А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Свекровь присматривает за домом, доит коров и делает кое-что в молочной, но все остальное на мне. Я не бегаю от тяжелых дел.
— А где твой муж? — спросил он.
— Умер.
Лошадь поднималась в гору, и Марджед стало труднее сохранять равновесие. Она попыталась сидеть прямо, но ее плечо коснулось его груди, а потом крепко к нему прижалось. Он по-прежнему удерживал ее одной рукой. Она не ошиблась. Он был очень крепкий мужчина.
— Мне жаль, — тихо произнес он, и она почувствовала его искренность. Сочувствие согрело ей душу. — Значит, ты пришла со всеми, чтобы доказать свое равенство с мужчинами?
Она хмыкнула.
— Да, наверное. Я должна была прийти. У меня те же беды, что и у остальных. А еще у меня личная беда.
— Так, — сказал он, крепче обхватывая ее, когда лошадь споткнулась о кочку. Марджед перестала сопротивляться, и ее голова оказалась на его плече среди светлых локонов парика. — И какая же это личная беда? Или это секрет?
— Нет, не совсем, — ответила она. Кому же рассказать, как не Ребекке? — Мой муж умер в плавучей тюрьме, когда его везли на каторгу. Его приговорили к семи годам за попытку разрушить запруду в поместье Тегфан. Граф Уиверн даже не живет там.
— Я слышал, он снова поселился в своем поместье, — сказал всадник.
— Да, — произнесла она с горечью. — Но я бы хотела, чтобы он оставался подальше. Его приезд всколыхнул прошлое. Я знала его в детстве. Мы вместе играли. Я думала, во имя старой дружбы он поможет мне, когда мужа арестовали. Я писала ему… дважды. Он даже не ответил на мои письма.
Она почувствовала, как он прижался щекой к ее макушке, но это длилось всего лишь секунду.
— Мне жаль, — тихо повторил он. — Должно быть, то были очень тяжелые времена для тебя.
Она вздохнула, но ничего не ответила. Не годится, что она едет, опираясь на руку мужчины, положив голову ему на плечо, убаюканная его сочувствием. Совсем никуда не годится.
— Кто вы? — спросила Марджед. Он засмеялся.
— Я Ребекка, Марджед, — последовал ответ.
— Но что за человек прячется под маской? — Она не сомневалась, что никогда раньше его не видела. И ей очень хотелось с ним познакомиться. Ей очень хотелось увидеть его в обычной одежде. Интересно, покажется ли ей тогда, что он сложен великолепно? И какое у него лицо? Красивое? А волосы какого цвета? — Откуда вы родом?
— Под маской ничего нет, — ответил он. — Есть только то, что ты видишь. Я родился среди холмов, долин, облаков и рек Кармартеншира.
Она улыбнулась чуть печально.
— Вы хотите сохранить свое имя в тайне, — сказала она. — Это понятно. Мне не следовало спрашивать. Но я ни за что бы вас не предала. Не могу выразить, как меня восхитило то, что вы сегодня сделали, и как вы это сделали. И в будущем, стоит вам только позвать, мы все последуем за вами, я в том числе.
— Это высокая похвала, — сказал он.
Теперь они спускались с холма, и она легко могла бы выпрямиться. Но его рука крепко прижимала ее, и Марджед не сопротивлялась.
Они замолчали. Но наступившая тишина вовсе не смущала Марджед. Страх, рожденный близостью к нему и риском свалиться с лошади, прошел. Они были одни посреди темных холмов, и она не боялась его. Прислонившись к нему, не глядя больше на его маску, она чувствовала, что он только мужчина. Мужчина, которому она доверяет. Он Ребекка.
На смену страху постепенно пришли другие чувства. Не было больше ни боязни, ни смущения. Только радость и сознание вины. Прошло много лет. До недавнего времени она считала себя не вправе думать о других мужчинах, желать других мужчин. Это было бы предательством по отношению к Юрвину. Ей казалось, что она все еще его жена. Но в последнее время Марджед призналась самой себе, что Юрвин мертв; пока он был жив, ее преданность ему была безоговорочной, но теперь ей нужно было продолжать жить. Она начала чувствовать свою пустоту, ей нужен был мужчина. И все же она не смогла почувствовать интереса ни к одному из тех, кто дал ей понять, что она им нравится.
Внезапно она представила мужчину, который стоял в темноте рядом с ней, возле дверей ее дома. Этот мужчина взял обе ее руки в свои, по очереди поднял каждую и поцеловал в ладонь. Она тут же вспомнила, как, к своему стыду, потянулась к нему. К стыду, потому что ненавидела его. От этого воспоминания Марджед вздрогнула и крепче прижалась головой к плечу Ребекки.
