А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



Оригинал: Susan Napier, “Savage Courtship”
Аннотация
Это история о девушке, исполнявшей обязанности дворецкого и смотрителя в старинном доме на побережье Новой Зеландии.
Хозяин, преуспевающий архитектор, едва скрывал неприязнь к своей слишком серьезной, даже угрюмой, служащей.
Однажды ночью он внезапно приехал после долгого отсутствия и увидел на своей кровати спящую незнакомку – прекрасную, как античная богиня, воплощение радости и неги…
А наутро дворецкий заявила, что никого там не было, ему пригрезилось. Но разве можно так просто смириться с потерей мечты?
Сьюзен Нэпьер
Смеющаяся богиня
Глава 1
В большом каменном доме было темно, но это не мешало хозяину бесшумно подниматься по узкой лестнице. Он двигался легко, с уверенностью человека, привыкшего полагаться на свою интуицию. Открыл ключом парадную дверь, затененную с улицы портиком, вошел внутрь и сделал нужное количество шагов к лестнице, ведущей наверх. Переложив для удобства багаж в правую руку, он стал подниматься, держась левой рукой за гладкие перила. Наверху тут же не колеблясь шагнул в темноту, держась середины узкого коридора, чтобы случайно не задеть мебель. Пройдя несколько метров, резко свернул налево, нажал на низкую дверную ручку и вошел в комнату. Весь путь он проделал, ни разу не остановившись.
Закрыв за собой дверь, он очутился в кромешной тьме, однако уверенно направился к противоположной стене и отодвинул в сторону плотную портьерную ткань. Узкие окна выходили на залитое звездным светом озерцо. Спокойная, чуть дрожащая поверхность странным образом сбивала с толку, так как знакомое созвездие Южного Креста сверкало одновременно снизу и сверху, образуя удивительный и в своем роде неповторимый рисунок.
Он медленно сжимал и разжимал пальцы, упираясь ладонью в оконную раму, словно это простое движение успокаивало. Наконец, глубоко и с облегчением вздохнув, аккуратно поставил на пол узкий чемодан и дорожную сумку. Он простоял довольно долго, опершись на подоконник и прижавшись лбом к холодному стеклу. На темном фоне окна неясно вырисовывался его силуэт. Затем, снова вздохнув, выпрямился, утомленно покачал головой, потер шею и неслышно прошел по лакированному полу к едва заметной боковой двери.
В маленькой ванной комнате Бенедикт Сэвидж щелкнул выключателем и прищурился от слепящего света. Затем, нагнувшись, открыл кран душа, заранее установленный на сильный напор и самую высокую температуру воды – так ему нравилось. Он снял очки в черепаховой оправе и, потирая переносицу, не глядя положил их на мраморный туалетный столик.
Он не помнил, когда так ужасно уставал. Наверное, раньше обычная усталость от перелета в Новую Зеландию компенсировалась радостным настроением от выполнения очередного заказа. На сей раз он почему-то вернулся с чувством неудовлетворенности, и это выводило его из себя, так как проект, который он представил, явно был лучшим в его успешной карьере. Вероятно, все дело в том, что над этим заказом он работал слишком долго и напряженно. А теперь наступил естественный спад, тем более что такого же захватывающего дела в ближайшем будущем не намечалось.
Бенедикт помотал головой, как бы пытаясь стряхнуть усталость.
Он разделся, небрежно бросив костюм строгого фасона, рубашку и галстук на крышку тростниковой корзинки. Ему вдруг пришло в голову, что он стареет, и он мрачно усмехнулся. Завтра ему исполняется тридцать четыре года, и хотя он находится на вершине своих интеллектуальных возможностей, вероятно, организм подсказывает, что пора изменить жесткий распорядок жизни.
Последний перелет с одного материка на другой оказался сплошным кошмаром: бесконечные пробки по дороге в аэропорт и задержки с вылетом. В результате он едва не потерял свою обычную невозмутимость, и это навело его на мысль, что, наверное, настало время для переоценки ценностей.
Бенедикт встал под душ, мельком глянув на свое отражение в запотевшем зеркале на внутренней стороне двери. Он удовлетворенно отметил, что выглядит совсем не такой уж загнанной клячей. Глаза сохранили обычную ясную голубизну и спокойное выражение, хоть и были словно засыпаны песком, а веки покраснели; оливковый цвет лица не выдавал внутреннего напряжения; коротко подстриженные черные волосы уже посеребрила преждевременная седина. Но он был таким же худым и мускулистым, как и прежде, частично благодаря наследственности, но скорее всего из-за привычки никогда не останавливаться в гостиницах, где нет бассейна. Утро у него всегда начиналось с дистанции в милю. Плавание в одиночестве и в заданном темпе успокаивало нервы и укрепляло мышцы.
