А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Зарабет улыбнулась:
– У вас очень красивый дом.
– Мой отец разбирался в архитектуре, – скромно ответил Адам. – Он в основном и спроектировал дом.
Слуги забрали у них плащи, и Адам повел их в просторную гостиную, обставленную изысканной мебелью. Там стояло также пианино, на стенах висели картины. Каждый уголок этой гостиной так и кричал о богатстве хозяев. Никаких тебе сквозняков или падающих с потолка балок!
С кресел поднялись двое мужчин лет примерно пятидесяти и встали рядом с двумя почтенными леди того же возраста. Обе женщины полные, разряженные по последней моде. Различались они только цветом волос и глаз, а без этого их можно было бы принять за зеркальные отражения друг друга.
Из-за пианино вскочили две молодые леди, обе в целомудренных нарядах из бледного муслина. У обеих волосы на лбу были уложены кольцами, почти закрывавшими глаза, что придавало им вид школьниц, смотревших на мир из-под длинной челки. Одна из девушек была блондинкой; у другой волосы были темные, как у Зарабет. У обеих ярко блестели глаза, и еще ослепительнее сияли улыбки. Они присели в глубоком реверансе.
– Ваше высочество, – сказали они хором, а затем недовольно уставились друг на друга.
Мэри взяла на себя обязанность представить присутствующих друг другу. Девушки стояли молча, дожидаясь, пока гостье представляли их родителей. Но мысли девиц, колкие и сердитые, пробивались сквозь защиту Зарабет.
«Мой реверанс был лучше. Почему принцесса не кивнула мне полюбезнее, если мой реверанс был лучше?»
«Значит, вот как одевается нвенгарская принцесса? Так же безвкусно, как Мэри Камерон».
«Я сяду играть первой. Принцессе захочется, чтобы я сыграла первой».
И обе лихорадочно размышляли: «Где же мистер Макдоналд? Отчего он не приехал?»
Зарабет с трудом смогла сосредоточиться на беседе с их родителями, бросая нужные реплики в нужное время. Одно из семейств называлось Бартон, другое Темплтон. Все были шотландцами по рождению, но говорили по-английски без малейшего намека на акцент, столь милый сердцу Зарабет. Она не уловила от них никакого ощущения опасности. Только банальности насчет того, как богат Адам, и хорошо бы, чтобы Иган тоже оказался богатым. Вот была бы партия для дочек, не грех и похвастать.
Дочерей звали Фейт и Олимпия. Златовласая Фейт представляла семью Бартон. Темноволосая Олимпия носила фамилию Темплтон.
– Какое милое платье, – сказала Олимпия.
Именно она в мыслях назвала наряд Зарабет безвкусным.
Затем на плохом французском девушка добавила:
– Должно быть, для официальных приемов.
– Вы очень добры, – любезно ответила Зарабет.
– Я прочла все о Нвенгарии, – вступила в разговор Фейт и в мыслях продолжила, что считает такую тему для беседы слишком скучной. – Никогда там не была. Лучше я поеду в Париж.
Зарабет согласилась:
– Париж – чудесный город.
Наконец все уселись. Адам по-прежнему играл роль хозяина дома, но лицо у него было слегка мученическим: «О чем думала Мэри?» Его мысли неслись куда-то прочь.
Но, несмотря на недовольство девушек, ни одна не изъявляла ни малейшего намерения уехать, пока не поймает в брачные сети знаменитого Игана Макдоналда, прекрасного лэрда.
Леди даже не представляли себе, как он красив! Из их болтовни Зарабет поняла, что они с ним ни разу не встречались. Она надеялась, что никто не прочтет ее собственные мысли, которые то и дело возвращались к чудесному видению – Иган встает из ванны, блестящий от воды, а зеркало позволяет ей видеть каждый уголок его тела.
«Каждый!»
Ей нужно владеть собой, а то застынет на месте с глупой улыбкой. Но ее самообладание давно разлетелось на куски…
Мэри завела оживленный разговор с эдинбургскими гостями. Адам попивал чай и мечтал – убрались бы подальше эти Бартоны вместе с Темплтонами. Его брат Пирс сбежал в Глазго. – «Трус».
Наступило время сыграть на пианино. Удивительно, но Олимпия с легкостью предоставила Фейт играть первой. Миссис Темплтон была довольна: этот жест свидетельствовал о щедрой натуре Олимпии. А сама Олимпия думала:
«Я играю намного лучше, чем она. Моя игра покажется еще лучше после ее какофонии».
Фейт начала играть избитую вариацию мелодии Моцарта. Мэри слушала ее игру, блестя глазами и наливаясь восторженным румянцем. Адам спрятал за чашкой чая кривую ухмылку. Бартонов распирало от гордости. Темплтоны презрительно улыбались.
