А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Произнеся учтивое «auf Wiedersehen» До свидания (нем.)

, он устремляется к трамвайной остановке. Темные зыбкие тени нависают над главным входом. Абель закуривает предпоследнюю сигарету и старается определить, где находится больничная кухня – длинный корпус, стоящий особняком в одном из внутренних дворов. Он натыкается на очередь; не менее ста человек продвигаются к длинному прилавку. В руках у каждого судки для пищи. Подойдя к прилавку, они протягивают свои талоны, и в списке делается отметка. Все это проделывается быстро, и после недолгого ожидания Абель оказывается перед женщиной, стоящей за прилавком. Он показывает свой талон, его фамилию ищут в списке. Женщина возвращает ему талон, качая головой и объясняя по-немецки, что Абелю надо пройти дальше, к следующему прилавку. Он не сразу, но все-таки понимает, что она имеет в виду. Человек, стоявший в очереди за Абелем, поздравляет его, почти без акцента замечая по-английски, что там пайки получше. Абель вежливо ему улыбается и переходит к другому прилавку, примыкающему к столовой для обслуживающего персонала клиники. В это время суток здесь почти пусто; за столом сидят несколько медсестер, они вполголоса разговаривают. Абель снова предъявляет свой талон. Внимательно изучив его, одна из них ободряюще кивает, быстро подходит к большому термошкафу, открывает дверцу, вынимает оттуда двойной судок и ставит его перед Абелем. Потом отмечает в списке, что его ужин выдан, объясняя по-немецки, что Абелю надлежит ежедневно подходить к ее прилавку. Она указывает на его фамилию, выведенную на крышке судка; Абель отвечает, что все понял.

26

В молчании Мануэла и Абель едят картофельный суп с капустой, зачерпывая со дна судка кусочки вываренного мяса. Они заедают это безвкусное варево черным хлебом, намазанным маргарином.
Абель. Этот мотор сведет меня с ума.
Мануэла. А я его и не слышала.
Абель. Но сейчас-то ты слышишь?
Мануэла. Да, теперь, когда ты сказал, слышу.
Абель. Чертовски жарко. Где тут можно окно открыть?
Мануэла. По-моему, окно открывается на кухне, то, что справа.
Абель рывком выходит из-за стола и идет на кухню. Распахивает единственное не заклеенное на зиму окно. Закуривает последнюю сигарету и тупо смотрит на желтую стену, огораживающую двор. Мануэла остается за столом. С едой она уже покончила.
Абель. Голова раскалывается от боли.
Мануэла. Кажется, у меня где-то есть порошки.
Абель. Мы прямо как в ловушке.
Мануэла. О чем ты?
Абель (срываясь на крик). Не будь идиоткой! Разве ты не чувствуешь, что мы попались? Сердце у меня колотится так, что вот-вот выскочит из груди.
Мануэла. Не устраивай истерики, Абель.
Он резко оборачивается, чтобы ответить ей, но сдерживает себя. Мануэла смотрит на Абеля с такой горечью, что вся его злость тотчас улетучивается.
Стоит нам только поддаться панике, и мы пропали.
Абель. Да, ты права.
Мануэла. Нам надо найти способ вернуться в цирк, все равно как. Нужно подыскать замену для Макса или разучить новый номер, для нас двоих. Ведь в этом нет ничего невозможного. Я уже кое-что придумала. Ты стоишь вот тут, а я здесь. И мы встречаемся над трапецией. Мы могли бы работать без защитной сетки – это дает много преимуществ. Хочешь, я поговорю с Холлингером? Он ко мне хорошо относится. Ну хотя бы на то время, пока будем репетировать? Мы наверняка сможем вселиться в наш старый фургон, да и на конюшне всегда найдется что делать. Абель не отвечает. Он принялся расхаживать между кухней и комнатой, до прихожей и обратно. Мануэла закрывает глаза и поджимает губы.
Абель. Голова болит.
Мануэла. Ты уже это говорил.
Абель. Ты уверена, что здесь нет утечки газа?
Мануэла. Уверена.
Абель. А почему?
Мануэла. Потому что я проверяла.
Абель. Значит, и ты думала, что есть утечка газа?
Мануэла. Да. Потому что у меня тоже болит голова. Я больна, Абель. У меня жар. Ты мечешься как ненормальный. Если хочешь – уходи.
Абель. Итак, ты меня гонишь?
Мануэла. Я просто говорю, что ты можешь идти, куда тебе угодно. У тебя нет передо мной никаких обязательств, и у меня тоже. Я сделала все, что было в моих силах, чтоб мы не пропали. Больше я не могу. (Кричит.) Слышишь? Не могу! Плевать мне на твои страхи! Плевать мне на тебя!
Абель. Значит, ты хочешь, чтоб я убрался?
Мануэла. Нет.
Абель. Бедняжка Мануэла.
Мануэла. Тебе правда меня жаль? Или ты насмехаешься?
Она встает из-за стола и протягивает к нему свои исхудавшие руки. Он делает шаг ей навстречу, привлекает к себе, и они долго стоят обнявшись. Внезапно начинают целовать друг друга и падают на кровать.
Абель. Я не могу.
Мануэла. Давай просто полежим обнявшись.
Абель. Нет, не могу.
Мануэла. Лежи спокойно. Ведь хорошо же.
Крепко обнимаются. Мануэла протягивает руку и выдергивает из розетки вилку лампы на ночном столике. Из кухни на противоположную стену падает квадрат света. В полумраке каждый с трудом различает лицо другого.
Абель. Нет, не могу я так лежать.
Мануэла (умоляюще). Ну совсем немножко…
Не разжимает объятий. Постепенно тело Абеля расслабляется, он закрывает глаза, и его голова опускается на плечо Мануэлы. Вскоре опять слышится глухой, отдаленный рев мотора.
Абель резко высвобождается из объятий Мануэлы и садится на кровати. Закрывает лицо руками, немедленно отводит ладони, встряхивает головой и встает. Выходит в прихожую, надевает пальто, возвращается, нерешительно стоит в дверях. Видит, что Мануэла с низко опущенной головой сидит на кровати. Хочет что-то сказать ей, но не находит слов. Мануэла тоже точно онемела.
Абель опрометью выбегает из дома.

