А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Как слышите? «Пчела-два», «Пчела-два». Игорь, откликнись. – Сидя в своем беспорядочно кувыркающемся кресле, Борис пытался связаться через встроенную в противоперегрузочныи спасательный комбинезон аварийную рацию со своим штурманом. – «Пчела-два», «Пчела-два». Откликнись.
– «Пчела-один». Я «Улей», – с треском помех в шлем ворвалась Земля. – Что случилось? Вы исчезли с локатора.
– «Улей». Я «Пчела-один». Ракетоплан взорвался при тяге восемьдесят процентов. Я катапультировался. «Пчела-два» вроде тоже. Но пока не откликается. Меня сильно кувыркает.
– «Пчела-один». Я «Улей», – после паузы ответила Земля, – включи систему стабилизации кресла.
– Она же рассчитана для работы в атмосфере.
– Пробуй, «Пчела-один». – И после небольшой паузы: – Борись, Борис!
Борис на правом подлокотнике нащупал рычажок и повернул его. Тотчас из-под кресла и по бокам вырвались короткие языки пламени – включились двигатели стабилизации. Беспорядочное мельтешение звезд сменилось медленным вращением.
– «Улей». Я «Пчела-один». Теперь медленно вращаюсь в плоскости орбиты. В системе стабилизации закончилось топливо. Жду дальнейших указаний.
– «Пчела-один». Я «Улей». Мы берем небольшой тайм-аут. Ситуация слишком сложная. Сейчас задействуем спутниковую систему «Навигатор» – попытаемся тебя найти среди обломков ракетоплана. А там посмотрим. Жди.
«Ну что, Боря, отлетался? Кресло до конца не стабилизировано. Кислорода хватит максимум на три часа. Правда, если я раньше не замерзну. И подогрев кресла не поможет. В максимальном режиме подогрева аккумулятор сдохнет через час. На мне все же не скафандр, а спасательный противоперегрузочный комбинезон. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И все равно это лучше, чем живым войти в плотные слои атмосферы и заживо сгореть. Итого, два большущих минуса против одного маленького плюса. Что еще? Плюс – я стал первым человеком, который катапультировался в космосе. Утешает весьма слабо. И у меня будет самая роскошная кремация. Как потом напишут в учебниках: "И его пепел рассеялся над Землей". Это еще меньше утешает. – Притянутый к креслу ремнями человек со скоростью более семи километров в секунду огибал Землю. – Хотя бы кресло стабилизировалось. Тогда можно свое самолюбие напоследок потешить – сижу как на троне, а под ногами вся планета. А так как циркач кручусь у всей Земли на виду. Кстати, они там меня уже вычислили?»
Земля безмолвствовала.
Легкий морозец пробился через комбинезон.
«А я замерзаю быстрее, чем думал. Через два часа буду не живей мороженой свинины. Или говядины. Что не принципиально. Если, конечно, раньше не войду в плотные слои атмосферы и не сгорю. Борись, Борис».
– «Пчела-один». Я «Улей». Как слышишь? – наконец вновь вышла на связь Земля.
– «Улей». Я «Пчела-один». Вас слышу. Чем порадуете?
– Пока, к сожалению, особенно нечем. Твоя аварийная радиостанция работает на средних волнах. Поэтому по радиосигналу привязать тебя сложно. Отобрано шесть объектов примерно одинаковых с тобой размеров. Но понять, какой из них ты, пока невозможно. Вот выйдешь на освещенную сторону Земли, тогда без проблем.
– Извини, «Улей». Но ничем помочь вам не могу. Если даже помашу ручкой.
Прошло двадцать минут после аварии.
Впереди, из-за горизонта, ударили яркие лучи – скоро кресло с Борисом окажется на освещенной стороне Земли.
«О, пожалуй, я не замерзну. Я просто поджарюсь. По-моему, это тот случай, когда мороженая свинина предпочтительней зажаренной отбивной».
– Мы тут экстренно прокачиваем вариант с запуском спасательной ракеты.
– Не надо и прокачивать. У меня тут кислорода, – Борис взглянул на часы, – примерно на два с половиной часа. Если, правда, раньше не поджарюсь. Я примерно через полчаса перейду через терминатор. Но за участие все равно спасибо.
– Не отчаивайся. Не все шансы потеряны. Через полчаса вновь выйдем на связь. – Земля как-то скороговоркой, скомканно произнесла последнюю фразу и отключилась.
«Что ж, я понимаю оператора с Земли. Утешать и подбадривать неизбежного покойника – занятие не из самых приятных. А о каких шести объектах говорил "Улей"? Они должны быть где-то рядом, все с одного места вылетели». Борис закрутил головой во все стороны. Если не считать звезд, Земли и Луны, то ничего нового он не обнаружил.