Фейт закончила и поклонилась. Все зааплодировали. К пианино поплыла Олимпия, задрав нос. Раскрыла ноты, заиграла.
Играла она действительно чуть получше, чем Фейт, но петь ей точно не стоило бы. Слабеньким дискантом она выводила трели, то и дело фальшивя и пытаясь взять ноты, которые не всегда удаются даже оперным сопрано. Адам вдруг вскочил и бросился к окну.
«Не может сдержать слез восторга», – радостно подумала миссис Темплтон.
За дверями гостиной послышался странный звук. Вскочив, Мэри чуть не пролила чай себе на платье. Адам застыл на месте, его мысли звучали, подобно колокольному звону: «Ох нет! Только не это!»
Звук раздался снова, как будто заревел медведь. Олимпия прекратила игру, но затем решительно продолжала.
Двустворчатая дверь гостиной внезапно распахнулась настежь. Появился Хэмиш Макдоналд. На нем красовались килт для верховой езды и грязные сапоги. Он остановился, оценил произведенный эффект и провозгласил:
– Да здравствует Иган, лэрд замка Макдоналд!
Глава 5
Чокнутый Горец
Олимпия резко оборвала игру. Мэри вскочила, сжав ладонями горло. Остальные гости с интересом взирали на происходящее.
Хэмиш отошел в сторону, и в гостиную ворвался Иган, размахивая мечом Йена Макдоналда, который он снял со стены парадного зала в своем замке. Зарабет упала на диван, зажав рот руками. Но никто не заметил, что она смеется – все взгляды были прикованы к Игану.
На нем был охотничий килт неопределенного цвета, грубая льняная рубаха и сапоги, покрытые коркой грязи. Растрепанные волосы падали на плечи. К тому же он раскрасил лицо и шею тускло-голубой краской.
«Нет, – мысленно простонала Мэри. Не может быть».
Иган отшвырнул меч, и он с грохотом упал на пол, чудом минуя чудесный китайский ковер.
– Никак я припозднился, Мэри? – От голоса Игана загремели оконные стекла. – Мы тут гонялись за разбойниками по холмам да запамятовали про время.
Иган говорил с ужасным акцентом, почти неразборчиво. Резко развернулся, взмахнув пледами, и направился к гостям.
– Ну и чегой-то у нас тут?
Он уставился сначала на Фейт, которая испуганно таращила глаза, стоя возле матери, затем на Олимпию, застывшую за пианино.
– Песенку играете, милашка? Валяйте дальше. Люблю веселые песенки, от которых ноги сами в пляс идут.
– Иган, – простонала Мэри.
– Валяйте же, – велел Иган Олимпии, приблизив свое раскрашенное лицо к ее бледному, как мел, личику. – Это баллада, чтоб я пустил слезу, или добрый шотландский рил, чтоб я мог поплясать?
– Это Гендель, – запинаясь, пробормотала Олимпия.
С озадаченным видом Иган выпрямился.
– Он шотландец?
– Немец, – прошептала Олимпия. – Кажется.
Мэри быстро встала между Иганом и пианино.
– Мой брат любит немного пошутить. – Она натянуто рассмеялась. – Иди и приведи себя в порядок, Иган. Ты нас достаточно повеселил.
Не обращая на сестру внимания, Иган бросился к чайному столу.
– Тут старый добрый эль? – Он взял чайник, приподнял крышечку и принюхался. – Ох, да тут чай! Адам Росс, с чего это тебе взбрело в голову наливать сюда чай? У тебя что, солод закончился?
Адам ничего не ответил, лишь кашлянул в носовой платок.
Иган схватил со стола тарелку, положил огромный кусок торта и пошел к дивану, на ходу весело подмигнув Зарабет. Уселся на спинку дивана, положил ноги в грязных сапогах на подушку и принялся набивать рот тортом.
– Гляди, Мэри, – с гордостью заявил он. – Сегодня я пользуюсь тарелкой!
Мэри бросилась к стеклянным дверям в сад и распахнула створку.
– Не прогуляться ли нам по саду, миссис Темплтон, миссис Бартон? Сады мистера Адама Росса – одни из красивейших в Шотландии.
– Но мы их уже видели, – начала было Фейт. Она не сводила с Игана глаз и против ожидания не выглядела очень уж напуганной.
– Разумеется, миссис Камерон, – засуетилась миссис Темплтон. – Идем, Олимпия.
– Да, матушка, – покорно согласилась дочь. Впрочем, в мыслях она была далека от покорности.
Иган сунул в рот последнюю порцию торта.
– Точно, Мэри. Денек что надо. Пойду с вами да поучу вас, как метать шест. Знаете эту игру?