27

К ночи в среду, 7 ноября, правительство мобилизует для охраны Берлина войска чрезвычайного назначения. Невероятные, не поддающиеся проверке разноречивые слухи выплескиваются в тайфун, который сменяется настороженной, выжидающей тишиной. У административных зданий и на главных улицах города появляются патрули; других видимых признаков гражданской смуты нет. Из-за недостатка продуктов в Берлине закрылось еще какое-то количество лавок и продовольственных магазинов. В порту все замерло: там уже два дня бастуют докеры. На несколько часов в день отключается электричество. Поставки угля на газовые заводы и в жилые дома практически прекратились. В атмосфере подкрадывающегося паралича в городе лихорадочно пылает ночная жизнь, словно скрытый очаг тепла в глубинах обреченного организма.

28

Абель забрел в бар на Курфюрстендам. Он переполнен публикой, только что высыпавшей из театров и кинозалов. Абель кладет на стойку оставшийся доллар, и ему немедленно наливают рюмку коньяку, затем вторую и третью. В центре зала, на крохотном пятачке, тесно прижавшись друг к другу, танцуют посетители. Четверо негров исполняют джазовую мелодию; резкий свет падает на их рыхлые, лоснящиеся лица. Абель расплачивается; в руки ему суют толстую пачку кредиток.
Он бесцельно слоняется по боковым улочкам в окрестностях Курфюрстендам. Здесь темнее, машины проезжают редко. Мимо, грохоча, проносится грузовик с солдатами; какая-то девица хватает его за рукав и визгливым, жалобным голосом предлагает свои услуги. Абель стряхивает ее руку и поспешно движется вперед, почти бежит. Свернув за угол, он в растерянности останавливается. Сердце стучит, голова разламывается от боли, он в стельку пьян и чувствует себя отвратительно. С одной стороны улицы мостовая разобрана. На другой примостилась скромная лавчонка, где продают нитки, шелк, шерсть для вязания. На витрине крупными белыми буквами выведено: А. РОЗЕНБЕРГ: ТОВАРЫ ДЛЯ РУКОДЕЛИЯ. Обойдя груду булыжников, Абель переходит улицу и вглядывается в слабо освещенную витрину, в которой разложены яркие скатерти, подушечки, вышивки и мотки шерсти. Снова и снова перечитывает он слова: А. РОЗЕНБЕРГ: ТОВАРЫ ДЛЯ РУКОДЕЛИЯ. В темной глубине лавки открывается дверь, и на фоне освещенного прямоугольника становится различима фигура пожилого человека. Следом за ним в полосу света вступает худая сутуловатая женщина с пучком густых темных волос на затылке. У мужчины под мышкой две конторские книги, у женщины в руках корзинка. Они о чем-то говорят между собой, но Абель не может разобрать.
Инстинктивные движением подняв с мостовой булыжник, Абель с размаху запускает им в витрину; с громким звоном стекло разбивается. Женщина вскрикивает и указывает на Абеля. Мужчина швыряет счетные книги на прилавок и кидается к выходу. Повернув ручку, распахивает дверь. Абель замер в неподвижности; с возрастающим возбуждением предвкушает он ярость хозяина лавки. Тот без слов набрасывается на обидчика, трясет его, затем отпускает, чтобы дать тому возможность защитить себя. Но Абель не двигается. Снова и снова бьет его мужчина по лицу; женщина вцепляется Абелю в волосы и царапает ему шею. Мужчина ударяет его в грудь, и Абель, потеряв равновесие, падает на груду булыжников. Теперь он видит, что вокруг собралась толпа зевак, жаждущих поглазеть на интересное зрелище. Мужчина с усилием поднимает Абеля на ноги, поворачивает и прижимает к стене. Очки у лавочника слетели, и свет из окна падает на его лицо. Абель чувствует на себе его дыхание, отдающее крепким турецким табаком. Большие серые глаза вытаращены и полны слез; огромный рот дрожит, выговаривая непонятные слова. Женщина за его спиной тщетно умоляет прохожих вызвать полицию. Внезапно Абель ощущает жгучую боль – лавочник ожесточенно бьет его по щекам. И тут Абель поднимает руки, мертвой хваткой стискивая противнику запястья. Ярость на лице мужчины сменяется страхом по мере того, как Абель медленно заставляет его встать на колени. Затем он вдруг отпускает его и идет прочь. Осыпая оскорблениями и цепляясь, его преследует женщина. Он вынужден остановиться и повернуться. Пучок раскололся, и густые темные волосы рассыпались по плечам женщины; ее худое, объятое злобой лицо приближается, и она плюет в Абеля. Одной рукой обхватив женщину за талию, он прижимает ее к себе, запуская другую в ее густые волосы. Затем наклоняется и целует сузившийся в злой гримасе рот. Абель долго прижимает ее губы к своим, потом, оборвав поцелуй, отбрасывает ее в сторону. Вне себя от ярости, женщина вопит и падает на тротуар. Абель бежит, сворачивает за угол и останавливается. Он вынужден ухватиться за стену: тело его содрогается в беззвучных конвульсиях.