Горячий душ сделал свое дело, расслабив ноющие суставы и вернув свежесть коже, пересохшей от кондиционеров. В теле ощущалась приятная усталость, а в голове не было никаких мыслей. Он вышел из-под душа и небрежно обтерся толстым белым полотенцем, из-за усталости не заметив, что оно почему-то сырое. Бросив его на пол, Бенедикт погасил свет и прошлепал обратно в спальню. Потер пальцами колючий подбородок и подумал с радостью, что и сегодня можно обойтись без бритья, а просто лечь в постель. Женщины всегда удивляются, что у него так быстро растет борода при совершенно безволосой груди…
Бенедикт включил лампу и открыл окна, наслаждаясь свежим теплым воздухом, овевающим влажную кожу. В конце марта в Окленде. бывает уже зябко, но сегодня вечером, похоже, вернулось знойное лето. Он медленно потянулся, напрягая мускулы, и с удовольствием зевнул, предвкушая отдых. Бенедикт снял часы «Ролекс» в металлической оправе и бросил их на еще не тронутый записями блокнот на письменном столе, служившем также и туалетным столиком. Предвкушая, как ляжет обнаженным на прохладные, свежие простыни, он вдруг задумался: неужто очутиться в невинных объятиях Морфея – это единственное его желание? Наверное, он действительно стареет! Криво усмехнувшись, Бенедикт повернулся к кровати… и замер.
Свет от лампы за его спиной едва доходил до одеяла, свисавшего до полу, но даже при этом освещении ему стало ясно, что о свежих накрахмаленных простынях следует забыть.
На его постели лежала женщина, вытянувшись на животе и свесив одну руку; другая рука терялась в рыжеватых вьющихся волосах, рассыпавшихся по плечам и блестевших в неярком свете, как старое золото. Лицом она уткнулась в одну из огромных подушек. Большие подушки были слабостью Бенедикта, и он всегда спал только на таких.
Бенедикт закрыл глаза и тряхнул головой, полный уверенности, что увиденное – это галлюцинация от усталости. Открыв глаза, он нерешительно подошел к кровати, все еще не доверяя своему далеко не совершенному зрению, и увидел, как от дыхания поднимается и опускается у нее спина, и даже услышал легкое посапывание уткнувшегося в подушку носа. Женщина была настоящая и живая, это несомненно.
Ее ноги были под простыней, а бедра едва прикрывало что-то крошечное, белое и атласное. Простыни и одеяло сбились в полнейшем беспорядке, вызывая отнюдь не благопристойные мысли. Тонкая бретелька почти совсем соскользнула с ее плеча, а белая атласная рубашечка задралась выше талии и не могла скрыть совершенные линии тела и гладкую нежную кожу.
Бенедикта охватило жуткое возмущение. Он был настолько сбит с толку, что ему и в голову не пришло спросить себя, что это за особа. Он чувствовал лишь ярость оттого, что его столь тщательно охраняемое уединение нарушили.
Это его постель, его комната и его дом, черт возьми! И не имеет никакого значения, что раньше он никогда не называл этот особняк своим домом, ведь подобных резиденций у него много. Главное – что он дьявольски устал и ему хочется спать. Неужели человек не может рассчитывать на это в своем собственном доме?
Больше всего его разъярил тот факт, что ни шум душа, ни зажженный свет не разбудили посягательницу на его постель и покой. Она находилась в том состоянии, в каком он сам отчаянно желал очутиться, – в глубоком и блаженном сне. Ну, сейчас он ей покажет!
Нагнувшись, Бенедикт свирепо прорычал:
– Просыпайся, златокудрая! Папа-медведь вернулся в свою берлогу.
Никакой реакции не последовало. Сравнение, сорвавшееся с его языка, оказалось до смешного уместным – достаточно было увидеть свое отражение в зеркале на тумбочке по другую сторону кровати. Он не только ощущал себя грубым «медведем», но и был похож на оного в голом виде! Язвительная насмешка над самим собой несколько восстановила его душевное равновесие. Ему пришло в голову, что, проснувшись и увидев мужчину, склонившегося над ней в чем мать родила, эта особа начнет истерически рыдать, вместо того чтобы смиренно удалиться. Только этой сцены ему и не хватало именно сейчас, когда он совершенно измучен физически и морально!
