А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Получив громкое и претенциозное название "спецназ", разведчики и жизнь свою начали соответственно. Первым делом построили себе дом - заняли палатку и оружейку химвзвода, потеснив их под крышу к зенитно-ракетному взводу ПВО.
Два разных подразделения в одной палатке - это всегда проблема. Но хуже всего в этой истории было то, что химики, несмотря на нейтральное название взвод химической защиты - были как раз чисто боевым подразделением и к тому же весьма ценным. На вооружении у них стоял экспериментальный огнемет "Шмель", представлявший собой две спаренные трубы одноразового гранатомета, с которым на время проведения операций солдат-химиков по одному или по два придавали к каждой группе. И я не помню случая, чтобы кто-то отказался от такого довеска.
Конечно, в каждой роте были и свои гранатометы, и люди, умеющие с ними обращаться, но была одна загвоздка - не знаю, как сейчас, но в то время к гранатомету РПГ-7 существовал только один вид боеприпаса: практически непригодная для применения против пехоты противотанковая кумулятивная граната. И, как следствие, это оружие нами почти никогда не использовалось. А вот "Шмель" имея ряд недостатков: относительно большой вес (что-то около восемнадцати килограммов), всего два выстрела, необходимость возвращать в полк отработанную трубу (а как же! секретность превыше всего!), тем не менее был незаменим против всех видов огневых точек и вообще в кишлаках, так как поражающим фактором у него был высокотемпературный взрыв.
Мне один раз довелось попасть в домик, куда за несколько часов до этого залетела такая "пчелка". Впечатляет...
После первых же совместных походов на операции мы химиков зауважали. Вооруженные монстрами-огнеметами, солдаты химвзвода были нашей единственной маневренной артиллерией. И вот теперь их выкинули из собственного жилища переселили к тыловичкам-зенитчикам. Кому такое понравится?
На новоиспеченных разведчиков все и так смотрели косо, а тут и вовсе, как только у них появилась своя палатка, в родных подразделениях они уже и не показывались. Еще бы, только-только выбились из молодых, и вдруг на тебе - попали в спецназ, как обеими ногами - в тазик с маргарином.
Следующим шагом было вручение боевого оружия. И вновь в батальоне только руками развели...
Весь разведвзвод получил не используемые у нас АКМС калибра 7,62 и ПБСы к ним - приборы бесшумной стрельбы. Тут надо разъяснить, что означает подобный выбор вооружения.
Специфика боевых действий в нашем регионе заключалась в том, что огонь с обеих противоборствующих сторон велся, как правило, с относительно больших расстояний. По этой причине основной огневой силой пехоты было мощное дальнобойное оружие - пулеметы Калашникова и снайперские винтовки Драгунова. Автоматы же мы называли не иначе как "пукалками" и применяли в основном для ближнего боя, например, в кишлаках. Вооружены ими были либо сержанты и офицеры, либо, в виде личного оружия, те, кто обслуживал тяжелое вооружение - расчеты АГС и 12,7 миллиметровых пулеметов НСВ именуемых у нас "Утесами", а также "спецы" - операторы-наводчики и механики-водители. Официально на вооружении стоял АК- 74 калибра 5,45 имевший прицельную дальность стрельбы в 1000 метров. Ну, это старая советская традиция, у нас на спидометре "Жигулей" тоже по 180 км/ч пишут.
На расстоянии в один километр из этого автомата можно попасть разве что в дирижабль, и то при условии его полной неподвижности. Реально дистанция прицельной стрельбы у него составляла где-то метров пятьсот-шестьсот. На АКМСах, выданных разведвзводу, прицельная дальность еще меньше, но это в обычном режиме, а с надетым на ствол ПБСом и облегченными дозвуковыми боеприпасами максимальное расстояние снижается до 400 метров, а реальное до ста.
Не спорю, для штурма президентского дворца вещь незаменимая, да и вообще - в условиях города лучше не придумаешь, но вот для Памира и Гиндукуша, как ни крути, - слабовато. Это оружие и снаряжение для ближнего боя. И даже более того - для боя в упор. Но, насколько мне известно, в операциях подобного типа участвуют только офицеры и только прошедшие спецподготовку, то есть кадровые профессионалы.
