А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Можете. Если у стороны обвинения имеются какие-то возражения, то пусть выскажут их сейчас.
Джон Лукас сидел неподвижно, словно не слышал слов судьи.
– Продолжайте, господин адвокат, – предложил судья Маркхэм, видя, что никакой реакции обвинителя не последовало.
Мейсон, держа будильник в руках, подошел к миссис Крейндейлл:
– Вы видите, что звонок установлен на два часа, верно? В данный момент часы стоят. Я их заведу, а потом пущу, и свидетельница может услышать звонок будильника, чтобы решить: этот звон она слышала тогда ночью или нет.
– Хорошо, – сказал судья Маркхэм, – только все это проделайте на глазах присяжных. Мистер Лукас, если вы хотите подняться на возвышение, чтобы лучше видеть, прошу вас.
Лукас не пошевелился.
– Я отказываюсь в этом участвовать, – мрачно заявил он. – Все это против правил! Это очередной трюк Мейсона!
– Ваше замечание, господин обвинитель, – хмуро сказал судья, – очень напоминает оскорбление Суда. – Он кивнул Мейсону: – Заводите будильник, господин адвокат!
Мейсон поклонился судье, дружелюбно улыбнулся присяжным и поднялся на возвышение. Он медленно завел будильник, так, чтобы всем были видны движения его рук. Когда стрелки часов подошли к цифре «два», механизм будильника сработал.
Мейсон поставил его на стол судьи, а сам отошел немного в сторону.
Будильник пронзительно зазвенел, запнулся и снова зазвенел. Так повторилось несколько раз. Надавив сверху на кнопку, Мейсон прекратил трезвон и тут же повернулся в сторону свидетельницы.
– Итак, миссис Крейндейлл, поскольку звонок, как мы выяснили, не мог быть дверным, вместе с тем, как вы утверждаете, он не был и звонком телефонным, то не допускаете ли вы, что то был звонок этого вот будильника? Не он ли звонил, когда в квартире Мокси началась борьба?
– Да! – кивнула головой свидетельница. – Я думаю, что так оно и было!
– Вы уверены?
– Да, все так и происходило.
– Готовы ли вы подтвердить это под присягой?
– Да, сэр.
– Скажите, вы также уверены в том, что слышали звон будильника, как во все остальных своих показаниях?
– Да, сэр.
Судья Маркхэм взял в руки будильник и принялся рассматривать его, хмуря брови. Он несколько раз повернул ключик, которым заводился механизм боя, потом поставил часы на стол и кончиками пальцев забарабанил по столу, поглядывая на Мейсона.
Мейсон поклонился в сторону Лукаса:
– Перекрестный допрос закончен, – сказал он и опустился на стул.
– У обвинения будут еще вопросы к свидетельницы? – спросил судья, посмотрев на Лукаса.
Тот вскочил на ноги:
– Значит, вы присягаете? – закричал он на свидетельницу. Присягаете, не взирая на свои прежние показания, утверждая теперь, что слышали звон будильника, а не дверной звонок?
Миссис Крейндейлл, которая по всем признакам не принадлежала к числу застенчивых и покладистых женщин, моментально насторожилась.
– Конечно, присягаю.
Смех Мейсона был добродушным, покровительственным и потому особенно оскорбительным.
– Ваша Честь, господин обвинитель забыл все на свете. Он, кажется, собирается подвергнуть перекрестному допросу свою собственную свидетельницу. Миссис Крейндейлл была вызвана не защитой, она – свидетель обвинения.
– Возражение принято, – сказал судья.
Лукас глубоко вздохнул, с трудом сохраняя самообладание.
– Значит, вы слышали звон будильника? – спросил он более спокойно.
– Да! – воинственно ответила свидетельница. По ее вздернутому подбородку и сердитому блеску глаз было видно, что теперь никто и ничто на свете не сможет ее переубедить.
Джон Лукас тут же опустился на место.
– У меня все!
– Ваша Честь! – обратился Мейсон к судье Маркхэму. – Могу ли я вызвать мистера Крейндейлла для повторного допроса?
– При данных обстоятельствах, Суд не возражает, – согласился судья Маркхэм.
Тишина в зале заседаний была настолько впечатляющей, что у несчастного Бенджамина Крейндейлла буквально подкашивались ноги, когда он поднимался на место для дачи свидетельских показаний.
