А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

До него скоро дошло, что верблюдов не зря называют кораблями пустыни, поскольку вскоре у него появились явные симптомы морской болезни. От пыли нещадно щипало в глазах, и по временам ему казалось, что больше он не выдержит и минуты.У Эвелин был уже небольшой опыт, к тому же женщины вообще легче приспосабливаются к тропикам, так что она относительно бодро ехала рядом с проводником.В лучах заходящего солнца тени от барханов, ряды которых уходили, казалось, в бесконечность, делали пустыню похожей на гигантскую шахматную доску, испещренную темными и светлыми клетками.— Мы не поедем обычной дорогой, мадемуазель, — проговорил вдруг Азрим, их проводник.— Почему?— Аллах пожелал, чтобы вы подарили моей дочке амулет, и он же избавил вас от большой беды тем, что вы обменялись сумками и должны были вернуться. Дома я узнал, что сегодня ночью много дурных людей собрались, а потом стали лагерем У колодца на караванном пути, ведущем в Марбук. Среди этих людей был и тот, который вчера интересовался вами и, обманув меня, выведал, что мадемуазель собирается в Марбук.Эвелин чуть не вывалилась из седла.— Я думаю, что они устроили засаду, чтобы ограбить и убить вас. Но мы поедем другой дорогой — через солончаки. Это не длинная дорога, только плохая и немного опасная. Все же я думаю, что это лучше, чем быть убитым.Конец беседы слышали и подъехавшие поближе Рансинг и Баннистер.— Они все-таки нашли меня! — чуть не плача, воскликнула Эвелин.— Кто они? — спросил лорд.— Союз бандитов и шпионов. Тех самых, из-за которых была устроена облава.Лорд задумался.— В Марбуке вы действительно собираетесь передать конверт в должные руки?— Да.— И, если нужно будет что-то выяснить, с чистой совестью предстанете перед полицией?— Разумеется.— Хорошо, — кивнул лорд, — тогда мы поступим именно так, как предписывает нам гражданский долг. Мы известим полицию, что она может схватить всю эту опасную шайку у колодца на дороге в Марбук.Все удивленно уставились на профессора.— Если вы сдадите конверт и вам нечего бояться, — объяснил лорд, — то почему бы не спровадить эту банду мерзавцев туда, где ей и положено быть? Мистер Рансинг с трудом выдерживает эту скачку, мы же с мисс Вестон лучше приспособились к ней, так что, мне кажется, разумнее будет, если молодой человек вернется и даст знать полиции о том, что мы услышали.Рансинг не стал особо возражать — особенно после того, как Эвелин заявила, что для нее эта услуга будет стоить не меньше, чем если бы он стал сопровождать ее до самой цели.— Заблудиться вы не можете, — сказал Азрим. — Вам надо все время ехать спиной к заходящему солнцу, пока вы не увидите отроги Большого Атласа, а потом держать путь прямо на них.Рансинг попрощался с ними и, обливаясь потом в своем красочном наряде, затрусил назад, спиной к солнцу…— Рег-лакк! Рег-лакк!Они все подгоняли верблюдов. Кроваво-красные и лиловые тени все гуще заполняли промежутки между барханами. В пыльном, вонючем воздухе трудно было дышать.Этот едкий, отдающий сероводородом запах солончаковых болот становился все сильнее и сильнее. Баннистер недовольно погладил подбородок.— Опять забыл побриться… — пробормотал он, но, перехватив взгляд Эвелин, немедленно умолк.В конце концов, разве несессер не с ним! Лежит в одном из тюков на несущем бурдюки с водой верблюде! Когда они прибудут в оазис, он побреется, что бы там ни творилось вокруг…Вторую сумку профессор не выпускал из рук ни на минуту.Пустыня, где кости стольких людей, убитых во имя кровной мести, смешались с мелким песком, навела и Эвелин на мысль о жестокой, по древним образцам, расплате.Она приняла решение рассчитаться с несессером.