Отшвырнув тарелку, он бросился к стеклянным дверям, на ходу чуть не сбив с ног миссис Бартон.
– Извиняюсь, мэм!
Он преувеличенно любезно поклонился почтенной леди, и она пулей вылетела в сад. Иган следовал за ней по пятам.
За ними медленно вышел Хэмиш, заложив руки за спину. В гостиной остались только Адам Росс и Зарабет. Как только гости вышли, Адам бросился на стул и залился хохотом.
Зарабет не стала больше сдерживать себя и тоже рассмеялась. Она так веселилась, что у нее заболел живот.
– Где он раздобыл эту ужасную голубую краску?
– Мой садовник красит сарай, – ответил Адам, вытирая глаза. – И представить себе не мог, что Иган выкинет такой номер. Мэри ему не простит.
– Вы знали, как он оденется?
– Он обещал что-то такое вчера вечером. Сказал, если Мэри угодно устраивать парад дебютанток, так он вырядится, как дикий горец, чтобы хорошенько их напугать.
– Жаль, что она не привезла молодых леди… поумнее, – сказала Зарабет. – И постарше к тому же.
– Да, Игану нужна смелая женщина. Такая, что примирилась бы с ним и его горцами, да согласилась бы жить в замке Макдоналд. Замок-то совсем развалился.
Зарабет налила себе и Адаму еще чаю. Ей хотелось выступить в защиту замка Макдоналд. Как смеет Адам, живущий в таком красивом доме, насмехаться над старым замком?
– Мне там нравится, к тому же Иган скоро все починит, раз он вернулся домой. Полагаю, он человек состоятельный.
– Он не всегда был богат. Макдоналды много потеряли после Куллоденской битвы, и у них ушло немало времени, чтобы зализать раны. Впрочем, как и многим шотландским семействам, включая мое собственное. Иган вкладывал деньги, которые заработал на службе, – призы и все такое, да еще продал свой офицерский чин. И он был достаточно благоразумен, чтобы не наделать ошибок. Но замку Макдоналд уже восемь сотен лет! Арендаторы Игана живут в крепких домах под новыми крышами – он следит за этим, – а по всему замку стоят ведра, чтобы собирать дождевую воду. На все денег не хватает, но никто из Макдоналдов не покинет замок, чтобы поселиться в обычном доме.
Адам обежал глазами свою удобную гостиную.
– А почему вы живете не в замке? – поинтересовалась Зарабет, поднося к губам чашку с чаем. – У вас чудесный дом, но его построили совсем недавно, не так ли?
– Ах, был когда-то и у нас замок. Недалеко отсюда, вон туда, в гору. – Он махнул рукой в сторону окна, где вздымался крутой холм с неровной скалистой вершиной. – Его разрушили камень за камнем. Снесли даже основание. Ни одному лэрду не жить больше в замке Росс.
– Почему же? – Зарабет чувствовала боль в смятенных мыслях собеседника. – Что же произошло?
Опустив чашку на блюдце, он задумчиво посмотрел на нее своими честными голубыми глазами. Адам Росс, несомненно, был красив и из тех, кто ценит комфорт. Но она понимала и видела – в нем таится та же яростная сила, что и в Игане, что во всех Макдоналдах.
– В Куллоденской битве мой прадедушка убил сына одной знатной английской семьи. Они стали мстить. Прадедушку убили в той же битве, но войска пришли в замок Росс и выгнали его жену и всех обитателей среди зимы под открытое небо. Мой дедушка был тогда совсем крошкой, но им не позволили даже одеяла взять с собой. Англичане стерли замок с лица земли. Ради забавы стреляли по нему из пушек. После этого от замка не осталось камня на камне.
Раздражение Зарабет улеглось, уступив место сочувствию и смятению.
– Простите. Что случилось с вашим дедушкой и его матерью? Куда они пошли?
– Их приняла семья Игана. Так впервые Россы и Макдоналды пришли друг другу на выручку. Прабабка осталась жить у них, и дедушка вырос в замке Макдоналд. Потом род, который нам мстил, угас сам по себе. Мой отец получил образование в Эдинбурге и стал первоклассным инженером. Он изобрел новый тип клапана и заработал немало денег на своем изобретении. Я тоже изучал инженерное дело. Теперь Россы из воинов превратились в ученых.
Он снова обвел глазами гостиную, удобную и элегантную. Оштукатуренные стены, украшенные картинами и зеркалами, составляли полную противоположность замку Макдоналд с его серым камнем, побелкой и падающими балками. В гостиной было тепло, не то что в продуваемом всеми ветрами замке.
