А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Бучер не испытывал никаких угрызений совести, когда дело касалось кратковременных знакомств с представительницами прекрасного пола и случайных скоротечных романов, но ему, как никому другому, была известна атмосфера, царящая в Синдикате и формирующая вполне определенный тип женщин. Анна Хелм к этому типу явно не принадлежала. А может, он неправильно понимает ее? Возможно, неверно истолковывает ее откровенную манеру поведения и привычку высказывать все прямо в лицо? Что ж, время покажет, но в данный момент выяснить это никакой возможности у него не было. Придется попросту подождать и попытаться прийти к определенному выводу по ходу дела.
– Вот он, – возбужденно воскликнула Анна спустя некоторое время, дернув Бучера за рукав пиджака и вжавшись лицом в стекло иллюминатора.
– Что «вот он»? – рассеянно спросил Бучер, поражаясь в данную минуту легковерию, с каким он «купился» на легенду Жирного Витторио о двадцати пяти тысячах долларов, якобы назначенных им за убийство Джонни Просетти.
– Вот он, Мехико, – ответила Анна, не отрываясь от иллюминатора. – Ты ведь знал, что мы полетим в Мехико, а, дорогой? Когда уезжали из Рено.
– Приятель Витторио получит свое сразу же, как только я вернусь в Рено, – прорычал Бучер.
При этих словах лицо Анны сделалось серьезным, она откинулась в кресле, а самолет тем временем лег на левое крыло и стал плавно заходить на посадку. Она проговорила тихонько:
– На какое-то время я и думать забыла о той отвратительной причине, по которой мы прилетели сюда. Кстати, Бучер, зачем тебе так нужен Джонни Просетти?
Бучер знал, что рано или поздно этот вопрос всплывет, и держал ответ наготове.
– Деньги, – ответил он, – то самое зелененькое божество, которому мы поклоняемся. Просетти задолжал мне значительную сумму еще с той поры, как я порвал с Синдикатом. Вот решил взыскать с него.
– Да-а! – ее лицо приняло торжественное выражение. – Чует мое сердце, что с какой стороны ни посмотреть, Просетти кругом выходит неудачником.

Глава 4

На то, чтобы взять напрокат машину в гигантском, словно человеческий муравейник, международном аэропорту Мехико, у Бучера ушло гораздо больше времени, чем на прохождение таможенного досмотра. И все-таки менее чем через час после приземления самолета Бучер и Анна, сидящая рядом с ним, уже маневрировали по «Авениде де ла Реформа» с непредсказуемо движущимся по ней транспортом на пути к роскошному отелю «Женева». Выехав из аэропорта, они еще так и не обменялись ни единым словом и уже находились на расстоянии одного небольшого квартала от «Женевы», когда это произошло.
Без всякого предупреждения и какой-либо видимой причины Бучер ощутил надвигающуюся опасность и как ответную реакцию неодолимую потребность немедленно ринуться в бой. Он резко вырулил за бордюрный камень на край тротуара, столь быстро нажав на тормоза, что Анну бросило на приборный щиток.
– Что случилось? – спросила она, открыв рот и оцепенев при виде помрачневшего лица Бучера.
– Не знаю пока, – и от ярости хищника, прозвучавшей в его голосе, по спине Анны поползли мурашки. – Но чертовски хочу выяснить. Сиди здесь.
– Нет, я...
– Сиди здесь!
Анна съежилась от страха. Вся манера и тон Бучера не допускали возражений, поэтому она сидела, притихнув, в то время как Бучер распахнул дверцу, вышел из машины и встал, глядя на отель «Женева» и укрываясь в тени, отбрасываемой гроздьями высоченных тропических цветов, растущих на обочине тротуара.
Возможно, сейчас он ведет себя глупо, подумал Бучер. Никаких очевидных признаков того, что что-то не так, не было. И все же инстинкт самосохранения, в прошлом спасавший ему жизнь несчетное число раз, настойчиво твердил ему: что-то тут не так. Быстро, по-прежнему оставаясь в тени, он осмотрелся. Было начало первого, уличное движение в это время дня еще не стало сильным. Большинство местного населения предвкушало традиционную сиесту Полуденный отдых в южных странах. (Прим. пер.)

. Однако до его слуха доносился смех из бассейна во дворе отеля. Гости «Женевы» были преимущественно не мексиканцами, а иностранными туристами и отнюдь не намеревались прекращать свои занятия ради сиесты.
«Значит, вот где таится опасность, – хладнокровно оценил ситуацию Бучер, – отель „Женева“.»