— Ты замерзла? — Его голос прозвучал возле самого уха.
— Нет. — Она слегка покачала головой. — Вы из-за меня делаете очень большой крюк? — Она сама знала, что это так. Направляясь в условленное место, жители Глиндери прошли много миль, прежде чем он присоединился к ним.
— Нет, — ответил он, но она решила, что он лжет.
Они вновь замолчали. Марджед закрыла глаза и откровенно наслаждалась поездкой. Ей нравилось чувствовать рядом с собой мужчину, сильного и широкоплечего. Ей нравился его запах. От него пахло чистотой. Ей нравилось сознание, что он достоин ее уважения и преданности. Ей нравилось приятное волнение, которое он вызывал в ней. Благодаря ему она вновь ощутила себя живой. Благодаря ему она вновь почувствовала себя женщиной. Благодаря ему она поверила, что однажды вновь по-настоящему полюбит.
Какое странное завершение ночи насилия и ненависти.
Он испытывал одновременно и удовольствие, и чувство вины. Она действительно не знала, кто он. Даже не подозревала. По тому, как она прижалась боком к его груди, а голову устроила у него на плече, было понятно, что она полностью ему доверяет. Безрассудная Марджед. Оказаться одной среди ночи с незнакомым человеком и так довериться ему.
И все же он понимал, что она доверилась не мужчине. Она доверилась Ребекке. Она восхищалась, преклонялась и доверяла ему, потому что он был Ребеккой. Он сказал, что под маской ничего нет. Он солгал, но его ложь скрывала больше того, что она могла заподозрить.
Он вдруг вспомнил, как она отпрянула от него с отвращением на лице, стоило ему протянуть к ней руки в ту ночь, когда выпустили из конюшни лошадей, и она рассказала ему о письмах, в которых умоляла заступиться за мужа. «Не прикасайся ко мне!» — закричала в тот раз она.
Ему следовало отпустить ее домой с остальными жителями Глиндери. Но он этого не сделал и теперь был вынужден везти ее до самого дома. Больше он так не поступит. А сейчас, воспользовавшись случаем, убедит ее не присоединяться ни к каким мятежам. Он прикажет ей как Ребекка больше не появляться. Это был первый и последний раз. К тому же они проехали уже добрую половину пути.
И от сознания, что это один-единственный раз и скоро появится ее дом, он позволил себе насладиться ее близостью. Как давно это было. Никто никогда не убедит его, что любовь в юности смешна и ее можно не принимать в расчет. За свою жизнь он имел достаточно женщин и даже несколько раз подумывал жениться, но ни одну из них он не любил так, как когда-то любил Марджед. И никогда разлука с ними не причиняла ему такую боль, какую причинила разлука с Марджед.
Он любил ее. И хотя не думал о ней постоянно за последние десять лет, временами все-таки вспоминал ее и всякий раз с болью и сожалением за свою грубость, погубившую все шансы завоевать ее любовь. В его решении никогда не возвращаться в Тегфан и не интересоваться, что там происходит, была отчасти виновата Марджед.
А теперь он вновь держит ее в своих руках, а она прижалась к нему доверчиво и спокойно, и все это похоже на сон. Он уже не был глупым юнцом и понимал, что и дальше будет вспоминать ее иногда, но вспоминать именно эту ночь.
Местность, плохо различимая в темноте, приобрела знакомые очертания. Они почти достигли дома. Герейнт почувствовал и облегчение, и сожаление. Облегчение, потому что его радость начала перерастать в желание. Сожаление, потому что он знал, что подобная ночь никогда не повторится.
Он обогнул деревню и парк и чуть не сделал ошибку, свернув на холмы, ведущие к Тайгуину. Но остановился вовремя.
— Мы только что проехали Глиндери, — сказал он. — Дальше ты должна направлять меня, Марджед.
Она огляделась по сторонам, и он понял, что, наверное, она ехала с закрытыми глазами.
— Как быстро мы доехали, — сказала она, и ему показались, что в ее голосе прозвучало сожаление.
Он хмыкнул. — Расстояния обычно сокращаются, если преодолевать их на лошади.
— Вам, должно быть, часто приходится ездить верхом, — Продолжала она. — Вы легко правите лошадью. Здесь поворот направо, а потом вверх по холму.