Да! Здесь с ним будет покончено! Его поглотят блуждающие пески Сахары, поглотят вместе с платяной щеткой, кремом для бритья и лезвиями.Вероятно, Отелло подкрадывался к Дездемоне так же коварно и ловко, как, немного отстав от профессора и проводника, подкрадывалась к верблюду Эвелин. И вот уже сверкнул нож убийцы и под его лезвием лопнул один из ремней. Надрез… Еще один… Едва слышный шорох, с которым мерзкая вещь свалилась в мягкий песок, и маленький караван уходил все дальше и дальше…Лорд был настолько поглощен своими мыслями, что ничего не заметил. Эвелин бросила взгляд назад. Теперь уже только она одна могла бы заметить вдалеке крохотную, неподвижную точку…Несессер остался в пустыне. В нем остался «Дремлющий Будда», а в Будде — драгоценный камень ценой в миллион фунтов.Рансинг старался вернуться поскорее в город. Было жарко, как в аду, пот заливал глаза, его мутило, у него болела голова, и ныла каждая косточка. В седле его удерживали лишь воспоминания о времени, проведенном в Мюглиам-Зее.Все — таки здесь, в Сахаре, люди относятся друг к другу гораздо лучше… Интересно, дядя Артур сошел с ума или покончил самоубийством? Во всяком случае, стоило бы посмотреть, что там происходило после свадьбы. Вероятно, улыбку невесты, так напоминающую оскал уволенного в отставку японского министра, делало хоть сколько-нибудь сносной лишь ощущение близости алмаза. А потом бывшая девица Воллисгоф со своей изумительной улыбочкой и опустив, наверное, глаза покинула прежнюю девичью комнату и направилась в спальню.И вот тогда-то! О! Дядя Артур дорвался наконец до статуэтки!Он унес ее в самый дальний угол парка, большой дугой обогнув окна полуподвала, в котором Виктория, жена садовника Кратохвила, проводила время с певцом Вильгельма Телля, господином Макслем, обсуждая, надо полагать, разные творческие проблемы. И вот наконец… наконец при свете карманного фонарика он хлопнул «Дремлющего Будду» о край фонтана.Будда разлетается вдребезги, из эмалированной коробочки сыпятся нитки, наперсток, ножницы. Дядя Артур ищет… ищет и ищет и…Эдди задрожал.Боже, до чего же чудесно в Сахаре!Как все в мире относительно. Воспаленные глаза и пятидесятиградусная жара могут выглядеть приятным времяпровождением по сравнению с такой вот женитьбой.Солнце зашло. На пустыню опустилась чудесная, звездная африканская ночь… Глава десятая Акционерная компания Адамс-Гордон, как окрестил банду толстяк, бывший врач, вместе с тридцатью наемными убийцами-арабами вот уже сутки стояла лагерем у расположенного в тени чахлых пальм колодца.Все они бывали уже в тропиках — за исключением Райнера, основательно, однако, подготовившегося к пребыванию в пустыне. Его верблюд был нагружен доброй дюжиной вьюков, наполненных разнообразными предохраняющими, защитными и лечебными средствами. На верблюде Райнер восседал в темных очках и с зонтиком от солнца в руке.Как только был разбит лагерь, Райнер смазался какой-то жидкостью, спасающей от москитов, но зато наполнившей Сахару таким зловонием, что все остальные постарались установить свои палатки как можно дальше, а верблюды начали дико метаться на привязи.Через час почти все переставили свои палатки еще дальше. Райнера это, впрочем, не смутило. Что этому необразованному сброду известно о комарах и москитах — переносчиках малярии, желтой лихорадки и сонной болезни? На всякий случай Райнер поинтересовался у доктора Курнье каких именно насекомых должен отпугивать этот жуткий запах. Доктор взглянул на стоявшую рядом с Райнером бутылку, заткнутую резиновой пробкой. Этикетка на французском языке гласила:
ВЕРБЛЮЖИЙ ЖИР
Хорошенько смажьте поврежденное копыто и поставьте животное в отдельное стойло, чтобы резкий запах мази не отпугивал других верблюдов.
КОПЫТА НАДО БЕРЕЧЬ!