Бенедикт хотел было вернуться в ванную за халатом, но тут приглушенно зазвонил сотовый телефон. Хоть он и устал, но, как жертва технического прогресса, не мог не ответить на звонок. Он дотянулся до портфеля и вытащил гудящую трубку. – Итак, ты уже дома?
Бенедикт взъерошил волосы, узнав манерную медлительную речь своего американского друга и коллеги.
– Да, Дейн, только что приехал… И ты не поверишь, что я обнаружил!
В ответ он услыхал характерный добродушный смех Дейна Джадсона.
– Ну и как она тебе? Не правда ли, я умею выбирать? Самая роскошная из всех, какие у тебя были.
Бенедикт обернулся и недоверчиво уставился на постель.
– Ммм… Так это твоих рук дело? – запинаясь, спросил он.
Приятель засмеялся, и Бенедикт расслышал в телефоне звяканье бокала о бутылку.
– Угу. Ты онемел? Хотел бы я посмотреть на твое лицо, но мне придется торчать в Веллингтоне до следующей недели.
– Но…
– Поздравляю с завтрашним днем рождения, дружище.
Теперь Бенедикт услышал бульканье и понял, что Дейн пьет за его здоровье. Наконец до него дошло, и он обрел дар речи.
– Так это твой подарок? Ради Бога, Дейн…
– Не волнуйся и получай удовольствие. Никакой ответственности ты не несешь. – Дейн ликовал. – Тебе не нужно о ней потом заботиться – она взята напрокат на уикенд. Я обещал, что ты вернешь ее вовремя и в отличном состоянии, так что обращайся с ней как с любимой женщиной.
– Что? – Бенедикт судорожно обернулся в сторону кровати, потрясенный тем, что неизвестная особа находится там исключительно для его наслаждения.
В трубке снова раздались раскаты смеха.
– Я тебе без конца повторяю, что, если работать без роздыху и не позволять себе никакого удовольствия, можно стать занудой. И не говори, что я не прав, я-то тебя хорошо знаю! Тебе чертовски необходимо взбодриться, поверь мне, а с этой малышкой ты уж точно хорошо разомнешься. Несколько дней – и ты снова почувствуешь себя восемнадцатилетним…
– Я бы своему злейшему врагу не пожелал снова стать желторотым юнцом, не то что лучшему другу, – язвительно ответил Бенедикт, но голос все же понизил. Интересно, подумал он, что сказал бы Дейн, если бы узнал, что его возмутительный подарок устал ждать и не оказал имениннику теплого приема. Однако решил не портить другу веселого настроения и поддержать шутку. – Мне не хочется окунать тебя в реальную жизнь и лишать подростковых фантазий, Дейн, но не кажется ли тебе, что подобное времяпрепровождение имеет несколько нездоровый оттенок в нашем возрасте?
Дейн разразился восторженным смехом.
– Боишься получить сердечный приступ от радости? Послушай, Бен, разве я предложил бы тебе что-нибудь вредное для здоровья? Когда в последний раз ты беззаботно развлекался как мужчина? Год назад? Полтора? Поверь, беспокоиться не о чем. Я основательно проверил ее изнутри и снаружи – она в прекрасном состоянии…
– Ради Бога! – Бенедикта бросило в жар, ему стало почти неловко за особу, которая, очевидно, либо была дорогостоящей проституткой по вызову, либо работала самостоятельно, выбирая клиентов в других городах. Он давно не спал с женщиной, но был так поглощен работой, что ему в голову не приходило из-за этого переживать. У Дейна все наоборот – его сексуальная жизнь столь же активна, как и его странное чувство юмора. – Дейн…
– Можешь не благодарить меня, приятель, – веселым тоном прервал его Дейн. – Наслаждайся и помни, что в понедельник утром конец развлечению. – И повесил трубку.
На Бенедикта накатила новая волна усталости, от которой закрывались глаза. Он отключил телефон и не глядя положил его на тумбочку. В доме было полно пустых кроватей, но чувство собственника упрямо тянуло его именно на эту.