И тем не менее у Адама был печальный, тоскующий взгляд. Наверное, он, ни минуты не сомневаясь, отдал бы всю новомодную роскошь за дом предков.
– Вы смелый человек, – сказала Зарабет.
Адам перевел на нее грустный взгляд и улыбнулся. Его мысли были чисты и прозрачны: «Я ей нравлюсь». Его глаза потеплели.
– Вы очень добры. Люди в большинстве своем говорят, как я, должно быть, счастлив, что живу в таком доме.
– Вы и есть счастливый человек. Но я знаю, что раззолоченный дворец не излечит всех ран, что нам наносят в этом жестоком мире. Он всего лишь помещение, набитое вещами.
Адам задумчиво взглянул на Зарабет.
– Скажите, как вы, иностранка, умеете понять то, о чем не догадываются мои соседи-шотландцы?
– Может быть, оттого, что я жила в раззолоченном дворце и поняла, что счастливым можно быть и в хижине.
Он снова улыбнулся:
– Думаю, мы с вами подружимся, миледи. А теперь не пойти ли нам к остальным? И обещайте, что не будете смеяться. – Он подошел к ней, протянул руку и помог подняться.
– Бедняга Иган, – сказала Зарабет. Она взяла Адама под руку, и он повел ее к выходу в сад. – Мы должны его спасти.
– От судьбы худшей, чем смерть. – Адам ухмыльнулся, и они вышли в сад.
Вода в ведре была холодна как лед. Стоя во дворе своего замка, Иган лил воду на лицо и руки. Синяя краска упрямо не желала сходить с кожи, хотя он тер изо всех сил.
Хэмиш протянул ему щетку.
– Хватит надо мной издеваться! – прорычал Иган.
– Но представление вышло хоть куда, братец. О нем будут говорить долгие годы.
– Разумеется, но на что я рассчитывал? Проклятые девицы не уехали. Смотрят на меня, словно я аппетитный окорок в лавке мясника.
– Это из-за танца в саду. Девушкам нравятся мужчины, которые умеют танцевать.
Проворчав что-то себе под нос, Иган продолжал оттирать краску. Тем временем подъехала карета Мэри, прогрохотала по булыжникам в воротах и стала не более чем в трех футах от Игана. Не обращая на карету внимания, Иган плеснул воды на руки.
Подол синей атласной юбки, отороченной зеленым, и две элегантные туфельки остановились прямо за пределами круга мокрой почвы. Туфельки, однако, не могли принадлежать Мэри. Иган поднял голову, с которой стекала вода, и посмотрел на Зарабет – такую прекрасную, что дух захватывало. Ее лицо разрумянилось от ветра, кудри слегка спутались, но она как-то ухитрилась остаться чистой и аккуратной. А какой вид был у него! Распахнутая до талии рубаха, руки по локоть в мыльной воде.
Ему захотелось языком проложить путь от острых носков расшитых бисером туфелек до завитков на ее лбу. Снять с нее все эти элегантные одежды, прижать к себе, измочить в мыльной воде.
Хорошо, что килт, слишком свободный, скрывает то, что могло бы его выдать. Зарабет достаточно было встать перед ним вот так, чтобы лишить его остатков рассудка.
– Где Мэри? – поинтересовался он.
На щеках Зарабет заиграли ямочки.
– Осталась, чтобы успокоить своих гостей.
– Наверное, они уже на пути в Эдинбург? – спросил он с надеждой.
Зарабет покачала головой:
– Вы заинтриговали молодых леди, и они упросили родителей остаться. Боюсь, никто никуда не уехал.
– Им нравятся мужчины, которые раскрашивают лица в синий цвет и ведут себя, как дикари?
– Прекрасный дикарь с замком и деньгами. Они находят вас романтичным.
– Вот черт! – Иган скреб лицо, сдирая полосы голубой краски. – В следующий раз я вообще пройду мимо, словно их и нет.
– Тогда они из кожи вон вылезут, чтобы привлечь ваше внимание. Мисс Фейт и мисс Олимпия твердо решили заманить вас в капкан хотя бы ради соперничества – кому вы достанетесь.
– Боже правый, легче было сражаться с французами.
Зарабет ехидно улыбнулась словно маленький бесенок, каким она была в детстве.
– Готова спорить, что на брачном рынке вас подстерегает куда больше опасностей, чем в любом из сражений па Пиренеях. Советую ни на минуту не оставаться наедине ни с одной из девиц ни днем, ни ночью: иначе они заявят, что вы их скомпрометировали.
Он сдавленно простонал:
– У них ничего не выйдет.
– А вдруг?
Он уставился на Зарабет.
– Вы-то на чьей стороне, девочка? Кажется, вы сговорились с Джейми во что бы то ни стало меня женить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31