— Я думаю, — сказал Адамс каторжнику, — что разумнее всего не церемониться с этим Брандесом-Мюнстером, а просто захватить с нашими людьми оазис и отобрать у него Будду.— Лишь бы не возникли какие-нибудь помехи, — заметил доктор.— Опять закаркал! — буркнул Окорок, даже в пустыне не отказавшийся от смокинга и зеленой ленточки, теперь украшавшей его пробковый шлем.— Вы путаете пессимизм с предвидением, — мягко, но с легким упреком в голосе ответил дипломированный отравитель, не слишком популярный из-за своих барских манер. — По-моему, нами была допущена маленькая ошибка, ничтожная ошибка, но разве не случалось, что один-единственный разболтавшийся винт выводил из строя всю огромную машину. — Он помахал перед лицом шелковым платочком, потому что ветер подул со стороны Райнера и зловонный запах достиг прямо-таки наркотической силы. — Корень этой ошибки лежит, по-моему, в бороде нашего глубокоуважаемого коллеги Жоко.— Попрошу меня за волосы не притягивать, — буркнул Жоко.— Спокойно, не надо так волноваться. Речь ведь идет о наших общих интересах…— Очень даже может быть, — угрюмо ответил бородач, — но для меня моя борода все равно, что для Ахиллеса — колено…— У Ахиллеса уязвимым местом была пятка, — поправил доктор.— Будь я медиком, — желчно отпарировал бородач, — я бы тоже разбирался во всех этих конечностях.— А ну-ка заткнитесь, друзья, и пусть доктор объяснит, в чем же мы допустили ошибку, — вмешался Адаме.— Мне кажется, — сказал Курнье, — что в одном месте у нас концы не сошлись с концами. Вчера Жоко расспрашивал проводника о мисс Вестон, прикинувшись, что хочет отправиться с караваном в Аин-Сефра. А чуть позже он же вместе с Гордоном начал вербовать арабов для нападения на Марбук. Внешность у него, гм… видная… и получается небольшое противоречие… оказывается, что собирался он вовсе не в Аин-Сефра, а в Марбук.— В общем-то верно, — кивнул Гордон, — только вряд ли кто-нибудь обратил на это внимание.— Поэтому я и назвал эту ошибку маленькой, почти ничтожной.…К вечеру следующего дня банда начала терять терпение. К этому времени жертва уже должна была появиться.Несколько арабов были посланы на разведку. Отправились ли вообще в путь те, кого они поджидают? Если никаких следов их не будет найдено, значит, допущен какой-то просчет.Стояла невыносимая жара. От Райнера все держались подальше, словно от прокаженного, но даже в двадцати метрах от его палатки голова начинала кружиться от тошнотворного запаха мази. Не действовал этот запах исключительно на москитов, волнами рвавшихся к палатке, из которой он доносился.— Мы обнаружили следы. Скорее всего, это те, кто нам нужен. Следы сворачивают к востоку. Там тоже есть дорога к оазису. Через солончаки, очень плохая дорога, ею почти никто не пользуется.— В дорогу! — взволнованно воскликнул Адамс. Через несколько минут лагерь был свернут. Райнер сунул в карман журнал с кроссвордом, надел темные очки и раскрыл зонтик. Сейчас он напоминал древнего восточного мудреца.Бандиты мчались, выжимая из верблюдов все, что могли.На рассвете они увидели вдали движущуюся в их сторону точку.— Кто-то едет!— Подождем его здесь! — сказал Гордон, и все укрылись за громадным барханом.— Он возвращается по тем следам, — заметил один из арабов. — Либо он встретил тех людей по дороге, либо сам принадлежит к ним.Путник, ни о чем не подозревая, приближался на своем усталом верблюде к бархану.Рансинга неожиданно окружила группа людей во главе с рослым лысым громилой.— Откуда вы едете?Эдди сразу же понял, кто эти люди… Бандиты!— Хотел попасть в Марбук, но пришлось вернуться. Слишком глаза болят.— Не встречали по дороге женщину в сопровождении одного или, может, нескольких мужчин?— Нет.Гордон рассмеялся.— Короче говоря, вы из их числа! Вопрос-то был с подвохом. Их следы ведут как раз в том направлении, откуда вы едете. Не встретиться вы не могли, а если молчите об этом, стало быть, на то есть причина.— Вперед!… Догоним их!… — крикнул Окорок.— А этого убрать!От тяжелого удара в затылок в глазах Рансинга запрыгали на мгновенье золотистые искорки, и он провалился в пустоту…Окорок и Жоко молниеносно обыскали молодого человека. Райнер проговорил, не спускаясь с верблюда:— Гляньте, нет ли у него бензина, а то у меня зажигалка перестала работать.— Значит, все так, как я и думал, — бархатным голосом проговорил врач. — Они узнали о том, что мы набираем людей. Слишком уж приметная у Жоко борода…— В последний раз советую оставить в покое мою бороду, — резко бросил Жоко. — Сам ничуть не меньше приметен со своими придворными манерами и приторным голосом.— Вам надо бром принимать, — ответил врач.