29

Остановившись перед Абелем, его внимательно разглядывает уличная женщина. Он предлагает ей идти своей дорогой. Она заявляет, что говорит по-английски. Он парирует, что его это нисколько не интересует. Она замечает, что выглядит он неважно. Абель советует ей убираться к дьяволу. Полно, они и так пребывают в его владениях, смеясь, отвечает она. Абель поднимает голову. Она небольшого роста, с синими, сильно подведенными глазами на круглом, одутловатом лице. На девице короткий кожаный жакет с поясом и меховым воротником, на крашеные, коротко стриженные волосы натянута ярко-зеленая шляпка колоколом. Взяв Абеля под руку, она переводит его через дорогу. Войдя в боковой проулок, они проходят под аркой в плохо освещенный, провонявший мочой двор. Отперев выкрашенную в красный цвет обшарпанную входную дверь, она тянет его за собой по крутой деревянной лестнице. Несколько тусклых лампочек без плафонов выхватывают из темноты облупившиеся двери и сломанные перила. На четвертом этаже она останавливается и отпирает одну из дверей, вталкивая его вперед себя за портьеру. Они оказываются в тесной прихожей, на одной стороне которой – стол, накрытый заляпанной клеенкой, со спиртовкой, кастрюлями и несколькими пустыми консервными банками, на другой – вешалка для верхней одежды. Полуоткрытая узкая дверь ведет в соседнюю комнату, из которой доносится граммофонная музыка и просачивается неяркий розовый свет. Девица стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, берет Абеля за руку и втягивает его внутрь.
На полу сидит молодой негр в оранжевом пиджаке, надетом прямо на голое тело. На незастланной постели растянулась долговязая девица с большой грудью и узкими бедрами. Плечи она прикрыла восточной шалью. Лицо ее нездорового бледного оттенка; она хрипло смеется. Сидящий на полу негр извергает монотонный словесный поток.
Монро. И она еще заявляет, что я импотент… Микаэла, скажи ей, что кому-кому, а ей-то уж лучше помолчать. Прошу тебя, скажи этой мерзкой шлюхе, что у нас с тобой это было раз пятнадцать, не меньше.
Микаэла. Меня зовут Микаэла.
Стелла (хрипло хохоча). Вконец свихнулся черный ублюдок! Если у тебя клиент, мы с Монро можем перейти в другую комнату, хотя здесь гораздо теплее. Кстати, как тебе этот дымок? Настоящий, из Индонезии, гарантирует море удовольствия.
Микаэла (Абелю). Снимай пальто.
Абель. Нет уж, спасибо. (Садится в низкое, продавленное кресло у двери.)
Монро (визгливо). Ну и тварь же ты, Стелла! Все это говорят. Другой такой не сыщешь. Еще вчера слышал. Ты совсем сбрендила.
Стелла (громогласно). Микаэла, ты меня знаешь и Монро ты тоже знаешь. Так что если ты скажешь, что он только собрался с тобой переспать, то уже соврешь.
Микаэла. Там что-нибудь осталось?
Стелла. В ящике. Я тебе немного оставила.
Микаэла (добродушно). Очень мило с твоей стороны, учитывая, что он мой.
Монро. А помнишь, как ты попала в больницу и все были уверены, что у тебя сифилис? Кто тогда каждую ночь ложился с тобой и утешал тебя, рискуя подцепить его?
Стелла (кричит). Какого черта, да не было у меня сифилиса!
Монро. Но ты-то думала, что есть. Ну и вид же был у тебя тогда. Паскуда. Все знают, что такой паскудной шлюхи, как ты, на всей Штейнштрассе не сыщешь.