– Вы слышали слова вашей супруги? – спросил Мейсон.
– Да, сэр.
– Слышали ли вы звон будильника?
– Да, сэр.
– Намерены ли вы опровергнуть заявление своей жены, утверждающей, что тогда ночью она слышала именно звонок этого будильника?
– Протестую! – вскочил со своего места Лукас. – Вопрос поставлен с явной подсказкой ответа, и защитник это знает!
– Протест поддерживаю, – кивнул судья Маркхэм. – Господин адвокат, ограничивайтесь вопросами в рамках закона. Подобная формулировка совершенно недопустима.
Мейсон выслушал замечание с покорным видом, но с его лица не сходила улыбка.
– Хорошо, Ваша Честь. – Он снова повернулся к свидетелю: – В таком случае, мистер Крейндейлл, скажите мне следующее. Как уже установлено Судом, вы не могли слышать той ночью звук дверного звонка в квартире мистера Мокси. В то же время вы утверждаете, что это был не телефонный звонок. Таким образом, не думаете ли вы, что это был звонок будильника?
Мистер Крейндейлл тяжело вздохнул. Его глаза по многолетней привычке первым делом обратились за советом к супруге. Она ответила ему таким твердым взглядом, что каждому стало ясно, кто является главой в этой семье.
– Ваша Честь, данный вопрос спорный, – снова возразил Лукас, но уже не таким уверенным голосом. – Он допускает двойное толкование. Защитник таким образом формулирует вопросы, что они до некоторой степени являются подсказанным ответом. Он упорно ставит на первое место заявление миссис Крейндейлл, так что ответ мужа как бы зависит от мнения жены. Так не допрашивают свидетелей. Почему он просто и ясно не спросит, без всяких преамбул, слышал ли он звук дверного звонка или дребезжание будильника?
– А я считаю, Ваша Честь, мою манеру вести перекрестный допрос вполне законной, – твердо ответил Мейсон.
Прежде чем судья Маркхэм успел принять решение по спорному вопросу, мистер Крейндейлл заявил на весь зал:
– Если кто-то думает, что я стану возражать своей жене, то он просто ненормальный!
Зал разразился хохотом, который долго не могли утихомирить ни требовательные окрики бейлифа, ни стук молотка судьи. После напряжения предыдущих минут зрители рады были возможности стряхнуть с себя эмоциональную нагрузку.
Когда в зале все же было восстановлено подобие порядка при помощи угрозы освободить помещение, Джон Лукас сказал:
– Вы сами видите, Ваша Честь, как искусно Мейсон вбил этому свидетелю в голову мысль о том, что он подведет свою жену, если не станет показывать то, что угодно защитнику.
Эти слова произвели большое впечатление на мистера Крейндейлла, который сжав кулаки бросил на заместителя окружного прокурора сердитый взгляд, словно причислил его к своим личным врагам.
Судья Маркхэм, прекрасно разбиравшийся в человеческой психологии, против воли улыбнулся.
– Независимо от того, входило это в планы защиты или нет, но до свидетеля действительно дошла эта мысль. Тем не менее, я поддерживаю возражение обвинения. Господин адвокат, задавайте четкие и ясные вопросы, без всяких подсказывающих добавлений.
– Хорошо, Ваша Честь, – поклонился Мейсон и повернулся к свидетелю. Итак, мистер Крейндейлл, вы слышали тогда звук дверного звонка или же будильника?
– Будильника, – не задумываясь ответил мистер Крейндейлл.
– У меня больше нет вопросов к свидетелю, Ваша Честь, – сказал Мейсон, садясь на свое место.
Лукас шагнул к свидетелю, держа в левой руке будильник и так яростно им потрясая, что всем присутствующим было слышно, как внутри зазвенели металлические детали.
– Значит, вы намерены заверить присяжных, что слышали тогда звон этого будильника?
– Если в той комнате стоял этот будильник, – спокойно ответил мистер Крейндейлл, – значит, именно его я и слышал.
– А вовсе не дверной звонок?
– Я не мог бы его расслышать.
Лукас посмотрел на своего свидетеля с таким негодованием, словно тот только что совершил какой-то неблаговидный поступок.
– Что ж, у меня все, – сказал он.
Мистер Крейндейлл покинул свидетельскую ложу.
