Сожаление и горечь переполняли Анакина, перевесив в его душе боль от потери вуки.
Анакин всегда мечтал стать героем, прославиться, но неожиданно оказалось, что его затопила трагедия.
– Ты должен кое-что понять, Анакин. Это очень важно. Ты не убивал Чубакку, - Люк подошел к племяннику и положил руки мальчику на плечи. Большими пальцами он приподнял его лицо и встретился с ним взглядом. - Иуужань-вонги сделали так, что луна упала на Сернпидаль. А не ты. Если ты примешь на себя ответственность за смерть Чубакки, тем самым ты снимешь с них вину в гибели Чуй и тех, кого ты спасти не смог. Ты не должен этого делать.
Анакин с трудом сглотнул.
– Твои слова звучат логично, но сердцем я чувствую… И вижу в глазах отца…
Люк опустил голову, чтобы их лица оказались на одном уровне.
– Не стоит видеть в глазах твоего отца то, чего там нет. Он хороший человек, и у него доброе сердце. Он никогда не станет тебя винить в смерти Чуй.
Скайуокер снова выпрямился.
– Кроме того, я не понимаю, с чего ты взял, что я тебе не доверяю? Я доверяю тебе свою жену, которую очень люблю.
Мальчик нахмурился.
– А ты уверен, что не наоборот?
– Слушай, Анакин, неужели ты думаешь, что Мара согласилась бы нянчиться с учеником, на которого даже нельзя положиться?
– Хм. Нет, пожалуй.
– А как ты думаешь, я получил бы от нее по мозгам, если бы такое предложил?
– Я думаю, что это еще мягко сказано, - рассмеявшись, заметил Корран. Анакин тоже улыбнулся.
– Наверное, получил бы, дядя Люк.
– Я могу быть мастером в использовании Силы, но никакая тренировка джедая не поможет против ее язвительного языка, - Люк отступил на шаг и улыбнулся Анакину. - Маре требуется время, чтобы взять болезнь под контроль. Дантуин - это мир, где буйствует жизнь, поэтому он наполнен Силой. Я хочу, чтобы Мара отправилась туда и пришла в себя, а ты должен ей помочь. Если ты согласишься, я буду тебе очень признателен.
Анакин поколебался несколько секунд, а потом кивнул.
– Спасибо за доверие.
– Я никогда в тебе не сомневался, Анакин, - сказал ему Люк и подмигнул. - Собери вещи, а потом подумай о том, что вам потребуется на Дантуине.
– Включая бластеры и мечи? Люк кивнул.
– Разумеется, мечи. И бластеры, потому что я полагаю, тебе не повредит немного потренироваться в фокусировании Силы. Работа с мишенью требует именно такой концентрации.
Анакин радостно заулыбался.
– Кроме того, тетя Мара не может обходиться без бластера.
– Одного бластера? - Корран рассмеялся. - Вы должны вооружиться до зубов, Анакин.
Мальчик хлопнул в ладоши.
– Я о ней позабочусь, дядя Люк, честное слово. Когда мы вернемся, мы будем готовы сразиться с вонгами и победить их.
– Не сомневаюсь, - Люк кивнул племяннику и проследил за ним взглядом, когда тот вышел из комнаты и начал спускаться в турболифте, а затем повернулся к Джейсену.
– Ты, правда, думаешь, что я придумал для тебя неприятное задание?
– Нет, дядя Люк, просто я боюсь вас опозорить.
Люк подошел к столу и несколько минут раздумывал над словами племянника. Затем он повернулся и прислонился к столу.
– Думаю, нам давно следовало об этом поговорить, как ты считаешь?
– Наверное, - Джейсен пожал плечами. - С тех пор как появились вонги, здесь собрались все джедаи и начались разные разговоры, я не перестаю думать о происходящем.
– Похоже, это семейное дело, - Корран отошел от дальней стены комнаты, около которой стоял все это время. - Я вернусь позже.
Джейсен поднял руку.
– Нет, подождите. Это действительно семейное дело, но оно имеет отношение не только в нашей семье, но и к остальным джедаям.
Корран посмотрел на Люка.
– Люк?
– Пожалуйста, останься. Думаю, здесь понадобятся две головы и два мнения, - Люк взглянул на племянника. - О чем же ты думаешь?