Вместе с оружием разведчики получили и соответствующую амуницию. Морозов, дорвавшись до военных штучек, разгулялся не на шутку. Его подопечные получили вместо обычных вещмешков какие-то ранцы (честно скажу обычный туристский рюкзак), каждому был выдан крайне дефицитный "нож разведчика", подбитые стальными кошками вибрамы, а также маскировочные сети, штормовые комбинезоны, плавжилеты (они использовались для ношения магазинов - очень неудобно!) и прочее, прочее, прочее...
Узнав о подробностях происходящего, мы, недолго думая, пристали с расспросами к тогда еще не исчезнувшему Славику Лепилову. Но он в ответ скорчил такую презрительную физиономию, что ни я, ни Зуб больше ему ни одного вопроса не задали.
Оставалось ждать результатов.
x x x
Ждать пришлось недолго. Морозов был сторонником ускоренной подготовки и уже в середине октября вывел свою команду в горы.
Чем в течение всего сентября он занимался с новоиспеченными разведчиками в неурочное время, для нас осталось тайной. А вот в урочное мы имели возможность наблюдать за общефизической и стрелковой подготовкой разведчиков, а также за их двухчасовыми занятиями рукопашным боем. Правда, с последней дисциплиной сразу произошли накладки.
На участке спортгородка, отведенном для этих целей, занимался Славик, причем каждый день. Морозов один раз туда было сунулся, попытался что-то объяснить упорно игнорирующему его Лепилову, сбегал в штаб, но остался, как и следовало ожидать, ни с чем. Пришлось спецназу отрабатывать удары между полосой препятствий и брусьями. И смотреть на то, КАК они это делали, нам, честное слово, было тошно.
Нет, сам старлей был парень хоть куда. Во-первых, рослый, под метр девяносто, атлетически сложенный и хорошо тренированный. Как выяснилось, он имел около десяти разрядов и званий КМС по различным видам спорта. Последним его увлечением, по слухам, было десятиборье. Охотно верю! Если бы не слишком высокий рост, Морозова можно было принять за хорошего гимнаста, - тонкая кость, специфическая осанка, мощный торс при узкой талии и длинных тонких ногах. Внешностью его Бог тоже не обидел. Одним словом - плейбой в камуфляже. Но вот его люди...
На ежеутреннюю физзарядку Морозов стал выгонять их в бронежилетах. Для себя тоже исключений не делал. Ну, это - старо, мы своих доходяг лечили тем же снадобьем. Правда, выборочно, штучно. А здесь сразу все подразделение и ежедневно? Потом Морозов устроил своим подопечным дополнительные кроссы три километра, после обеда. А уж после всего - отдельные спортивные мероприятия, которые именно и включали в себя пресловутый рукопашный бой.
Готовил Морозов их довольно своеобразно - по учебнику. В каждой роте под грифом "Для служебного пользования" хранилось пособие "Рукопашный бой". Делилось оно на три части: первая, вторая и третья категории, так, кажется. Так вот, первая категория называлась: "Общевойсковые подразделения". И именно этот раздел он им и преподавал. Два удара ногой, три рукой, пару захватов, "снятие часового", чуть-чуть работа с оружием - штык-нож, саперная лопатка. Детский лепет для слабоумных - если все это не отработано до должного уровня, то применять невозможно в принципе.
И началась ежедневная комедия. В меру крепкие, измученные, только-только год отслужившие, полностью лишенные какого-либо намека на культуру движений мальчики, по сути - дети, стоя голыми по пояс и дергая жиденькими ручонками, пытались изображать некое подобие прямого удара кулаком в голову. Если говорить честно - жалкое зрелище. Морозов на их фоне выглядел прямо-таки героем.
Гриша один раз не выдержал, подошел к нему и от имени Лепилова пригласил на спарринг. Но Морозов оказался неглупым малым и тут же отказался от всех вариантов, даже от последнего: "Один на один... ночью!", то есть без свидетелей. В штабе его наверняка предупредили, а то бы он при его заносчивости согласился. Представляю, какую комедию перед ним свалял бы Славик.
Последние силы, остававшиеся у солдат после занятий спортом, Морозов выжимал на стрельбах. Там он гонял их до умопомраченья, заставлял чуть ли не в сальто-мортале лупить длинными и короткими очередями по мишеням и консервным банкам. Ну, идиот, и только...
И вот через месяц загоняв своих "спецназовцев", похоже, до смерти, он решил: "Пора! Труба зовет!" И в начале октября в ночь с воскресенья на понедельник повел взвод на реализацию разведданных.