Пластинка кончилась, и игла царапает пустую борозду. Монро заводит граммофон и перевертывает пластинку. Микаэла достала из ящика ночного столика маленький стеклянный пузырек. В нем – тонкий слой белого порошка. Она осторожно отсыпает чуть-чуть на указательный палец, подносит к носу и вдыхает.
Микаэла. Хочешь кайф поймать?
Абель качает головой.
Микаэла раздевается, бросая одежду где придется. Перешагнув через Монро, целующего ее в зад, она открывает шкаф, достает салатного цвета кимоно и принимается пристально разглядывать себя в зеркале; у нее белое тело, большая грудь и круглый живот.
Стелла. Опять он тебя хлестал, этот проклятый садист, к которому ты ходишь по четвергам.
Монро. С тобой-то я в любой момент могу… Только эта крикливая стерва, что там разлеглась, меня нервирует.
Микаэла смеется и ложится на живот в изножий широкой кровати. Стелла вторит ее смеху хриплым гоготаньем. На обеих действует кокаин.
Абель. Здесь?
Все головы поворачиваются к нему. В тени, отбрасываемой полузакрытой дверью, он откинулся назад, покачиваясь в скрипучем кресле. Его шляпа лежит на полу.
Монро. Что здесь?
Абель. Ты сказал, что с Микаэлой можешь в любой момент? Давай сейчас.
Стелла (взвизгивая от смеха). А ты, значит, из таких!
Монро. А что, почему бы и нет? Но если ты, парень, думаешь получить бесплатное удовольствие, то ошибаешься.
Микаэла. Давай, Монро. Покажем, из какого теста мы сделаны.
Стелла. Я тоже ставлю на то, что у него ничего не получится.
Она тянется к сумочке, висящей на спинке кровати, и швыряет в лицо Монро кучу бумажных ассигнаций. Абель лезет в карманы и показывает деньги.
Абель. Ну, а теперь как? Хочешь? Совсем богачом станешь, Монро. (Он через всю комнату швыряет кредитки, затем встает и переходит на сторону Микаэлы, которая громко разговаривает сама с собой.)
Микаэла. Ну вот, наконец-то… Сейчас самый кайф… Сейчас Монро пойдет следом за майором Гиммлером, а Гиммлер – за доктором Фейером, а Фейер – за генеральным инспектором Вагнером. А уж потом – все равно кто. В конце концов мне без разницы. Все одинаковы. Давай скорей, Монро, пока кайф не прошел. Лучше не бывает. Можешь оставить себе все деньги – и Стеллы, и этого парня, который не говорит, как его зовут.
Монро взгромоздился на кровать. На его плечах все тот же слишком просторный для него оранжевый пиджак. Его тонкая шея напряглась.
Стелла хихикает.
Тихо ты. Нечего над ним смеяться. Я ему помогу. Стелла. Ну уж нет, черта с два! Это жульничество.
Сам должен справиться.
На груди Монро выступают капельки пота. Он ложится поверх Микаэлы, судорожно ласкает ей грудь, покрывает поцелуями лицо и шею, но требуемое никак ему не удается. Микаэла, приложив руку ко рту, откинула голову назад, отвечая Абелю насмешливым заговорщицким взглядом. Время от времени она затягивается сигаретой. Стелла подползла к ним почти вплотную и становится на колени, подымая и опуская руку, словно судья на матче по классической борьбе. Внезапно Монро, конвульсивно всхлипывая, бессильно замирает на белом теле Микаэлы. Стелла издает победоносный крик и шлепает его по заду, затем плюхается на пол и начинает собирать выигранные ею деньги. Абель тяжело наваливается на нее, и она переворачивается на спину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9