Осторожно выйдя из тени, он двинулся по одному из бесчисленных проулков, которыми изобилует мексиканская столица, ведущему под прямым углом ко двору отеля, где находился бассейн. Бучер был уже как раз на полпути между оставленной машиной и зданием отеля. Чтобы преодолеть оставшееся расстояние, требовалось сделать еще несколько шагов, и вдруг он заметил, как что-то ярко сверкнуло в окне на пятом этаже отеля. Бучер метнулся за толстую глинобитную стену, и спустя долю секунды раздался дребезжаще-кашляющий звук крупнокалиберной винтовки с глушителем.
Проклиная свою глупость, он, однако, сумел овладеть собой. Именно сейчас никак нельзя было терять хладнокровия. Какой-то сукин сын хотел убить его, а Бучер был намерен остаться в живых. Все еще укрываясь за стеной на полусогнутых ногах, он начал медленно выпрямляться. Верхний край стены находился сантиметрах в двадцати от уровня его глаз. Он быстро осмотрел проулок и нашел то, что искал, метрах в четырех от себя, – это была большая потемневшая от старости деревянная дверь, наглухо закрепленная кожаными ремнями.
Бучер пригнулся и стал пробираться на полусогнутых, оставаясь в этом положении, даже когда поравнялся с дверью. Очевидно, она была частью ограды заднего двора отеля. Из внутреннего кармана пиджака Бучер извлек небольшой приборчик, внешне точь-в-точь похожий на обыкновенную шариковую ручку. Однако вещь эта составляла предмет особой гордости технических специалистов «Белой Шляпы» – мощный миниатюрный телескоп с силой линз, позволяющих дать увеличение от трех до шестидесяти крат.
По-прежнему с величайшей осторожностью Бучер немного выпрямился, просунул объектив минископа в щель между досками и начал наводить его на резкость, покручивая зубчатое колесико большим и указательным пальцами. Когда изображение стало в фокус, перед ним в матовой дымке возникла кирпичная кладка отеля. Бучер, тщательно осмотрев всю стену, без труда установил окно, из которого был произведен выстрел.
Он постоянно увеличивал размер изображения, и распахнутое окно предстало перед ним на расстоянии всего в несколько сантиметров. А метрах в двух от окна, в глубине номера, он обнаружил кое-что еще. От изумления Бучер шепотом выругался.
Яркое сверкание, замеченное им ранее, было не чем иным, как отблеском палящего мексиканского солнца, отразившегося от окуляров на винтовке. А сейчас Бучер видел, что эту самую винтовку крупного калибра с оптическим прицелом сжимают костлявые руки Лэппи Рэмзака. И он опять выругался от удивления. Стало быть, где-то в системе оповещения «Белой Шляпы» что-то дьявольски барахлит.
Лэппи Рэмзак был одним из самых высококвалифицированных профессиональных убийц, когда-либо находившихся на службе у Синдиката. Более того, Рэмзак никогда не работал в одиночку, а всегда с Икки Я-Я, о котором до недавней поры Бучер думал, что его уже несколько лет нет в живых, Йортом Свиное Брюхо и Текумсе Хо-Хо – еще тремя убийцами, каждый из которых в изящном искусстве убивать не уступал Лэппи Рэмзаку ни в чем.
«Бог ты мой, – рассеянно думал Бучер, – да на этот раз Синдикат пустил по моему следу целую волчью стаю». Этих подонков ему не удастся запугать так, как Жирного Витторио. Кого угодно, но только не Рэмзака и компанию. Таким громилам страх неведом. Кроме того, они весьма дорожат своей репутацией – перечнем совершенных убийств, – ронять которую не собираются. Это Бучеру было известно. Но теперь ему стало известно и другое. Сам факт, что за ним охотятся именно эти четверо убийц, говорит о том, что он чертовски близко подобрался к раскрытию тайны контрабанды наркотиков.
Нет, вовсе не случайно четверо лучших профессионалов Синдиката поджидали его в отеле «Женева». Кто-то здорово подставил его. Кто-то, кому было известно о том, что он направляется в Мехико, в отель «Женева», подготовил ему тепленькую встречу.
Злобный возглас вырвался из груди Бучера. Этим «кем-то» могла быть только Анна Хелм, потому что больше никто не знал, что они летят в Мехико. Если только Витторио не посадил им на хвост какую-нибудь свою ищейку еще в «Алмазной Тиаре». Эта ищейка легко могла узнать, куда направляются Бучер и Анна, сразу же после того, как их самолет взлетел. Бучер раздраженно тряхнул головой. С выяснением того, кто именно его выдал, можно было и подождать. Сейчас же ему предстоит схватиться с четырьмя матерыми убийцами, одним из которых он займется немедленно.