«Если бы я хотя бы не вращался. Трудно сосредоточиться на одном секторе неба. Хотя если бы даже заметил, что это бы мне дало? А если Игорь жив? Ведь мог у него просто поломаться передатчик? Вполне мог». Борис вновь завертел головой.
Впереди, кажется у самого горизонта, вроде бы что-то блеснуло в лучах солнца.
«Показалось? Да и слишком далеко. Наверное, все же показалось». Как ни поворачивал Борис голову, посмотреть туда, где он увидел отблеск, не получалось. Кресло, совершая оборот, повернулось к тому направлению спинкой. Он ждал томительные две минуты, когда его маленькое кресло-планетка вновь займет нужное положение. И вновь взгляд направлен к горизонту.
«Ничего нет. Значит, все же показалось. Нет, стоп. Надо же смотреть чуть выше и правее созвездия Водолея. Есть! Точно есть! Там точно что-то есть! Но это не может быть обломок ракетоплана. Слишком далеко. Это же пара сотен километров. Тогда это спутник». Мозг мгновенно решил задачку сложности два плюс два.
– «Улей». Я «Пчела-один». Как слышите?
– «Пчела-один». Я «Улей», – тут же откликнулась Земля.
– Прямо впереди себя, у горизонта, наблюдаю спутник. Можете сказать, что это за спутник?
– Через минуту скажем. Ожидай, – чуть взволнованно ответил «Улей».
Кресло не повернулось и на пол-оборота, как поступил ответ.
– «Пчела-один». Я «Улей». Это американская орбитальная станция «Ковчег».
– А я… – неожиданно пересохло в горле, – наши траектории пересекаются?
– Уже считаем. Мы же точно не знаем, где ты. Так что считаем на все шесть объектов.
– Жду.
Вновь на связь Земля вышла через десять минут.
– «Пчела-один». Я «Улей». Как слышишь?
– «Улей». Я «Пчела-один». Вас слышу. Ну что там расчеты? У меня есть шанс?
– Два объекта отпадают сразу. Даже если «Ковчег» попытается совершить маневр, все равно не поможет. Слишком разные орбиты. По остальным четырем объектам пересечение с орбитой «Ковчега» возможно, но последнему необходимо делать маневр. Переходить на более низкую орбиту. У тебя скорость на пару сотен метров больше.
– И что дальше?
– Мы уже вышли на нашего президента. Немного подожди.
Еще долгие десять минут.
– «Пчела-один». Я «Улей». Как слышишь? – Голос Земли нес надежду.
– «Улей». Я «Пчела-один». Вас слышу.
– Состоялся разговор двух президентов. Американцы согласны. Сейчас они будут опускать «Ковчег» пониже. По мере твоего подлета к станции будем корректировать орбиту «Ковчега». Но у них осталось очень мало топлива на борту. На следующей неделе к ним должен прилететь грузовик и дозаправить. Так что… Словом, маневр поможет только одному объекту.
– Все равно спасибо, «Улей»! Я везучий!
– На Земле спасибо скажешь.
Борис находился вниз головой по отношению к Земле, когда «Ковчег» начал маневр. Пилот «Х-3» застал его окончание. Точка на горизонте стала намного ярче – включились двигатели коррекции. Через несколько секунд они отключились.
«Ничего, прорвемся. Я же вправду везучий». Только сейчас Борис осознал, что ему действительно всегда везло в жизни. В голове как-то мгновенно выстроилась цепь событий, несомненно доказывающая – Борис удачливый человек.
– «Пчела-один». Я «Улей».
– «Улей». Я «Пчела-один». Вас слышу.
– Американцы опустили на несколько километров станцию. У них топлива осталось на пять секунд работы. Они его используют, когда ты будешь около них.
– Вас понял, «Улей».
«Если подлетать буду я. А то как бы ребятам не пришлось уворачиваться своим "Ковчегом" от прущего на них обломка "Х-3"».
Прошло еще пятнадцать минут полета. Солнце уже почти высунулось из-за горизонта. По Земле величественной поступью двинулась линия терминатора. Борис включил светофильтры.
«А если бы я не вращался, причем именно так – в плоскости орбиты, я бы до "Ковчега" не долетел. Изжарился. А так, когда солнце жарит мое кресло, я остываю в тени. Нет, точно я везунчик!»
Станция из точки уже превратилась в продолговатую конструкцию, состоящую из нескольких цилиндров разного диаметра. Еще через пятнадцать минут Борис заметил крылья солнечных батарей.