Всю свою жизнь я плохо ориентировался в числах и днях недели, тем более в армии, где выходные от будней отличаются разве лишь дистанцией утреннего кросса, но тот вечер запомнил.
x x x
У нас в 860-м ОМП был один культурный объект - клуб. Располагался он до 1984 года там, где ему и полагалось - на отшибе палаточного городка, между умывальником и полковым туалетом. Весной построили новый клуб - возле офицерских жилых модулей возвели ЦРМ, внутри ангара установили импровизированную сцену, повесили экран и расставили стулья. А старую палатку отдали под жилье клубной команде: киномеханик, художник-оформитель, фотограф - человек пять всего. Там же оборудовали фотостудию, лабораторию и еще что-то.
Киномеханик был земляком Зуба, а фотограф полка - Гришка Антрацит моим. А у меня их на всю часть всего трое. Землячество мы ценили и частенько захаживали в гости. Естественно, мы к ним. В их палатке чуть ли не богемная вольница, "план" иногда... а у нас, что делать, одни автоматы да "эфки".
В ту памятную субботу подходит ко мне после фильма Зуб и говорит:
- Митяй мэнэ "на косяк" запрошуе. Пийдэш?
Ну, а куда ж я денусь? После отбоя двинулись в клуб...
В палатке у ребят дым коромыслом, трехлитровая банка чая в истерике заходится - забыли вовремя "штурмовой" кипятильник выдернуть, кто-то уже спит, кто-то смехом себя изводит - как раз вовремя! Нам рады - усадили, чайку налили, Митяй засуетился, новую сигарету забивает. Вдруг слышим:
- Давай, Дима, и на меня "кропаль"... может - последняя!
Когда ТАК говорят, понятно - не сегодня последняя...
Народ в армии, на войне суеверный и о таких вещах распространяться вообще-то не принято, тем более в отношении самого себя. Все сразу замолчали и повернулись к говорившему.
Им оказался сержант разведроты. Один из тех - переданных в команду Морозова. Имени его я не запомнил, а вот фамилия у сержанта была знатная Румянцев. Мы с Зубом переглянулись и спросили:
- А что так?
- Та... - протянул он неопределенно и, помолчав, с расстановкой добавил: - Завтра ДШК пойдем "снимать"...
Бравада исконно присуща разведке, но не до такой же степени?.. Зуб опять на него покосился и спросил:
- Так якого ж биса ты тут робыш?
Сержант, видимо, до этого хорошо "дернул" и сразу не понял:
- А че?
- Ничого! Вали давай отсюда, вояка!
Сержант после такой отповеди стал кое-что понимать и уже более осознанно уставился на Зуба.
А у того на лице все написано: еще немного и вышвырнет сержантика из палатки за шиворот. Это в лучшем случае...
Пацан не стал дожидаться такого поворота событий, окончательно осознал ситуацию и быстренько исчез.
Мы тоже в тот вечер долго не засиделись. Неохота почему-то было...
Эпизод этот с сержантом вскоре, наверное, вообще забылся бы, если бы история не получила продолжения.
А наступило оно за полчаса до подъема в понедельник.
Самое начало я проспал. Проснулся от злющего толчка в бок и яростного шипения взводного:
- Тебе что, Бобер, особое приглашение требуется? Подъем, морда! Тревога!
По ходу сборов я узнал, что отдельный разведвзвод "в полной жопе" где-то за десять-двенадцать километров от полка в направлении высоты "Две семьсот", именуемой у нас "Зуб". А то вотчина самого Басира! Полторы тысячи штыков, как минимум, поднять сможет при желании. Лучше - не придумаешь. В 1981 году находившийся там укрепрайон брали штурмом и положили в скалах чуть ли не треть батальона. Я тоже побывал на высоте Санги-Дзундзан в марте восемьдесят третьего, воспоминания не из приятных. То еще, бля, местечко...
Вытаскивать спецназ кинули разведроту, усилив ее третьим взводом четвертой МСР и первым пулеметным взводом шестой роты.
По преданию, наш новый ротный, капитан Степанов, заменивший старшего лейтенанта Пухова, на прощальной пирушке клятвенно Виктору Григорьевичу пообещал продолжить традицию и не потерять в подразделении ни одного человека. Помня о своей клятве, он добавил к взводу Звонарева всех старослужащих пулеметчиков и снайперов, а, кроме того, подкинул еще и троих сержантов - дедов. Так что получилось нас почти тридцать человек.