Крайне тщательно Бучер определил расстояние между собой и Лэппи Рэмзаком – сто метров. Ну, может, сто десять. С поправкой на то, что при выстреле на сто метров пуля, выпущенная из «Вальтера П-38», снижается на десять сантиметров, Лэппи Рэмзака можно уже считать покойником.
Доставая пистолет из наплечной кобуры, Бучер вдруг испытал острое отвращение к происходящему, и его жесткое лицо исказила презрительная гримаса. Убивать человеческое существо, пусть даже подобное Рэмзаку, не дав ему ни единого шанса, – это находилось в вопиющем противоречии с теми убеждениями, которые он разделял и всегда отстаивал.
– Будь я проклят, – пробормотал Бучер, – если изменю этим убеждениям из-за такого подонка, как Лэппи Рэмзак.
И он сделал предупредительный выстрел прямо в окно, под потолок, но тут...
– Бучер!
Он метнулся в сторону и отскочил на несколько метров. В проулке стояла Анна Хелм с озабоченным выражением лица, обеспокоенно глядя на него.
– Бучер, дорогой, с тобой все в порядке?
– Прочь! – бессознательно проревел Бучер. – Глупая баба...
Он бросил взгляд на окно, увидел Лэппи Рэмзака, целящегося из своей винтовки в Анну, и вскинул «вальтер».
Пых-х! Пых-х! Пых-х!
Три несущих смерть выдоха отшвырнули Лэппи Рэмзака вместе с его крупнокалиберной винтовкой в глубь номера, и он исчез из пределов видимости. Бучер не видел, куда именно попали три торопливо выпущенные им пули, но знал наверняка, что Лэппи Рэмзак никакой угрозы больше собой не представляет.
– Бучер! Сзади! – в отчаянии воскликнула Анна.
Бучер развернулся на сто восемьдесят градусов. Икки Я-Я, рябой и надушенный, всегда предпочитал холодное оружие. Когда Бучер обернулся, тот находился метрах в двадцати пяти и теперь, крадучись, быстро приближался, сжимая в левой руке грозно сверкающее, отточенное, как бритва, полуметровое мексиканское мачете.
– Брось мачете, Икки, – крикнул Бучер. – У тебя нет шансов.
Взрыв безумного хохота ясно показал, что наступающий не имеет ни малейшего намерения бросать на землю свое смертоносное оружие, а по яркому неестественному блеску глаз Икки Бучер догадался, что тот накачался героином. Когда их разделяло не более десяти метров, Икки с торжествующим душераздирающим воплем кинулся вперед, занеся мачете высоко над головой.
Пых-х! Пых-х!
Два смертоносных выдоха – и нападающий застыл на месте. Словно натолкнувшись на невидимую бетонную стену, он рухнул к самым ногам Бучера и, распростершись на земле, больше не двигался.
– Бучер, я... мне... – Анна торопливо сделала два шага в его направлении, прежде чем он повернулся к ней.
– В машину, дура! Быстро!
Анна метнулась назад.
Когда она ушла, Бучер вставил в «вальтер» новую обойму и несколько секунд стоял, глубоко задумавшись. Пока все шло хорошо, однако оставались еще двое убийц – Йорт Свиное Брюхо и Текумсе Хо-Хо, ничуть не менее опасные, чем Рэмзак или тот, чей труп валялся у него под ногами. Как оценивал ситуацию Бучер, у него был выбор: либо сворачивать все и сматываться (он был уверен, что в «Женеве» Джонни Просетти не окажется), либо самому ввязаться в бой и выяснить отношения с двумя оставшимися громилами, чтобы покончить с этим делом навсегда.
Он решил пойти по второму пути. Если повезет, у него может появиться возможность поговорить по душам хотя бы с одним из мерзавцев перед тем, как начнется фейерверк. Ему чертовски хотелось знать, кто же пустил Синдикат по его следу в Мехико. Пару минут назад он пришел к выводу, что Анна Хелм выдать его никак не могла. Кем бы она ни оказалась впоследствии – это ему предстояло выяснить, – с Синдикатом она не связана. Лэппи Рэмзак чуть было не пристрелил ее, рассуждал Бучер, и она же предупредила его о нападении Икки Я-Я, поэтому к Синдикату она никакого отношения иметь не могла. Поняв это, Бучер испытал безотчетное, неясное ему самому, странное, но тем не менее громаднейшее облегчение.