– «Улей». Я «Пчела-один». Как слышите?
– «Пчела-один». Я «Улей». Слышу тебя хорошо.
– Вижу на «Ковчеге» панели солнечных батарей. До него километров двадцать.
– «Пчела-один». Уточни, как ты подлетаешь к станции.
– Чуть снизу. Примерно под углом десять градусов к их орбитальной плоскости.
– Уф! Наверное, это все-таки ты – тот единственный объект. Два объекта сейчас проходят выше станции. Один, как и ты, ниже, но под большим углом. Он пересечет орбиту «Ковчега», когда тот пройдет это место. – Последние слова Земли Борис воспринял чисто автоматически. Он увидел этот объект, который проходил «как и ты, ниже, но под большим углом». Это было кресло Игоря.
– «Пчела-два». «Пчела-два». Игорь, отзовись, – что есть мочи завопил Борис.
– «Пчела-один». Я «Улей». Что случилось?
– Я вижу «Пчелу-два». Чуть ниже и левее меня.
Земля молчала долгих пять секунд.
– «Пчела-один», «Пчела-два» подает признаки жизни?
– Не вижу. Слишком далеко. Километра три до него.
– Три пятьсот. Продолжай наблюдение.
– Какое, к черту, продолжай наблюдение. Он же проскочит мимо станции.
– «Пчела-один», приказываю продолжать наблюдение. – Борис узнал голос руководителя полета.
– Есть продолжать наблюдение.
Через десять минут стало отчетливо видно, что кресло с Игорем раньше пересечет орбиту «Ковчега». Ниже и выше. Сейчас Игорь был в километре от Бориса. Его кресло беспорядочно вращалось – Игорь не включил систему стабилизации. Борис прикинул, что он с Игорем сблизится примерно на пятьсот метров. Не ближе.
«Если бы Игорь был жив, он уже подал бы какой-нибудь знак. Хоть рукой бы махнул. Ага, рукой. Очень заметно махание рукой с расстояния в километр. Эх, был бы бинокль. Стоп. Бинокль?! Какой же я дурень! У меня же есть в шлеме видеокамера. Она с такого расстояния разглядит и молнию на комбинезоне». Дождавшись удобного положения, Борис включил видеокамеру. Мгновенно обработав полученный сигнал, чип видеокамеры подал «картинку» на смотровое стекло шлема. Борис оказался прав – с такого расстояния видеокамера разглядела молнию на комбинезоне Игоря. И не только. Смятый, растрескавшийся шлем, лохмотья комбинезона на груди давали исчерпывающий ответ, почему не откликался на позывные штурман «Х-3». Борис направил видеокамеру на станцию. Посередине четкими черными буквами было выведено: «ARK». Слеш и справа от названия были нарисованы американские флаги.
«Так, вон там у них шлюз. А добраться до него мне помогут скобы. Молодцы американцы, скоб у них на "Ковчеге", что у ежика иголок».
– «Улей». Я «Пчела-один». «Пчела-два» погиб.
– «Пчела-один». Я «Улей». Вас понял. Уточните, где вы находитесь.
– До станции километров десять. Ее надо чуть опустить.
– На сколько?
– Метров на сто.
– Понял. Ожидайте.
Через минуту в районе шлюза на пару секунд включился двигатель коррекции.
– «Пчела-один». Я «Улей». Сейчас нормально?
– Да вроде. Подлечу ближе, уточню.
Станция быстро надвигалась на Бориса. Становилось понятно, что у него скорость метров на десять – пятнадцать больше, чем у «Ковчега».
– «Улей». Я «Пчела-один». Прохожу чуть ниже и правее станции.
– «Пчела-один». Я «Улей». Вас понял. И вновь заработал двигатель коррекции.
– «Пчела-один». Я «Улей». Ну как?
– Все равно, чуть ниже и правее. Я от станции в километре.
Земля ответила через полминуты:
– «Пчела-один». Я «Улей». У американцев закончилось топливо в кормовом двигателе.
– Черт!
Станция быстро приближалась. Восемьсот, семьсот метров. Борису показалось, что в боковом иллюминаторе мелькнуло чье-то лицо. Шестьсот, пятьсот метров. Неожиданно где-то на корпусе «Ковчега» заработал ракетный двигатель. Через две секунды он выключился. Громоздкая махина станции неторопливо стала поворачиваться вокруг своей продольной оси. Четыреста, триста метров. Панель солнечной батареи медленно надвигалась на Бориса.
«Молодцы американцы. Догадались крутануть станцию и подставить мне солнечную батарею!»
Двести, сто метров.