Юноша вздохнул, и Люк почувствовал, что он испытал облегчение.
– Возможно, мои слова покажутся вам резкими, но это не намеренно. Мне кажется, я понял одну очень важную вещь касательно нашего Ордена. Мы все учимся использовать Силу, чтобы хранить мир и предотвращать катастрофы. Мы так делаем, потому что следуем твоему опыту и изучаем постулаты, которые ты нам преподаешь. А ты, дядя Люк, следуешь учению твоих наставников, но им пришлось рассказать о вещах, которые тебе было необходимо знать, чтобы победить Империю. Они отлично справились со своей задачей и превратили тебя в могущественное оружие. Более того, ты научился гораздо большему, чем они тебе дали, и смог делать то, чего они, вероятно, от тебя не ожидали.
Скайуокер кивнул.
– Да, я готов с тобой согласиться.
– Ладно. Дело в том, что тебя… ну, скажем, выковали, как оружие, мастера, которые следовали традиции, превратившей их в хранителей мира. Мне представляется, что изначально джедаи появились не совсем для этого. Я думаю, что философия джедаев родилась как учение, помогающее людям стать крепче изнутри. Возможности, которые мы демонстрируем и которыми пользуемся… мне кажется, они являются внешним проявлением внутренней силы, но большая часть этого учения потерялась или забылась. Понимаешь, я чувствую, что внутри у меня чего-то не хватает.
Джейсен посмотрел на дядю, и тот увидел у него на лице страдание.
– Я не уверен, что быть рыцарем джедаем - это мое призвание в жизни, и был бы тебе чрезвычайно признателен, если бы ты не стал давать мне никакого задания.
Люк пошевелил плечами, словно у него вдруг зачесалось под лопатками.
– Вот это да… Такого я не ожидал.
– Мне очень жаль, что я тебя разочаровал, - сказал Джейсен, уставившись в пол.
– Дело совсем не в этом, - Люк нахмурился. - Я собирался тебе сказать, что в настоящий момент твои желания не имеют никакого значения, поскольку ты мне нужен. И только я открыл рот, как вспомнил, что такими же были последние слова, которые я услышал от дяди Оуэна.
Джейсен вскинул голову.
– Значит, ты понимаешь?
– Отлично понимаю.
– И ты позволишь мне найти, ответы, которые мне необходимы?
– Нет, - Люк быстро поднял вверх руки. - Подожди, я хотел сказать, что, конечно же, ты сможешь это сделать, но не вместо задания, которое я собирался тебе дать. Ты должен помнить, что ключевым постулатом в философии джедаев является ценность любой жизни. Если ты сейчас уйдешь, это будет означать, что ты ставишь свою жизнь выше остальных, а это не правильно.
– Но, дядя Люк, ты всегда думал о себе в самую последнюю очередь. Ты… и мама, и папа, и все остальные… вы всегда чем-то заняты, - он сжал руки в кулаки и стукнул себя по бедрам. - У вас просто нет времени разобраться в том, что вам нужно делать, чтобы еще больше развить свое владение Силой. Вы постоянно отвлекаетесь на другое.
Корран почесал затылок.
– Тут ты прав, Джейсен, но ты считаешь, что, только отойдя от дел и став отшельником, ты сможешь размышлять о сути Силы и своей связи с ней. Это не так.
– А вы откуда знаете, Корран? - Джейсен сложил на груди руки. - Никто из ныне живущих джедаев не пробовал это сделать. Насколько нам известно, Йода провел первые три века своей жизни как отшельник. Может быть, нам следует взять с него пример?
– Или это всего одна из дорог, которая может привести тебя туда, куда ты хочешь попасть, Джейсен, - Корран показал пальцем на Люка. - Твой дядя и я шли к тому, чтобы стать джедаями, разными путями, но в конце концов оба оказались здесь. Да, конечно, нас многое отвлекает, но ты учишься, когда что-то делаешь. Понять, что такое победа или поражение, только при помощи медитации и размышлений трудно. Ты прав, пытаться проникнуть в суть вещей необходимо и очень полезно. Только вот мне трудно сосредоточиться на изучении своего внутреннего мира, когда людям требуется моя помощь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34