Выходили налегке: октябрь - это еще лето. Сухпай не брали. Правда, боекомплект, по любимому выражению взводного, торчал из одного места. Ну, естественно, мы с Зубом в последний момент, как всегда, "забыли" взять каски. Но Серега настолько был заведен в штабе, что даже не заметил. А "не замечал" он нашего самовольства только в очень серьезных случаях, когда предчувствовал, что ему придется нас куда-то "сунуть". Уже с месяц как "гражданские", мы были его "невнимательностью" весьма обеспокоены. Еще бы! Двадцать пятый месяц службы на исходе, а тут нате вам, подарок - выручать новоиспеченный спецназ.
Сели на машины, поехали. Километра через три, у самого подъема, спешились и полезли вверх. Через час до нас стали отчетливо доноситься звуки очередей. Правда, разобраться в ситуации по этим очередям было трудно: духи тоже были вооружены АКМами. Еще через пару километров начали обстреливать и нас. Но как-то вяло, длинными очередями и с дальней дистанции. Мы даже отвечать не стали. Вот тогда-то и ранили замполита разведроты.
Автоматная пуля на излете попала ему в ягодицу, что вызвало целую бурю всеобщего веселья. Его что-то хлопнуло по заду, и он поначалу даже не понял, в чем дело, а потом, метров через сто, вдруг почувствовал, что по ноге течет. Остановился, приподнял штанину и, увидев кровь, с неподдельным возмущением, совершенно серьезно сказал:
- Вот бляди, а?.. Коммуниста - и в сраку!
Перевязывать, конечно же, не стали. Потом выяснилось, что пуля даже не застряла в мягких тканях, а вывалилась там же, по дороге. Это послужило в дальнейшем темой для новых шуточек: "Надо же было так "вычислить" - мало того, что в задницу, так еще и сувенира на память не оставили!"
Когда мы выскочили на главный хребет и прошли метров пятьсот, в наушниках радиостанции прозвучал хриплый властный голос:
- "Ворон-3", берите выше. Вы бьете нам через голову!
Я передал этот приказ взводному, и мы, остановив шедшую чуть позади нас разведку, недоуменно уставились на буквально в пятидесяти метрах от нас прогнувшую хребет седловину. За этой седловиной вновь поднимался "наш" гребень, и там вдалеке уже мелькали шустрые фигурки, явно - аллахеры. Слева же, в проеме, метрах в шестистах, был виден параллельный хребет, откуда и велся основной огонь. Били уже хорошо, весьма прицельно, так что наша группа была вынуждена идти не по самому гребню, а на два-три метра ниже - по скату правой стороны. Только перед самой седловиной, когда уже деваться было некуда, мы выставили пулеметы и стали понемножку дружно давить правоверных. Два десятка ПК - мало не покажется! И тут, здрасьте - через голову! Тогда где же, в таком случае, ваши головы?!
Ничего не уяснив, мы дали запрос обозначить себя. Через пару секунд из-под земли, в каких-то тридцати-сорока метрах, вылетела осветительная ракета. Вокруг стояло человек пятьдесят, и, по-моему, у всех глаза на лоб полезли - вот так спецназ!
Более бездарной и безнадежной, более неприспособленной к обороне позиции не было в радиусе как минимум десяти километров. Взвод Морозова, вырыв пять окопов полного профиля и укрыв их маскировочными сетями, сидел посередине тридцатиметровой ямы, подпираемой с трех сторон господствующими высотами.
Им просто трижды повезло. У правоверных в этот раз под рукой не оказалось ни одного сраного минометишки - раз, просто не хватило времени, чтобы добить "спецов" до конца, это - во-вторых. А в-третьих, духи зажали их ночью, и к рассвету разведчики успели вырыть глубокие норы.
Шок от увиденного был настолько силен, что все сразу замолчали, и даже пулеметчики, взявшиеся было за подавление огневых точек, уставились на офицеров. Звонарев ждал команды - руководил операцией командир разведроты. Он-то и нарушил тяжелое молчание.
Капитан взял у своего солдата переговорное устройство и вызвал Морозова. У того, кажется, был позывной: "Сова". Серега, незаметно поманив меня пальцем. Показал жестом, чтобы я перевернул наушник - тоже интересно послушать. Ротный холодно распорядился:
- "Филин" на связи. Докладывай обстановку...
- У нас два трупа и раненых - трое. Сами выйти не можем. Пройдите ниже нас, прикройте пулеметами и киньте несколько человек на помощь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16