«Черт, все равно пройду чуть выше. Эх, нескольких метров не хватило. Э нет, дудки. Меня так просто не возьмешь!» Борис с силой надавил на кнопку на груди. Ремни, которыми он был пристегнут к креслу, сразу же отлетели. И тут же Борис изо всех сил оттолкнулся от кресла. Через мгновение он понял, что перестарался. Он пересечет невидимую точку встречи с солнечной батареей раньше, чем она там окажется.
«Проскакиваю, черт, проскакиваю». Решение пришло мгновенно, будто кто шепнул его на ухо.
Пилот военно-космического флота Объединенной Руси с силой ударил себя по груди, включая аварийный клапан сброса кислорода из комбинезона. Тугая струя газа ударила буквально из его груди, тут же превращаясь в кристаллики льда.
«Чем-чем, но кислородной струей я реверс еще не производил. Кислород – основа жизни!» Движение Бориса чуть замедлилось, и он, выгнувшись назад, сумел уцепиться правой рукой за солнечную батарею.
В шлеме тревожно зазвенел зуммер – кислорода осталось на пять минут.
«Теперь – что быстрее. Или я попаду внутрь станции, или задохнусь на ее поверхности под эту жизнерадостную музыку». Пилот, перебирая руками по конструкции солнечной батареи, устремился к корпусу станции.
Панель солнечной батареи оказалась длинной. Метров двадцать. К корпусу станции Борис добрался уже в полуобморочном состоянии. Легкие с хрипом засасывали в себя все, что оставалось в пустых кислородных баллонах. В голове шумело.
«Все. Кислород закончился. Финита ля комедия».
Какая-то тень надвинулась на Бориса, и к нему протянулась человеческая рука. И вдруг яркое воспоминание из детства – тянущаяся к нему рука и резкая боль во рту. Все как сейчас – и рука, и боль. И как в детстве, он из последних сил потянулся к этой руке…


* * *

Американские астронавты, вышедшие в открытый космос, чтобы помочь Борису, были поражены. Уже внутри станции они сняли шлем со спасенного и увидели, что его губы в крови, – чтобы не потерять сознание, он с силой закусил их. Вот так на боли он и полз.

Объединенная Русь. Россия. Москва.
Лубянка, 26. Кабинет директора Службы безопасности.
Почти за два года до описываемых событий.
13 августа 2188 года. Четверг. 8.17 по местному времени.

Президент Объединенной Руси Владимир Сергеевич Орлов со своего портрета на стене зорко наблюдал за происходящим. Так уж устроено человечество, что основу любого государства образуют три составляющие: армия, полиция и дворцовый аппарат. От эпохи к эпохе названия их менялись, но суть оставалась неизменной – бдить и укреплять государство. И во все времена власть, если она была в здравом уме и трезвой памяти, а не с печки упала, холила и лелеяла свой треножник. Холила его и присматривала за ним. Полиция присматривала за дворцом, дворец за армией, армия за полицией и так по кругу. Окажется ненадежной хоть одна опора – рухнет все. Три точки определяют плоскость, но никак не две и тем более не одна. Истории многочисленных переворотов, путчей, революций и прочих занятных игрищ – яркое тому подтверждение. И не случайно во всех высоких кабинетах портрет президента – как напоминание: государево око везде и всюду.
– Итак, я вас слушаю, Игорь Николаевич. – Опершись локтями на стол и сцепив пальцы, директор Службы безопасности Вадим Александрович Кедрин сидел за своим рабочим столом и внимательно смотрел на подчиненного.
Полковник Службы безопасности Игорь Николаевич Северский, вошедший в кабинет минуту назад, раскрыл папку, лежавшую перед ним на столе.
– Моей группой был проведен информационно-агентурный поиск людей в рамках программы «Пора», – откашлявшись, начал он. – Разыскиваемые должны были удовлетворять следующим критериям. Первое – возраст от двадцати до шестидесяти лет. Далее. Ими должны быть: А. Выжившие после аварий или катастроф природного либо техногенного характера. Причем ситуация должна была быть реально опасной для их жизни. Б. Выигравшие крупные денежные призы в различных лотереях. В. Выздоровевшие после тяжелых болезней, кого медики считали безнадежными больными.
– Если бы на последнем пункте не настаивал сам Хохлов, – Кедрин перебил своего подчиненного, – я бы по этому критерию поиск не проводил. Я и сейчас считаю, что любимчик Бога не может заболеть смертельно опасной болезнью. Если Бог действительно отслеживает судьбу каждого из нас, то, скорее всего, этих людей Он за что-то наказывает и очень-очень серьезно предостерегает.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Любимец Бога - 1. Любимец Бога'



1 2 3 4 5 6 7