Он свернул направо и никак не отреагировал на ее замечание. — Твоя свекровь будет волноваться? — спросил он. — Она не знает, что я ушла, — ответила Марджед. — По крайней мере я надеюсь, что не знает. Хватит с нее волнений из-за моего мужа. Она заслуживает прожить остаток жизни в покое.
— В таком случае, Марджед, тебе не следовало давать ей хотя бы малейший повод для волнения, — заметил он. — Что, если бы тебя поймали? Кто бы тогда управлял ее фермой?
— Господь не оставил бы ее, — просто ответила Марджед и тихо рассмеялась. — Видите ли, я дочь священника. Когда мужа забрали, я задавала себе тот же вопрос. Худо-бедно, но мы все-таки обходимся без него. Я твердо убеждена, что в этой жизни нам приходится делать то, во что мы верим. Нельзя все время спрашивать у себя, что произойдет, если случится несчастье. Это верный путь к трусости.
Подобные признания давались ей нелегко.
— Я вышла замуж за Юрвина, потому что он был из тех людей, которые следуют своим убеждениям, — продолжала Марджед. — За это я его и любила. Я никогда не ныла, не настаивала на том, чтобы он сначала думал обо мне, а потом брался за какое-то опасное дело. Я никогда не винила его за то, что он оставил меня одну.
Герейнт почувствовал укол ревности к давно умершему Юрвину Эвансу, мужчине, которого она любила. И смутное желание, чтобы и его так полюбили. Но такую любовь нужно было заслужить, а он пока ничего для этого не сделал.
— Немного дальше. — Она махнула рукой. — На вершину следующего, холма.
Остаток пути они проделали молча. Подъехав к воротам и увидев в темноте очертания продолговатого дома, она подала знак остановиться.
— Здесь? — спросил он.
— Да, — тихо, почти шепотом проговорила она ему в ухо.
Глава 14
Он чувствовал, что ей так же не хочется прощаться, как и ему.
— Марджед, — сказал он, — я нисколько не сомневаюсь в твоей смелости или преданности общему делу или в том, что ты пережила большое личное горе. Я высоко чту то, что ты совершила сегодня.
— Я слышу «но» в вашем голосе, — отозвалась она. — Не произносите его. Пожалуйста. Я так восхищалась вами сегодня. Не портите впечатления, заговорив о месте женщины. Место женщины не всегда дома. Ее место там, где она должна быть. А я должна быть с моим народом, когда он протестует, разделяя с ним и трудности, и опасности… и восторг. Я должна быть с вами. То есть с Ребеккой. Не запрещайте мне участвовать в этом.
Проклятие! От его решительности не осталось и следа.
— А если бы я все-таки запретил? — сказал он. — Ты бы послушалась?
Она не отвечала несколько секунд.
— Нет, — было наконец произнесено.
— Ребекка требует полного подчинения от своих детей, сказал он. — Это необходимо для нашего дела и для общей безопасности. Следовательно, мне не стоит, наверное, отдавать распоряжение, которое нельзя выполнить. Иначе мы просто оба зайдем в тупик, не так ли?
— Да, — подтвердила она и добавила более пылко: — Благодарю вас. О, благодарю. Я знала, что вы какой-то особенный человек, лучше всех.
Сердце у него дрогнуло, хотя он понимал, что эта похвала относится к Ребекке, а не к человеку под маской.
— Ну все, — решительно произнес он. — Тебе давно пора спать.
Он спешился, придержав ее твердой рукой, а затем протянул к ней обе руки и спустил на землю. Она стояла перед ним и не сводила с него глаз. Его руки все еще лежали у нее на талии, он и не думал их убирать. Она выглядела смешно и очень мило в своей шерстяной шапочке, закрывавшей волосы, с сажей на лице.
Он поднял руку и стянул с нее шапку. Все заколки, должно быть, слетели вместе с ней. Волосы рассыпались по плечам и по спине тяжелыми прядями. Он понял, что не видел ее с распущенными волосами с тех пор, как она была ребенком.
— Я, наверное, выгляжу растрепой, — улыбнулась она. Его тронуло тщеславие, прозвучавшее в ее словах. Марджед так редко можно было уличить в этом недостатке. Она действительно выглядела растрепой. И в то же время, как ни странно, была прелестной.
— Это все из-за краски на лице, — сказал он.
— Ой. — Она попыталась оттереть одну щеку, но безрезультатно. — Совсем забыла. Ну вот, вы увидели меня без маски. Позвольте и мне тоже посмотреть на вас. Сейчас темно, и я все равно не смогу вас потом узнать.