Скорее всего, Йорт и Текумсе знают, кто подставил его, – Жирный Витторио, не иначе. Во всяком случае в таком рассуждении прослеживается хоть какая-то логика.
«В общем, я вычищу Йорта Свиное Брюхо и Текумсе Хо-Хо из „Женевы“, – решил про себя Бучер, – и если возможно, узнаю то, что известно им». Перерезав ножом кожаные ремни, которыми крепилась дверь, и шагнув вперед, он понял, что оказался на небольшой огороженной площадке – заднем дворике отеля, у самой кухни ресторана. Стало ясно, что лучше всего в здание проникнуть именно через кухню.
Шеф-повар «Женевы» полнокровный индеец Диего Якатек, родом из Четумала, мексиканской территории Куинтана Роо, был настолько восхищен тем, что Бучер не только бегло говорил на чистейшем испанском, но так же свободно владел и труднейшим языком древнего народа майя, что, казалось, был готов передать в полное распоряжение Бучера всю кухню ресторана.
– Одна вам, шеф, а вторую поделите между своими подчиненными, если желаете, – произнес Бучер на безукоризненном языке майя, протягивая Якатеку две пятидесятидолларовые купюры.
– Эти люди, которых вы ищете, сеньор Бучер, – спросил Диего, – как они выглядят?
Бучер стал сжато, но детально описывать внешности Джонни Просетти, Йорта Свиное Брюхо и Текумсе Хо-Хо, а когда он заканчивал, в кухне уже толпились не только помощники Якатека, но и официанты и коридорные.
– Знает ли кто-нибудь из вас о местонахождении этой троицы? – спросил в завершение Бучер.
Следующие десять минут он провел в крохотном кабине-тике шеф-повара за большущей кружкой крепкого пульке из личных запасов Якатека. По истечении этого времени все, кто рассыпался по отелю в разных направлениях, начали стекаться на кухню. Еще несколько минут – и у Бучера было все, что ему требовалось знать.
Джонни Просетти был зарегистрирован в «Женеве», но пять дней назад рассчитался и выехал, предварительно заказав через пассажирское агентство отеля авиабилет в столицу Ирака Багдад. Остальные двое, как и предполагал Бучер, еще проживали в «Женеве». По словам миниатюрно сложенной стройной официантки, которую звали Ольга, в настоящее время они сидели в баре.
– А жена сеньора Йорта, сеньор Бучер, находится в номере 227, – добавила Ольга.
– Его жена? – искренне удивился Бучер.
– Да, сеньор, – и Ольгу заметно передернуло, – его жена, которую я обслуживаю в ресторане три раза в день. Не женщина, а сущий вампир: ест одно сырое мясо, приправленное кетчупом и острым томатным соусом. Едва садится за столик, сразу заказывает только две порции филейной вырезки, совершенно сырой, даже не подогретой, и бекона – точно такого же. Мне после этого кошмары снятся.
– Ест сырое мясо? – не веря своим ушам, переспросил и без того прекрасно слышавший все Бучер, желая услышать это еще раз.
– Ест сырое мясо, сеньор, – решительно подтвердила Ольга.
– Как она выглядит? – «Ну и ну, – стал лихорадочно вспоминать Бучер, – разве что это...»
Собравшиеся на кухне напряженно ловили каждое слово Ольги, которая дала точный словесный портрет Сью Шенли, известной в преступном мире под кличкой Сэлли Свежая Кровь.
– Значит, сейчас она в номере 227? – уточнил Бучер, с трудом скрывая охватившее его возбуждение.
– Да, сеньор. В это время у нее всегда сиеста.
Бучер извлек из бумажника еще две купюры по пятьдесят долларов.
– Шеф, вы можете постараться сделать так, чтобы ни Йорт, ни Текумсе не выходили из бара еще хотя бы десять минут?
Несмотря на свою родословную невозмутимых майя, экспансивность, с которой Диего Якатек пожал плечами и всплеснул руками в ответ, была явно южноамериканской. Однако усмешка, которой он сопроводил этот жест, была типичной для древнего воина майя, рвущегося в бой.
– С величайшим удовольствием, сеньор Бучер, – воскликнул он. – Десять минут или десять часов – нет проблем.
– Покажите, как пройти к номеру 227 с черного хода, – обратился Бучер к Ольге.
Две минуты спустя миниатюрная официантка остановилась вместе с Бучером на третьем этаже, тронув его за локоть своей крошечной точеной ручкой.
– Вон там, – показала она пальцем. – Третья дверь направо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14