Джон Лукас, по-прежнему с будильником в руках, направился было в сторону Мейсона, но вдруг остановился, посмотрел на часы и раздраженно произнес:
– Ваша Честь, цель данного эксперимента совершенно очевидна. Поскольку будильник был поставлен примерно на два часа ночи и зазвонил именно в тот момент, когда был убит Греггори Мокси, то обвиняемая Рода Монтейн не могла совершить преступления, так как свидетели обвинения показали, что в промежутке между без четверти двух и десяти минут третьего она находилась на территории авторемонтной станции. Таким образом, Ваша Честь, наиболее существенным моментом данного разбирательства, с точки зрения решения проблемы, является вопрос: а был ли в действительности будильник поставлен на два часа и звонил ли он в это время или находился на ограничителе? Защитник заявил, что он завел будильник заново, но это ничем не подтверждается, кроме его слов. Если будильник находился на ограничителе, то достаточно было одного поворота ключа и... все присутствующие услышали этот звонок. Поэтому я требую, чтобы данное вещественное доказательство было исключено из протокола и не принималось во внимание.
Судья Маркхэм жестом остановил Мейсона, намеревавшегося возразить Лукасу, поднялся и с негодованием посмотрел на заместителя окружного прокурора.
– С предъявленным доказательством защиты нельзя не считаться, сказал он громко, – поскольку супруги Крейндейлл совершенно определенно показали, что они слышали звон будильника. Независимо от тех средств, которыми их заставили дать эти показания, их утверждения являются законными и должны быть учтены при разбирательстве дела. Свидетели дали их под присягой и этим все сказано. Суд считает своим долгом упомянуть, что обвинению были предоставлены все возможности пресечь любые махинации со стороны защиты. Суд специально приглашал обвинение подняться на возвышение и проследить за тем, как мистер Мейсон заводил будильник. И поскольку обвинитель предпочел разыграть из себя обиженного, отказавшись от участия в эксперименте, то винить может только самого себя. Суд выносит представителю обвинения порицание за попытку дискредитировать представителя защиты и за небрежное отношение к своим обязанностям. Напоминаю, что все действия защиты контролировались Судом. Что касается оценки показаний свидетелей, то ее сделают господа присяжные.
Джон Лукас продолжал стоять, вцепившись руками в край стола.
– Ваша Честь, – сказал он чуть слышно, – дело приняло совершенно неожиданный оборот. По всей вероятности, я действительно заслужил порицание Суда. Однако, я убедительно прошу отложить окончание слушания дела до завтрашнего утра.
– У зашиты есть возражения? – повернулся судья Маркхэм к Мейсону.
– Защита никаких возражений не имеет, – улыбнулся адвокат. – Как накануне заметил представитель обвинения, обе стороны должны иметь все условия для сбора доказательств. Поэтому защита с удовольствием предоставляет обвинению дополнительное время.
– Очень хорошо, – сказал судья Маркхэм с бесстрастным выражением на лице. – Слушание дела откладывается до десяти часов утра завтрашнего дня. Присяжные не должны формулировать или высказывать свое мнение по существу дела и не должны позволять, чтобы дело обсуждали в их присутствии. Обвиняемая остается под арестом.
После этого он повернулся и вышел из зала суда, прилагая неимоверные усилия, чтобы сохранить серьезным выражение лица и сдержать насмешливую улыбку.

20

Солнечный свет, льющийся из огромных окон кабинета адвоката освещал неподвижное, словно маска, лицо Филиппа Монтейна и такие же неподвижные, словно высеченные из гранита, черты адвоката.
Взволнованная происходящим Делла Стрит сидела за своим столом, держа перед собой раскрытый блокнот для стенографирования.
– Вы виделись сегодня со своим сыном, мистер Монтейн? – спросил Мейсон.
– Нет, – сохраняя собственное достоинство, усмехнулся миллионер. – Вы же знаете, господин адвокат, что мы не виделись. Окружной прокурор по-прежнему держит его в тюрьме, как основного свидетеля.
– А не вы ли, – как бы между прочим, спросил Мейсон, – посоветовали принять такие меры предосторожности?
– Конечно, нет.
– Не кажется ли вам странным, – заметил Мейсон, – что хотя по закону муж не может выступать в качестве свидетеля против жены, Карла до сих пор не освободили из-под ареста и все еще продолжают называть «основным свидетелем»?