— Марджед, — произнес он, отводя от лица се руку, — я Ребекка. Под маской ничего нет. — Он хотел было поднести руку к своим губам, но понял, что жест может показаться ей слишком знакомым. Поэтому просто стиснул ее пальцы. — Спокойной ночи. Я постою здесь, пока ты не войдешь в дом.
— Спокойной ночи. — Она тоже пожала ему руку. — Спокойной ночи, Ребекка. И спасибо за то, что сделали такой крюк.
Он отпустил ее, но она замешкалась. Вместо того чтобы повернуться и уйти, Марджед ему улыбнулась. Этого выдержать он уже не смог. Он снова обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал.
Он чувствовал только ее дрожащие губы — маска не позволяла коснуться ее лица. Но и этого хватило. Даже с избытком. Поцелуй затянулся. Он настойчиво раскрыл ее губы и провел по ним языком. Марджед! Любовь, которую он сейчас открывал для себя, пробыла в спячке десять лет, но не умерла. Она вновь расцвела от одного поцелуя. Расцвела пышнее, чем раньше. Да, это напоминало весеннее цветение, когда растения, казавшиеся мертвыми в конце зимы, расцветают ярким цветом.
— Ах! — выдохнула она и погладила его плечи, посмотрев па него затуманенным взором, когда он оторвался от се губ. — Кто вы?
— Ступай теперь, — сказал он, — ступай, Марджед.
Еще секунду она всматривалась в его глаза, и впервые он увидел, что она слегка нахмурила брови, а в ее взгляде промелькнуло сомнение, как если бы она начала узнавать его. Но Марджед тряхнула головой и повернулась. Прежде чем он успел помочь ей открыть калитку, она уже оказалась за оградой и заспешила по двору к дому. Он едва мог разглядеть ее, когда она поднялась на крыльцо, но ему почудилось, что она обернулась и помахала ему рукой. В ответ он тоже поднял руку, но держал ее неподвижно.
Если бы он не был таким глупым в юности, думал Герейнт; Если бы он не оборвал все связи с Тегфаном так безжалостно и бесповоротно, что даже письмо от любимой женщины не попало к нему в руки. Она могла бы снова его полюбить. Он прочел это по ее лицу, услышал в ее голосе и почувствовал в поцелуе. Если бы только он своим поведением не вызвал у нее такую ненависть к себе, он бы снова мог завоевать ее. Но такие вещи необратимы. Он не мог вернуть ей мужа. А если бы смог, то все равно потерял бы се.
Если бы только было возможно, он бы с радостью вернул ей любимого мужа, которым она восхищалась, думал Герейнт, внезапно ощутив болезненный укол и удивление. И таким образом отказался бы от нее навсегда. И довольствовался бы сознанием, что она счастлива и, возможно, будет вспоминать его с добрым чувством.
Он долго стоял у ворот, а потом вернулся к своему терпеливому коню и одним движением взлетел в седло.
Воскресным утром в обычное время она была в часовне. Сидела очень прямо и смотрела только перед собой, вместо того чтобы поддаться любопытству и, оглядевшись по сторонам, узнать, сколько из вчерашних детей Ребекки сумели вовремя покинуть постели.
Она сама спала не больше четырех часов. Удивительно, что она вообще сумела заснуть. Она думала, что не сомкнет глаз, после того как оттерла лицо, переоделась и забралась в кровать, хотя и была измотана. В голове царил сумбур. Но стоило ей положить голову на подушку и натянуть до подбородка одеяло, как перед ее мысленным взором оказался только один образ. Лицо Ребекки в белой маске в обрамлении светлых локонов. И глаза Ребекки — светлые, красивые, зовущие. Глаза, на секунду заставившие ее заглянуть в самую глубину своей памяти в поисках чего-то забытого. А еще губы Ребекки — теплые, ласковые, чудесные. И именно эти губы произносили пугающую ложь, подтверждая слух, будто под маской ничего нет.
Марджед вновь испытала сладость поцелуя и ощущение его близости. Она спряталась поглубже под одеяло и крепче закрыла глаза, не желая расставаться с волшебным видением. Ее снова поцеловали спустя столько времени. Она вновь ощутила, что желанна. И сама разделила это желание. К мужчине, которого не видела без маски, к мужчине, которого ни за что не узнает, если пройдет мимо него по улице. Но между ними вспыхнуло желание.
Она снова его увидит. Возможно, никогда больше с ним не поговорит. Возможно, он не взглянет в ее сторону. Но она снова его увидит. И пойдет за ним как за Ребеккой, какой бы путь он ни выбрал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36