Несмотря на небрежную позу, безымянный подарок занимал не больше половины постели. Бенедикт смотрел на откинутую руку с длинной тонкой кистью, свисавшей с края кровати; кончики пальцев почти касались его волосатой ноги. Бенедикт осторожно поднял ее отяжелевшую от сна руку за запястье и аккуратно вытянул вдоль тела. Теперь для него было достаточно места.
Златовласка продолжала спать. Она лежала на удивление спокойно, только от дыхания медленно поднималась и опускалась красивая длинная спина. Сонная, она завораживала своей эротичностью, и Бенедикт подумал: наверное, так же сладострастно, как сну, она отдается и любовным утехам. Его мужское любопытство туг же взыграло, несмотря на усталость, а раздражение сменилось желанием узнать, так ли это. Она была в его власти – стоило только разбудить ее. Интересно, эти золотые кудри такие же мягкие на ощупь, как кажутся, и естественный ли у них цвет? И соответствует ли вид спереди бесподобной спине, мышцы которой, даже расслабленные во сне, не выглядят дряблыми? Он представил, как она станет просыпаться: наверняка тело у нее сильное и гибкое. Воображение пошло еще дальше – вот уже ее загорелая спина сгибается и разгибается в медленном, томном ритме в такт движениям его бедер. Вначале он овладеет ею не спеша, а затем… затем…
Он опустил глаза вниз, на свое безучастное тело, и ему стало смешно и грустно. Возможно, мозг его и возбудился, но плоть слишком измучена, и он просто не в состоянии совершить то, что так ясно нарисовал в уме. Если он решится спать с ней, то уснет в самом прямом смысле слова.
А вот проснуться около нее утром – другое дело. Неожиданно эта перспектива его привлекла. Да, конечно, после, хорошего, глубокого сна он в день своего рождения будет в форме и сможет оценить этот весьма неожиданный и, несомненно, дорогой подарок.
Глава 2
Ванесса Флинн сидела за начищенным до блеска столом, потягивая из чашки кофе.
Тут в кухню влетел ее хозяин и резко остановился.
Она крепко сжала в руке чашку – это был единственный видимый признак ее волнения.
Миссис Райли с удивлением подняла голову от подноса, на котором сервировала завтрак.
– Вы хотите позавтракать пораньше сегодня, мистер Сэвидж? – спросила она с ужасом на лице, так как это было отступлением от заведенного порядка. – Но никто не позвонил и не предупредил, что вы вечером приезжаете, поэтому еще не все готово. Я даже не знала, что понадоблюсь. Если бы Ванесса не позвонила мне с утра…
– Нет, нет, – оборвал ее Бенедикт Сэвидж, махнув рукой. Нахмурившись, он смотрел на поднос – завтрак готовился на одну персону. – Вы можете не торопиться.
Пока он оглядывал кухню, Ванесса успела взять себя в руки. Наконец его взгляд упал на нее. Она заставила себя не покраснеть. Ее темно-карие глаза спокойно смотрели на него. Она оделась в свой лучший деловой наряд: практичную серую юбку, закрывающую колени, и белую блузку с короткими рукавами. Влажные после душа каштановые волосы уложены в аккуратный пучок на французский манер, макияж весьма сдержанный, а губы чуть подкрашены помадой коричневатого цвета – она всегда использует именно этот оттенок, когда находится на службе, поскольку он не привлекает внимания к лицу, но удовлетворяет ее женское тщеславие. Хотя для тщеславия особых оснований у нее нет. При росте около шести футов нужно много изящества, чтобы сделать столь крупную фигуру стильной. Но по крайней мере все у нее пропорционально, а формы – женственны. Черты лица тоже крупноваты: подбородок слишком квадратный, рот великоват, темные глаза – большие, глубоко посаженные, с тяжелыми веками, отчего она постоянно выглядит сонной, хотя это совершенно не соответствует ее деловой хватке.
Ванесса сделала глоток сладкого кофе, но он показался ей горьким, так как пришлось выдержать пристальный взгляд человека, в постели которого она утром проснулась. За черепаховой оправой очков в его голубых глазах ничего нельзя было прочесть. Но ведь это обычное выражение лица Бенедикта Сэвиджа. Он всегда был таким же аккуратным и сдержанным, как и его чертежи, украшавшие стены студии рядом со спальней.
Он был весь в себе, замкнутый и холодный. Но именно эта необщительность и привлекла Ванессу, а также тот факт, что его наезды в старинный дом на восточном побережье Северного острова были не часты и он всегда заранее о них предупреждал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17