– Я не задумывался над этим вопросом. Во всяком случае, я к этому делу не имею никакого отношения...
– Видите ли, мистер Монтейн, я все время думаю, что может скрываться за этой историей. И постепенно пришел к выводу, что кто-то старается помешать мне подвергнуть Карла перекрестному допросу.
Монтейн промолчал.
– Известно ли вам, что я виделся с ним сегодня днем? – продолжал Мейсон.
– Я знал, что вы намерены были получить от него показания под присягой по поводу возбуждения дела о разводе.
– Мистер Монтейн, – пристально глядя в глаза собеседнику, сказал Мейсон, – я хочу попросить мисс Стрит прочесть вам стенограмму моего разговора с Карлом.
Монтейн хотел было что-то возразить, но Мейсон сказал секретарше:
– Начинай, Делла.
– Мне прочитать то, что застенографировано у меня в блокноте с самого начала? – уточнила она.
– Да.
– И вопросы, и ответы?
– Да, читай все.
– Хорошо. Я начинаю:
"МЕЙСОН: Ваше имя Карл Монтейн?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Вы женаты на Роде Монтейн?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Известно ли вам, что Рода Монтейн подала заявление о разводе, обвиняя вас в жестокости?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Вы понимаете, что в понятие «жестокость» входит прежде всего то, что вы ложно обвинили ее в убийстве?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Это обвинение было ложным?
МОНТЕЙН: Нет.
МЕЙСОН: Значит, вы настаиваете на своем обвинении?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Какие у вас имеются для этого основания?
МОНТЕЙН: Она пыталась добавить мне в шоколад несколько таблеток снотворного, желая усыпить меня, чтобы поехать на свидание к Мокси. Она тайком вывела из гаража машину, совершила убийство, возвратилась домой и забралась в постель, словно ничего не случилось...
МЕЙСОН: Разве вы ничего не знали о Мокси до того, как она отправилась к нему в два часа ночи?
МОНТЕЙН: Нет, не знал.
МЕЙСОН: А разве вы не нанимали детектива для наблюдения за своей женой? Он однажды проводил ее до моего офиса, это было как раз накануне убийства. Этот же человек следил за ней и до квартиры Греггори Мокси.
МОНТЕЙН: Вы ошибаетесь.
МЕЙСОН: Отвечая на вопросы, не забывайте, что вы даете показания под присягой.
МОНТЕЙН: Да, я нанял человека, чтобы он следил за Родой.
МЕЙСОН: Когда ваша жена выезжала из гаража где-то в половине второго ночи, одна из камер на ее машине была спущена, не так ли?
МОНТЕЙН: Да, так я понял.
МЕЙСОН: Запасная камера тоже была проколота гвоздем, не так ли?
МОНТЕЙН: Наверное...
МЕЙСОН: Мистер Монтейн, объясните мне, каким образом это могло случиться? Уж не нарочно ли это было сделано?
МОНТЕЙН: Я не знаю.
МЕЙСОН: Правда ли, что когда ваша жена вернулась домой, то не сумела закрыть дверь гаража?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Однако, когда она выезжала из гаража, то свободно открыла и закрыла дверь. Чем это объяснить?
МОНТЕЙН: Не знаю.
МЕЙСОН: Да нет, вы все прекрасно знаете. Вы ведь слышали, как она открывала и закрывала дверь?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Когда она выезжала из гаража, дверь закрылась свободно, не так ли?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Правда ли, что причиной того, что ваша жена, возвратившись, не смогла закрыть дверь, было то, что этому мешал бампер вашей машины, которая размещалась в том же гараже?
МОНТЕЙН: Я так не думаю.
МЕЙСОН: Не является ли фактом то, что вы заранее знали о том, что ваша жена около двух часов ночи собиралась выехать из дома?
МОНТЕЙН: Нет.
МЕЙСОН: Вы признаете, что заглянули в сумочку жены и нашли там телеграмму, подписанную «Греггори»?
МОНТЕЙН: Да, но это было позднее.
МЕЙСОН: И на этой телеграмме был написан адрес Мокси?
МОНТЕЙН: Да.
МЕЙСОН: Вы заявляете, что не знали, что ваша жена собирается на свидание к Мокси? Значит, вы не решили попасть в дом Мокси заблаговременно, чтобы своими глазами увидеть, что там происходит?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20