— Послушайте, — вмешался один из арабов. — Теперь уже ясно, что след ведет через солончаки. Дорога трудная и опасная, но Азрим знает ее как свои пять пальцев. Если они свернули на нее еще вчера днем, нам их уже не догнать.— Считают, сволочи, что, если мы бандиты, то можно как угодно нас обманывать! — вспылил Райнер. — Много ли народу в этом самом Марбуке?— Человек тридцать арабов, если считать с женщинами и детьми. Сторожевой пост из пяти солдат, ну и несколько выздоравливающих легионеров.— Мы с ними легко справимся! Вперед! — крикнул Гордон.Один из арабов хотел добить Рансинга, но доктор остановил его.— Не стоит, сынок, — добродушным голосом проговорил он. — Сам умрет. Достаточно, если ты уведешь его верблюда. Такие несущественные мелочи иногда стоят нескольких лишних лет тюрьмы.Бандиты тронулись с места, а Рансинг остался лежать ничком, с раскинутыми руками, словно пытаясь обнять Сахару.Азрим ехал впереди, за ним Эвелин, а замыкал маленький караван профессор. Верблюд, несший бурдюки с водой, был привязан к верблюду профессора коротким поводком, потому что через солончаковое болото вела лишь тропа шириной в каких-нибудь полметра. По временам корка с похожим на всхлипывание звуком трескалась, и из-под нее поднималась белая, тягучая, холодная грязь. Воздух при этом наполнялся отвратительным, удушливым запахом гнили. Говорят, что эти солончаки остались еще от тех времен, когда Сахара была дном моря.Стояла чудесная лунная ночь. В бледном, призрачном свете солончаки напоминали поверхность замерзшей реки и казались еще безжизненнее и страшнее, чем сама пустыня.Верблюды упирались, не желая идти дальше. Ноги у них болели от проникавшей в ранки соли, а инстинкт предупреждал о грозящей смертельной опасности.Азрим то и дело взмахивал палкой, подгоняя лягающихся верблюдов…Сердце Эвелин тоже сжалось от какого-то зловещего предчувствия.Ветер срывал и мелкой пылью подымал в воздух крохотные крупинки высохшей соли.Профессор молчал. Ему ясно было, что программа переменилась, но такие перемены сами уже, кажется, стали частью программы. Вновь они отклонились от намеченного пути. Вновь их преследуют. Теперь уже им не остановиться до самого экватора. И кто знает, при каких обстоятельствах они туда попадут.Все были уже от головы до ног покрыты отвратительной, холодной, сырой и соленой грязью.Чуть позже шедший впереди верблюд оступился и с душераздирающим воплем начал барахтаться в болоте. Верблюд профессора чуть не последовал вслед за ним, но, к счастью, у Баннистера оказалось достаточно самообладания, чтобы не спрыгнуть, а изо всех сил натянуть повод и удерживать животное, пока Азрим не пришел к ним на помощь. Затем они вместе занялись спасением провалившегося в болото верблюда.Верблюд успел погрузиться только по брюхо, так что совместными усилиями его удалось вытащить, при этом, разумеется, спасители не раз проваливались в грязь.Глаза Эвелин прямо-таки умоляли о прощении, когда Бан-нистер, испачканный вонючей, липкой грязью, выбрался наконец на тропинку.Профессор, махнув рукой, со вздохом проговорил:— Гуманизм — трудная штука, мисс Вестон. Не исключено, что я отучусь от него, если такие поездки начнут повторяться слишком часто.…На рассвете измученные, по уши в грязи они прибыли в Марбук.В оазисе было всего лишь два здания. Смахивавший на гостиницу глинобитный домик и чуть подальше крашенный суриком блок солдатского дома отдыха. Остальная часть поселка состояла из нескольких арабских шатров.Пока кипятился чай, немедленно заказанный прибывшими, они поспешили переодеться. После завтрака Эвелин сразу же поднялась из-за стола.— Я иду прямо в госпиталь, чтобы передать документ воинским властям. Идемте со мной.Профессор вздохнул.— Все идти да идти, а тронувшись с места, никогда не знаешь — скоро ли придется присесть снова.— Сейчас не время для рассуждений, сэр! Идете вы или нет?— Нет. Все равно больше никуда вы попасть не можете, потому что другого здания здесь просто нет и принадлежит оно, действительно, военным властям. Пешком пустыню не перейти, так что я могу спокойно отпустить вас. А кроме того, я уже и впрямь поверил, что вы ведете честную игру. Сам не знаю, почему я так уверился в этом. Может быть, это Рансинг убедил меня своим рассказом об идиллии в доме на Кингс-роуд. Во всяком случае, я верю вам, мисс Вестон. Хотя бы потому, что с этим конвертом я вручаю в ваши руки и свою честь. Пожалуйста.Профессор подал девушке сумку с конвертом.Эвелин бросила на профессора восторженный взгляд.— Спасибо. Можете быть уверены, что вашу честь я буду беречь так же, как и свою.— Ну а кроме того… не сердитесь… Мне хотелось бы побриться, — не без страха в голосе проговорил профессор, явно ожидая, что Эвелин будет против.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18